Привет-привет! С вами снова Yellowcross c самыми активными участниками прошедшей недели!
Больше всего постов на этой неделе написали вот эти звёздочки: Мокутаро, Эйвор, Елена и Лидия. Оживляли флудовые темы, что тоже весьма похвально, Тобирама, Ясуко, Горо и Эрвин.
[ постописцы ]
![]()
![]()
![]()
[ флудеры ]
![]()
![]()
![]()
[ пост недели ]
Едут молча. Разговор тухнет, как прокисшее молоко, и Шостаков не пытается его возобновить. Мимо едут грузовики и «легковушки», дорога вся впереди – сплошная темнота, разрезаемая фарами. Запоздало он думает: мог бы и отмазаться. В очередной раз. Сказать, что всё закончено, больше не повторится и прочее в таком же духе. Только зачем?Ему, может, нравится злить Лену. Смотреть на её поджатые губы, злые глаза и думать: ну как, приятно тебе? Так-то. Ты заслужила.
Читать дальше...[ эпизод недели ]
Ему трудно до сих пор — никому об этом не скажет.Вряд ли хоть кто-то сейчас воспринимает Аякса всерьёз. Да, на его долю выпало немало испытаний, а пребывание в кромешной тьме неопределенное количество времени так вообще перечеркнуло прошлое. И все же… новые товарищи по оружию смотрят пренебрежительно. Это вовсе не игра воображения. Они в самом деле стараются избегать общества нового собрата, будто присматриваясь к нему. Пытаясь понять из какого он теста.
▲ ▲ ▲ ▲ ▲
а также, в срочном порядке...
РАЗЫСКИВАЕТ КИРЮ
YAKUZA HANAWA KIHEI ханава кихей А из Ханавы все-таки, — заключает Кирю после первой встречи, — хреновый крайне надзиратель; ему дают в руки поводок, а он как-то недоуменно смотрит на шлейку — и того, чья шея сдавлена прочной удавкой на другом конце. Не очередной пёс Дайдоджи, которых приводят за неимением другого пути, — норова много слишком; не помогают ни разговоры — упрямство глубоко слишком засело, в подкорке самой, ни рукоприкладство в воспитательных целях. (Ханава сам останавливает занесенную кем-то из вышестоящих руку, и теперь, верно, очередь Кирю отвечать недоумением.). И уже не мифологический дракон — поблекла чешуя с чернилами ирезуми и первой проседью на макушке, из пасти только густой дым да искры изредка валят, а не языки огня, когда-то плавящие металл, затупились когти, и с ними зрение — щурится, пока читает со скуки, слишком часто уставшие глаза потирает, ближе книгу к лицу подносит. Ханава смотрит на него пристально, на легенду во плоти, о которой столько разговоров ходит, и видит лишь тень с маской усталой печали на изнуренном лице. Человек, променявший жизнь на существование в качестве инструмента. С прошлым за плечами, но без будущего впереди. Разрушенное настоящее, мелкие осколки которого он по-прежнему пытается склеить и придать им былую форму. Ханава наблюдает за этими попытками без жестокой насмешки, как другие в Дайдоджи, не мешает колкими замечаниями и никогда не нисходит до банальных угроз. Кирю привыкает называть себя мертвецом, а к мертвым, как известно, либо с уважением, либо никак. Он приносит Кирю новости извне; какие-то вести о детях — редко, и все же, не может сдержаться порой, чтобы увидеть, как под непроницаемым панцирем вспыхивает жизнь на мгновение. Не глядит свысока и садится рядом; всегда наравне, даже когда парирует комментарии, в которых отражается характер Кирю — отнюдь не покорный, ничего общего с теми, кто отдает свою жизнь Дайдоджи. Удивительно выходит: в мертвеце индивидуальности больше, чем в ходящих по земле и поклявшихся в верности. Ханава — винтик в исправно работающем механизме; выйдет из строя, и ему легко найдут замену. Это факт. Они все здесь мало чем от мертвецов отличаются и знают, что ждет их. Пожалуйста, дайте Ханаве больше жизни, чем было дано ему в Гайдене? Дайте ему прошлое, а мы вместе уже обсудим настоящее и возможное будущее. Персонаж того, как мне кажется, заслуживает. |