В сюжете произошел следующий таймскип до июня. Все персонажи, которые успели записаться на участие в экзамене на чунина, отправляются в деревню Дождя. Теперь их игра происходит в разделе Экзамен на Чунина.
Игра объявлена открытой! Игрокам доступны такие темы как: личные эпизоды и флешбеки, сюжетные квесты и миссии.
В сюжете произошел таймскип на 15 лет. Все персонажи, достигшие ранга А, остаются канонами ролевой и переходят под управление гма. Всех желающих продолжить игру, но уже на новом слоте, просим ознакомиться со списком ролей и правками в технобуке. Поменялось многое, эта информация обязательна к ознакомлению. Игра начинается строго с ранга генин!
Были переписаны правила проекта, они полностью адаптированы под эпизодическую систему игры. ВНИМАНИЕ! Временно запрещена регистрация твинков.
Из шаблона анкет убран пункт "Пробный пост", и пусть генину не требуется показывать уровень своего мастерства в самой анкете, администрация будет следить за вашей основной игрой, чтобы вы соблюдали написанный вами характер, в особенности, если персонаж попадает в боевую ситуацию.

NARUTO: Exile

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NARUTO: Exile » флешбеки » «Держась за звёзды», 29.05.625


«Держась за звёзды», 29.05.625

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Держась за звёзды

Дата, время: 29.05.625, вечер
Участники: Ohiko, Takada Masaaki
Страна, местность: страна Земли, бамбуковый сад Ивагакурэ
Тип: флешбек
Вмешательство в эпизод:
Описание: за день до своего отъезда в скрытый Дождь Охико повстречалась со своим другом из академии, надеясь получить от него дельный совет насчёт грядущего испытания.

https://forumupload.ru/uploads/001a/74/14/67/587955.jpg

+3

2

[nick]Ohiko[/nick][icon]https://i.pinimg.com/originals/f6/ce/c1/f6cec1eee3e2280fd9355367725dd9c9.jpg[/icon]

Под тихим шелестом бамбука, что колыхался на ветру, Охико чувствовала себя практически в безопасности. Будто бы тонкие стволы могли ее как-то огородить, защитить. Будто бы она не упаковала уже свои немногочисленные вещи на долгий переезд. Будто бы не получила свои документы, которые ей позволят пройти через главные ворота Амегакуре. Экзамен, что когда-то казался каким-то отдаленным, сейчас наступал на пятки, появляясь прямо на пороге. Отсчет шел на часы.

В саду было пусто, и их мягкие шаги хрустели в повисшей тишине. Куноичи поднимала взгляд на Масааки, что шел рядом с ней. Взгляд безразличный - но лишь с виду. Под дымчатой пеленой спокойствия, словно под плотным слоем тумана - решительность, порожденная страхом. Ей нельзя повернуть назад. Это испытание - прямой приказ его же, Масааки, отца. И она - девочка, рожденная для того, чтобы стать для этого селения оружием, была прикована к судьбе шиноби стальной цепью. У нее никогда не было выбора. Единственный путь - вперед, напролом. И все же...

Тела - не товар. Души - не цепные псы. А Охико была не просто Джинчурики. Она была маленькой девочкой.

Та самая уверенность, которая позволяла Охико улыбаться во все зубы, встречая каждый новый день, трещала по швам, осыпаясь острой крошкой. Она тренировалась не покладая рук, но так и не нашла отточенного мастерства движений. Не нашла скорости ручных печатей, силы техник. Они с Рури и Шое работали вместе все эти месяцы, но так и не нашли истинных способов работать вместе и друг-друга понять.

Халтура. Были ли они хоть примерно готовы к этому экзамену? Волновало ли это кого-то?

Наверное, Масааки - не был тем человеком, у которого она должна была спрашивать совета. Тогда, когда он вернулся со своего первого экзамена, боль распустилась на дне его глаз кровавым ликорисом. Должна ли она была теребить эти раны? Чувство вины ставало поперек горла, но отступать или же как-то ходить на цыпочках вокруг этой темы было бы просто глупо. Масааки тоже просто хотел ей помочь - она это знала. Иначе он бы не ответил на ее просьбу пойти поговорить в месте, наполненном тишиной и спокойствием.

- Спасибо, что пришел поговорить со мной, - наконец, откликнулась она, и тихий голос переплетался с шальным ветром, играющим на бамбуке свою мелодию. Слюна во рту тяжелеет. Хотелось сбежать - скрыться в этой гуще, или же даже зарыться под слой затвердевшей земли. Не имеет значения где, лишь бы не нашли. Но Охико же знала, что ее всегда найдут. И потому она не отступит. И она попробует выжить. - Я знаю, что для тебя это может быть непросто. Но я просто хочу понять... - она неуклюже запнулась за собственные же слова, - чего мне ожидать от этого экзамена.

Отредактировано Oururi (10.01.2024 22:37)

+2

3

Просьба рыжей поговорить в тихом спокойном саду ничуть не удивила Масааки. Он знал, что со дня на день выбранные гэнины отправятся на международное мероприятие по получению звания тюнин, в число которых его имя в этом году не попало. Он знал, что девочка желала узнать у него каков он, этот экзамен и чего ей нужно ожидать.

Но по безмятежному саду между бамбуком они почему-то шагали молча, слушая лишь мелодию, играемую весенним ветерком по листве. Это из-за того, что Охико было известно о болезненном следе, оставленным прошлогодним экзаменом на памяти её старшего друга, или из-за понимания его затаённой злобы, порождённой в ответ на отказ участия в грядущем испытании? Наверняка деликатность его ситуации заставляла девочку чувствовать себя виноватой в своём стремлении что-то узнать о Тюнин Сикен именно от него. Совершенно напрасно, ведь Масааки знал, сколь не по годам умной была рыжая. А умные, как известно, учатся на ошибках других. И своими ошибками, как бы больно ни было о них вспоминать, он был готов с ней делиться, лишь бы только быть полезным.

Ей всего лишь двенадцать. Но достопочтенный Тсучикагэ в этом году всё же предпочёл отправить представлять деревню на международном экзамене именно её, а не своего сына, у которого уже был в этом опыт. Масааки из-за этого был в полном праве затаить обиду и на саму Охико, но нет, это совершенно не было в его характере. И ей всё же лишь двенадцать лет. Юноша был готов сделать всё что угодно, только бы уберечь подругу от того, что пришлось пережить ему.

В конце концов девочка выдавила из себя первые слова. Слова благодарности тому, что юноша согласился поговорить с ней. Будто он мог отказать ей в подобной мелочи.

Что за глупости, рыжая? – ответил он, дружески хлопнув девочку по плечу, словно желая как-то взбодрить её.

Он слушал её слова с присущей только ему располагающей к себе улыбкой, лёгкой и тёплой.

«Ничего хорошего», пробежало в его голове, но ответ Масааки прозвучал иначе.

Ничего такого, с чем ты бы не смогла справиться, – его слова звучали убедительно. Он действительно верил в это. Мотивы отца, из-за которых он выбрал именно её, Каменному медвежонку были неизвестны. Но он прекрасно знал, на что была способна эта всего лишь двенадцатилетняя девочка. Ему лишь оставалось напомнить об этом ей же.

+2

4

[nick]Ohiko[/nick][icon]https://i.pinimg.com/originals/f6/ce/c1/f6cec1eee3e2280fd9355367725dd9c9.jpg[/icon]

Сейчас одной лишь веры было достаточно. Охико чувствовала тепло от прикосновения руки Масааки, и осторожно улыбалась, прикрывая свое выражением мягким наклоном головы. Наверное, с ее стороны было наивно с такой легкостью верить его словам. Наверное, ей и самой нужено было знать, что в мире шиноби, в котором каждый из них существовал лишь для выполнения заказов, их жизни не стоили и гроша. У Охико подрагивают кончики пальцев. Она крепко прижимает их к своим тонкмим ладоням.

Золотой свет солнца застывает на их лицах, лаская кожу и очернивая линию губ. Ветер снова поднимался, переворошив их волосы, щекоча ноздри, оседая на тонких стволах бамбука.

Охико верила Масааки, потому что хотела ему верить. Куноичи не переспрашивала у него, действительно ли он верил в нее, потому что, на самом деле, больше всего на свете не хотела знать отрицательного ответа. И не хотела знать, что он мог кривить душой. Масааки - молчал, не кидая в этот разговор крючка, за который и дальше можно было зацепиться. И Охико так и задержалась в этом молчании, не совсем зная, что именно ей сказать дальше. Как ней продолжить. Что ей еще спросить.

Пойти ли дальше по тропе искренности? Спросить ли у друга, что именно с ним стало, что именно с ним произошло? Взять и растормошить этот сгусток болезненных воспоминаний? Масааки, вот, верил в нее. А в себя, возможно, нет. А ведь он был ее гораздо умнее. "Вот только он почему-то не отправляется на этот экзамен."

Достаточно только веры, так ведь? Так почему же ей не встряхнуть своей головой, не рассмеяться, и не отправиться в Амегакуре с полной уверенностью того, что все будет хорошо? Она ведь уже получила свой ответ. Что она и правда справится, как и сказал Масааки? Но нет, это был бы слишком короткий разговор. Слишком неискренний. Охико, вслушиваясь в тишину, вынуждена была снова спрашивать. Вынуждена была снова взглянуть своему страху в его глубокие обсидиановые зрачки. Надеяться, что страх не посмотрит на нее в ответ.

- Говорят, он длится чуть ли не месяц. И в экзамене будет много этапов. Многие погибают. - Где-то там, в этих словах, должен был быть вопрос. А получались почему-то одни призрачные, неизбежные утверждения. Говорят, в экзамене три этапа. Как далеко сможет пройти она?

Отредактировано Oururi (10.01.2024 22:37)

+2

5

Робкая улыбка рыжей стала что ни на есть самым настоящим подарком для подростка, несмотря на попытки скрыть её от глаз Масааки наклоном головы в сторону. Может ему и удалось своими словами как-то поддержать Охико, но его ответ вряд ли хоть как-то удовлетворил девочку, и он всецело понимал это. Но ему не хотелось напугать и без того взволнованную подругу своими рассказами. Он как никто другой знал, что такое тюнинский экзамен. Это первое испытание на тяжелом пути ниндзя. Испытание, которое подвергает молодых ниндзя к огромным опасностям.

Между ними повисло молчание. Они продолжили бродить по саду, позволяя лучам заходящего солнца ласкать их кожу приятными тёплыми лучами. К музыке шелеста бамбуковых листьев под дуновением ветра присоединилось пение цикад. Вокруг них царила безмятежность.

Масааки ожидал конкретных вопросов, но Охико слишком сильно беспокоилась ворошить старые раны знакомого. Когда он вернулся в прошлом году со скрытого Облака, она лишь видела его надломленную волю под неискренней улыбкой, которой он пытался скрыть от иных глаз собственную слабость. Была бы у него возможность управлять временем, скорее всего, он бы вернулся в прошлое и продолжил своё испытание, уже жалея о сделанном выборе.

Но разве можно судить подростков, которые под давлением ужаса искусственно созданных военных ситуаций, решают отступить? Мало кто из гэнинов, которых отправляют на экзамен, действительно психологически подготовлены к тому, что их ожидает. Мир синоби беспощаден. И особенно беспощаден он к детям, которых учат быть инструментами, которым внушают, что жизнь никакой цены не имеет. Масааки никогда не поймёт нужды подобным образом рисковать подрастающим поколением. Ему вспомнились документы, которых предоставили для подписи экзаменаторы кандидатам перед вторым этапом испытания.

«Готовность пойти на смерть ради сдачи экзамена», – пробежало в его голове. Заполняя письменную форму соглашения, гарантирующую избавление ответственности скрытого селения в смертях детей, Масааки тогда ещё всецело не понимал, насколько велик риск расстаться с жизнь в попытке повыситься в звании. Ему хотелось, чтобы Охико, ставя подпись под документом, всецело понимала, что её ждёт после.
Конкретных вопросов с уст девочки не последовало, а лишь безысходные утверждения.

Всё верно, – подтвердил он, остановившись. От прежней улыбки на его лице не осталось и следа. Он не знал, как правильно подобрать слова, чтобы должным образом насторожить подругу. – Погибают многие… – повторил он её же слова, – особенно во время второго этапа.

Он верил, что подруга в состоянии справиться с любым испытанием, но страх за её жизнь посетил его разум. Кто-то скорее всего также верил и в синоби из скрытого Тумана, от тела которого после схватки с Масааки, неумеющим контролировать свою силу, не осталось и мокрого места.

«Как бы мне хотелось быть рядом…».

Каждый год международный экзамен проводят в разных местах. И каждая деревня проводит его на свой манер, – серьезно молвил он. Подобные мероприятия ещё никогда не проводились в скрытом Дожде, насколько это было ему известно, – но обычно так оно и есть. Разделяют его на три этапа. Первый – теоретический тест под психологическим давлением; второй – выживание и командная работа; третий – финальный турнир.

Нередко проводились ещё промежуточные этапы, когда кандидатов оказывалось больше необходимого. Именно после подобного отборочного этапа Масааки и отказался от дальнейшего участи в испытании.

+3

6

[nick]Ohiko[/nick][icon]https://i.pinimg.com/originals/f6/ce/c1/f6cec1eee3e2280fd9355367725dd9c9.jpg[/icon]

– Погибают многие… - Озноб пробегает по внутренностям. Смерть - необходимая концовка каждой жизни, не только шиноби. Смерть - то, к чему она была готова с самого первого дня своей жизни, с самого первого разговора со старейшинами, которые ей все объяснили. Смерть - как металлический привкус во рту. Со временем к нему привыкаешь.

Но сейчас, услышав эти слова из уст Масааки, Охико понимала, что, возможно, она не была готова. Она помнила тот день, когда впервые посмотрела смерти в глаза. Тогда ради нее жизнью пожертвовал ее учитель. Тогда она в третий раз в своей жизни потеряла контроль. В тот день и она стала убийцей. И в тот день она лила горючие слезы, чувствуя, будто бы жизнь ее ударила поддых. Готова ли она была на это снова? Готова ли она была и правда умереть? Там? В Амегакуре, так далеко от дома? Готова ли она была, если так получится, убить ради этой цели, которую Охико никогда даже не ставила перед собой?

Охико страшно, но она держится. Ее лицо спокойно, а взгляд направлен куда-то под ноги, на мягкую землю под собой. Была ли она хоть к чему-то этому готова? Масааки сменил тему, но теплее ей сейчас не стало. И в то же время Охико не имела права поворачивать назад. Из нее так старательно делали сосуд, делали воина, но так и не научили отрывать себя от настоящих, человеческих, чувств.

Куноичи останавливается, все так же не поднимая взгляд. Масааки должен был понимать, почему она позвала его сюда. Должен был понимать, почему ее собственной веры в себя было недостаточно. Там, под его недоумённым взором, она каждой своей клеточкой чувствовала вину — горькую, разъедающую. И корила себя за неспособность выплеснуть эмоции. Потому что чувствовала: жалость, осуждение или же испуг — это лишнее. Обременительное.

- Мне страшно.

Она оголила эти мысли неосознанно и слишком внезапно. Будто по щелчку пальцев — промахнулась. Стала уязвимой, раскрывшись. А затем вновь укуталась в броню, прячась, теряясь. Словно бы Масааки был чужой.

- Вернее, я... - осекается, пытаясь спрятать слабость, которая в ее професии была недопустима, - волнуюсь. - "Что не вернусь домой." - Что не сдам. Особенно письменный экзамен. У меня с этим всегда было плохо.

Отредактировано Oururi (10.01.2024 22:37)

+2

7

Маса уже не первый год знал Охико и несмотря на её усилия удержать спокойное выражение на своём личике, скрывая под этой безмятежной маской истинные свои чувства, янтарные глаза парня видели девушку насквозь.

Она всегда смотрела вниз, когда пыталась что-то скрыть, утаить.

Каменный медвежонок совершенно не намеревался напугать подругу, а всего лишь предупредить её чтобы она не совершила его же ошибок. В прошлом году он отнёсся к экзамену, словно это была какая-то игра, не воспринял его в полный серьёз. Лишь там, в чужой деревне и уже слишком поздно он осознал – экзамен всё равно, что война. Её маленькая имитация, возможность каждого скрытого селения продемонстрировать свою силу, не развязывая глобальных конфликтов, жертвуя лишь малым – молодыми и неопытными ниндзя, на которых возлагались непонятные для них же надежды вышестоящих по иерархии синоби.

Лишь на одно мгновение созданный рыжей барьер рушиться. И в это самое мгновение из её уст роняются первые её правдивые слова. «Мне страшно», призналась она.

Синоби издавна считали, что показ собственных чувств и эмоций равноценно слабости. Кодекс ниндзя гласил, что истинный синоби должен отречься от своей человечности, уметь отключать эмоции, словно существовал где-то там в сознании переключатель, способный совершить подобное.
Может кто-то и умеет так делать. Но не Охико и уж точно не Масааки.

Светловолосый воспринял слова подруги за проявление храбрости. Для того, чтобы признаться в истинных своих переживаниях, выставляя на показ собственную слабость, нужна была храбрость, даже когда делаешь это перед давним другом.

На лице Маса появилась тёплая улыбка, когда рыжая, поняв, что её защитная стена дала трещину, попыталась сгладить секундную уязвимость, перефразировав сказанное и возводя новые стены, словно перед ней стоял не Масааки, а кто-то чужой, неспособный понять её.

Я же сдал письменный экзамен, – юноша знал, что не первый этап беспокоил Охико, но всё равно попытался подбодрить её, выставляя себя за дурачка. Сын Седьмого никогда не отличался интеллектуальными способностями, и учёба в академии всегда давалась ему сложно – это было известно рыжей, которая помогала ему с теоретической подготовкой в совсем недавние академические годы. – Знаешь, а я тебе завидую… – честно признался Масааки, ставя уже себя в уязвимое положение, – ты уже на шаг ближе к нашей мечте.

«Ты всегда была на шаг ближе к ней».

+3

8

Академия шиноби воспитывает отъявленных солдат. Без прошлого, без будущего. Создает семью, строящуюся на трагедии и слепленную из боли. Привязывая к закрытым гробам, взращивает любовь к селению, походящую на одержимость. Многие шиноби и не умели любить по-другому. Кроме Охико, наверное. Может, она была слишком мала. А может - слишком наивна.

Может, Охико не стоило так отъявленно продолжать просто верить, просто изо всех сил стараться. Избранная своим селением. Благословлённая и проклятая им — она не смеет желать свободы. От предубеждений и долга, от натруженных рук и чего-то живого, забравшегося в её вены. Живого настолько, что не уместишь в теле. Оно даёт и отнимает.

Охико улыбается настолько искренне, насколько умеет. Проталкивая свою слабость дальше, глубже, не совсем понимая зачем. Наверное, в какой-то момент она хотела стать таким же шиноби, как и ее одноклассники. Они не показывали слабости и неуверенности, нет. И они носили свой протектор с гордостью, которую Охико не успела понять.

Она пытается обратить это в шутку.

- Все правильно! Я вернусь чунином и тебе придется меня догонять, потому что я... - но слова умирают где-то во рту. Врезаются в зубы. Почти выбивают. У Охико под рёбрами - железный крюк. Потяни только, и она вздёрнется, как на виселице. И терновый венец спадёт с рыжих волос, рассыплется в алые лепестки. Украсит её могилу. Охико вздыхает, позволяя своей улыбке опадать на землю мягкими лепестками. - Я просто хочу вернуться домой. - "К отцу. К Рури. К тебе".

Врать Масааки не хотелось. Почему? Потому что Масааки - особенный. И не знает об этом. Потому что Охико так этого не успела сказать. Не уверена была даже, что сама понимает, что происходит.

Она поднимает на Масааки свой продолжительный взгляд. Она готова бежать. К свету, спасению, жизни, но для неё — словно в агонию. В бурлящий котёл. Страх расходится по ней дробью и растёт вздутыми полипами. Воздух тяжелеет. Застывает в ноздрях. Но она же шиноби, правда? Она не умеет отступать. У нее, проклятой своим биджу, никогда не было выбора.

- И тогда, когда я стану Тсучикаге, ты об этом узнаешь первым. Чтобы посмотреть на твое раздраженное лицо. - Она снова ухмыляется своим мыслям, вздернув нос. Чувствует, как барабанит в груди ее сердце. А на самом деле? На самом деле... она не против, если Масааки доберется до этой их мечты первым. Но ему, конечно же, нельзя об этом знать.

Ветер приподнимает ее волосы, и Охико прикрывает глаза, вслушиваясь в собственную душу. В собственное сердце. И, открыв глаза, она увидела лазурь где-то далеко между стволами бамбука. Или ей показалось?

- Рури?

[nick]Ohiko[/nick][icon]https://i.pinimg.com/originals/f6/ce/c1/f6cec1eee3e2280fd9355367725dd9c9.jpg[/icon]

Отредактировано Oururi (12.01.2024 01:38)

+3


Вы здесь » NARUTO: Exile » флешбеки » «Держась за звёзды», 29.05.625


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно