Рейтинг форумов Forum-top.ru

NARUTO: Exile

Объявление

Kenji

главный технарь ролевой
Sho

мастер игры
Yasuo

сюжетник ролевой
Rangiku

дизайнер, сюжетник и немного Гм
Tadashima

мастер игры
Ichiro

мастер игры
Kano

мастер игры
- Я выйду первой в патруль, если ты не против.
Она посмотрела прямо в яркие глаза медового янтаря. Вероятно, необычно было наблюдать от нее излишнюю инициативу, но сидеть и ждать в лагере, поедая себя десертной ложкой было сейчас для Аи смертеподобно. В общем, она была вынуждена, кто бы что не подумал.
Под крик ненасытных чаек высокая волна накрыла покатый бок корабля, достав до единственного круглого окошка маленькой комнатки с четырьмя самыми разносторонними людьми, смыв с него налипшую грязь и пыль. Неизвестно было, смогут ли они с достоинством преодолеть это небольшое испытание судьбы и выйти из него живыми. ... Читать дальше...

Новости проекта:

форум
после небольшого перерыва мы готовы продолжить свою работу!

дизайн
в честь начала осени и предстоящего экзамена был сменен дизайн.

экзамен
начало назначено на 9 сентября. Готовим свитки и оружие!

библиотека
наконец дописана! Со всеми нововведениями можете ознакомиться в соответствующем разделе форума.
Технобук
советуем знакомиться со всеми внесенными изменениями.

Манга, аниме "Наруто" (NC-21) • Локационка • апрель - май 609г.

События игры происходят спустя семьдесят три года с момента окончания четвертой мировой войны шиноби. Смерть Седьмого Хокаге повлекла за собой цепочку событий, которая привела к войне между Кири и Конохой, где последняя потерпела поражение.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NARUTO: Exile » завершенные эпизоды » [FB] Перековка


[FB] Перековка

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Где твои крылья?


ПЕРЕКОВКА


https://cs7.pikabu.ru/post_img/big/2019/04/30/4/1556601338116410375.jpg

Дата, время: 600 / 05 / 21
Страна, местность: Страна Огня, санаторий под протекторатом клана Учиха, недалеко от столицы
Описание: После сокрушительного провала на чунинском экзамене и дальнейшего с него побега, молодого человека отправили в отдаленный от деревни санаторий. Формально на восстановление, официально же - что бы не мозолил глаза. Его уже буквально списали со счетов достойного наследия клана и постарались спрятать от общественности до того как делегации всех стран разъедутся.
Впрочем, его нашли и там.

Участники: Саюри, Катсураги

+1

2

В эти дни Саюри чувствовала, что ее подставили. И она не могла понять, быть может, она подставила саму себя? Кто был этот мальчик, что выглядел подобно разъяренному зверю? Был ли он действительно Катсураги? Тот же самый Катсураги, который когда-то своим уверенными спокойствием мог остановить целую толпу вооруженных шиноби? Правда? Она помнила тот день так, будто он был вчера - помнила, как они вдвоем вслушивались в песню песков и обсуждали необъятную красоту. Когда-то Саюри хотелось бы быть такой же, как и он. И она стала, она изменилась. И сейчас они вдвоем будто бы полностью поменялись ролями - он был подобно загнанному в угол животному, который выл и ревел гортанным звуком во время битвы, смотря на своего противника алыми глазами, которые вызывали у всех зрителей трепет и многочисленные обсуждения. А она, она была совсем другой - она была спокойной, и она была уверенной, и она была сильной. Она закончила эти этапы без единой царапины на собственной белесой коже. Так что же происходило?

Когда-то Катсураги обещал ей показать свое селение, когда-то он говорил, что Конохагакуре была прекрасна своим буйством красок. Так что же, он был прав. Этой весной здесь пахло теплом, и на улицах цвели деревья сакуры, покрывая всех прохожих своими мягкими листьями. Но знал ли он, что это селение гораздо красивее, если он сам ей его покажет? Знал ли он, что она искала его, как только приехала, как своего единственного друга в этом селении? Получил ли он все последние письма, на которые Саюри так и не получила ответа? Что случилось с ним? Она стояла на трибунах арены и смотрела со своей высоты на битву, не узнавая в этом мальчике, что лез на рожон и позволял своему лицу искажаться гримасой ярости, будто его улыбка была вырезана острым ножом, того самого Катсураги. "Что с тобой стало?" И что произошло? Что сделало это с ним, как давно оно происходило? И пока все зрители за ее спиной обсуждали его шаринган, Саюри совершенно не могла понять, был ли о и вовсе тем человеком, которого она видела на похоронах своего дедушки.

Он проиграл, и в этом не было совершенно ничего удивительного. В том состоянии он не мог выиграть. Саюри переводила взгляд на привлекшего ее внимание парня по имени Тадашима который, несмотря даже на свой собственный проигрыш улыбался светло и уверенно, будто бы ему предложили яркую конфету. И где-то там, вдалеке на другой стороне, она видела Кенджи. И Кенджи, в отличие от всех остальных, кого она видела сегодня, точно должен был пройти, в этом не было сомнения. Учитель за ее спиной осторожно качнул головой, подводя итоги произошедшего, а Саюри так и продолжала смотреть на худого парнишу по имени Учиха, и ей совершенно не интересен был следующий бой, пускай даже учитель и говорил ей раз за разом, что она должна уже сейчас начинать пользоваться любыми возможностями узнать что-то больше о техниках других селений и поэтому следить за всеми битвами нужно было внимательно. Что же, она и следила, щуря глаза при использовании каждой интересной техники. Щурила, но при этом думала о парне, который когда-то показал ей, что шепот бывает громче крика. Так почему же сейчас он и сам кричал?

И он бежал. Саюри не могла найти его ни на экзамене после этого, ни после экзамена, ни даже на улицах Конозагакуре. Говорили, что он не мог справиться с поражением. Говорили, что случилось что-то страшное. И многое говорили об этих несчастных глазах. Значит, именно эти глаза должны были контролировать биджу, да? Интересно, что с этими глазами он пока что не мог контролировать даже себя. Неудивительно, что после всего этого он не мог набраться сил взглянуть ей даже в глаза. Что это было за чувство? Стыд? Страх? Что бы это ни было, Саюри должна была знать. Она должна была знать, что заставило его измениться так стремительно и резко. Быть может, только тогда она сможет найти ту зияющую дыру в его груди и закрыть ее собственными же ладонями. Быть может, она сама использует собственную игру слов и сможет убедить его посмотреть в широкий размах небес этой странной страны, которые были покрыты облаками? И тогда, быть может, он сможет снова себя найти?

Саюри была упорной когда ей это было нужно. И она, в конце-концов, была шиноби. Она умела находить людей, даже когда они пытались скрыться. Сначала она появилась в квартале Учих, потом она говорила со всеми, кто мог ей хоть что-нибудь сказать о Катсураги, пока его местоположение не было раскрыто. И потом она добиралась до этого санатория совершенно самостоятельно, уговаривая его работников впустить ее внутрь и описывая внешность молодого черноволосого юноши с такими же черными глазами. Так что же, сейчас он был перед ее глазами. Она нашла его. А он похудел, осунулся, и кожа его посерела. Ах, вблизи он выглядел еще худе чем тогда, на экзамене. И Саюри отбрасывала вежливость, смотря на него потяжелевшим взглядом.

- Ты обещал показать мне свое селение, а я уезжаю домой уже завтра. У нас мало времени.

[ava]https://i.imgur.com/F5hre9S.png[/ava]

Отредактировано Sabaku no Sayuri (2020-06-16 19:29:35)

+1

3

[icon]https://cdn.anisearch.de/images/character/cover/full/32/32174.jpg[/icon]

Каждую ночь становилось темно. Не так темно, как обычно бывает с заходом солнца, когда весенний воздух полнится теплотой и постепенно сумерки становятся всё ярче и приветливее к путникам. Нет, темнота приходила мертвенной волной пустоты, заставляя мир вокруг рушится сотней осколков, а потом сплетаться вокруг нитями из шепотков, стоило юному Учихе хотя бы на секунду закрыть глаза. Вообще его сны, когда такие посещали изможденное и выбитое тренировками тело, то делились они всего на два вида: тягучие и злые кошмары, где Катсураги становился ужасным монстром и сам, скользя мстительной демонической тенью за своими целями, совершая дикую и методичную месть короткими, жестокими выпадами, а так же другие, где всё было светло и хорошо, представлявшие собой воспоминания и эфемерную смесь "а что было бы если", как его поздравляли сокомандники и сенсей, как они вместе сходили бы ресторанчик данго и брюнет взялся бы сам приготовить жаркое, как делал уже не раз.. Стоило ли говорить, что второй вид снов был гораздо хуже первого.
Впрочем генин постепенно привыкал и принимал оба эти состояния, смешивая их со своим привычным складом ума. Странно, сколь легко туда ложилось это несуразное сочетание ярких грез и бесцветной ненависти. Ещё более странно, что из этого выходило в конце..

Сейчас, после разговора с той девушкой из АНБУ, ему было несказанно легче: пламя, в котором он сжигал себя до мелкого и злого пепла отступило, но вместе с ужасным жаром самотерзаний вернулись холодные ветра жестокой реальности. Стыд и уныние пришли на смену беспробудной ярости, как будто после получасовой драки ты внезапно осознаешь каждую болячку, каждый синячок, который получил под действием адреналина. И чем дальше, тем сильнее они болят, даже если ты внезапно начнешь их лечить(а на то что бы начать их лечить тоже требовалось не дюжее мужество).

Одной из серьезнейших ран подобного порядка были письма рыжеволосой куноичи из Скрытого Песка, песчаной Саюри, с которой они уже много лет поддерживали весьма теплую переписку. Покуда отношения между странами постепенно ухудшались, детали повествования в сообщениях приходилось ужимать, что бы не сообщить "важную тактическую информацию", однако Катсу всегда добавлял какую-нибудь шутку или лазейку, что бы рассказать чуть больше, чем разрешали ценозры, то и дело залезавшие конфеденциальные документы. Эта специфичная игра для пытливого ума была не просто развлечением, а целым тайным языком, скрытым между строк в переписке. Но после инцедента со своей командой парень перестал писать Огоньку Пустынь ответы, у него просто не получалось выдавить из себя ни строчки подходящего текста. В своих письмах она лучилась светом и Кастураги от него слеп и не чувствовал за собой даже морального права что-то ответить. Последние письма юноша даже не прочитал, увлеченный изнурительными тренировками, он перестал проверять корреспонденцию. Сложно жить полной жизнью, когда даже на еду не находишь достаточно времени. Так что о делегации Песка, представленной на экзамене чунина был безо всякого понятия, до недавнего времени.

Теперь он ходил по комнате, прихрамывая, делая перерыв между запойным чтением книг сомнительного содержания. В такие моменты Голос придумывал ответ на письма Саюри, но если раньше они сами вырывались пылающими птицами из-под пера, то теперь он продумывал каждое слово и мучился, терзаясь выборами. Он не привык жаловаться, а сейчас хотелось заниматься именно этим. От самого себя было противно.

Стук.

Дверь легко открывается, движение отдается легкой болью в локоть и плечо. Он открывает полуприкрытые глаза, что бы сказать кому-то из работников комплекса зайти попозже, ведь юноша буквально сейчас поймал мысль того, что можно ответить на последнее письмо, как мягко увести тему от истинных проблем, как вдруг шумно охнул. Гостья напугала его, Учиха сначала принял её за наваждение, лишь на секунду.
- П-привет, - он быстро нашелся, всё ещё немало удивленный таким внезапным приходом. С глубоким выдохом он видимым усилием успокоился и кивнул внутрь - Проходи, кончено, мне нужно кое-что собрать перед тем как я исполню свое обещание.

Внутри небольшой комнаты был аккуратный бардак. Только так можно было описать обилие всего, заполнявшего комнату, однако разложены все эти книги были в аккуратные стопки, разве что стол был завален разными бумагами. Из превлекающего внимание была перевернутая лицом вниз фотография на полке и небольшой сундучок, располагавшийся там же. Помимо этого в комнате было немало психологических и социологических книг, а стол полнился письмами, по счастливой случайности Голос именно сейчас писал ответ внучке Гаары и рядом лежали несколько черновиков.

- Я сейчас, нужно провести несколько небольших медицинских процедур. - Катсураги кивнул и скрылся в ванной, быстро извлекая несколько склянок, заменяя компрессы и вводя обезболивающее. Что бы не оставлять свою спутницу одну, юноша продолжил с ней разговаривать - Тут есть много важного, о чем стоит поговорить и мне.. Из-за чего извиниться, но это чуть позже, лицом к лицу.

Отредактировано Uchiha Katsuragi (2020-06-18 14:13:22)

+1

4

Застать Саюри врасплох непросто. Многие пытались, мало у кого получалось. Но вот Катсураги как-то даже удалось, а он ведь даже не пытался. После всего, что случилось, он просто сказал ей "привет, сейчас пойдем?", серьезно? Как будто не было писем, на которые Саюри и не получила ответа. Не было встреч, на которые он не соглашался все эти дни и той выходки во время экзамена. Он просто смотрел на нее какими-то по-щенячьи раскрытыми глазами и запинался, будто в какой-то момент превратился в робкого безобидного ребенка. Саюри казалось, что за все это время она встретила трех разных Катсураги - собранного, безумного, и вот этого вот человечного. Так какой же из них, интересно, был настоящим? Во всяком случае глаза у этого были черные, не красные, и это уже было каким-то шагом вперед. Но вообще сейчас Саюри рассчитывала найти его либо в ярости захлопывающем ей дверь прямо перед носом или же, наоборот, свернувшимся в клубке на своей кровати и утопающим в жалости к себе. Что-то пока что этот неуклюже хромающий парень не выражал своим видом ни первого, ни второго.

- Да ладно уж, - отзывалась она, проходя внутрь и закрывая за собой дверь. Раз уж ее пригласили, то она проходила внутрь, снимая со своих плеч огромную тыкву песка, отставив в ее сторону и сама сев на стул около письменного стола. Она видела ряды беспорядочно сложенных книг, письма на столе, которые она из вежливости не собиралась читать, и фотографию, перевернутую лицом вниз. - Раз ты ранен, то я обойдусь и рассказом. - Наверное, эта комната сейчас была похожа на его душу и в ней творился такой же аккуратный беспорядок из знаний и чувств, что и здесь. Что-то он хотел выучить, кому-то хотел сказать что-то важное, а что-то и вовсе навсегда забыть и больше к этому не возвращаться. Саюри выглядела серьезной, и она была даже рада тому, что Катсураги, продолжающий разговор из другой комнаты, сейчас не мог ее видеть. Она беспокоилась за него. Беспокоилась за его душу. И немного за тело, конечно, но не то чтобы она могла понять его физическую боль, сидящая здесь без единой царапины после всех трех этапов экзамена. Саюри не знала, что такое боль. Не физическая.

- Можно даже разговором не о Конохе, ее я в конце-концов успела посмотреть, - как-то она странно вела себя сегодня. Непривычно для своей обычно такой спокойной и отреченной натуры. Почему? Потому что когда-то она смотрела на этого мальчика с восхищением и хотела бы стать точно таким же, как и он. А что же сейчас? Сейчас она стала такой, каким был его образ в прошлом, а сам он изменился до неузнаваемости. Сейчас она никогда не хотела быть таким же, как и он. И пускай обычно Саюри ценила право других людей на свои тайны, у Катсураги не было подобных привелегий. Этот парень был особенным, и поэтому она не отстанет от него просто так. Не позволит ему вот просто так вот отнекиваться от происходящего, даже если он особо и не пытался. Саюри продолжала все так же спокойно, опираясь локтями на собственные колени и складывая руки перед собой, переплетая пальцы. Без лишней вежливости, без разговоров о погоде, без вопросов о его здоровье. - Что произошло? - Она не стала уточнять. Он умный мальчик, он поймет.

[ava]https://i.imgur.com/F5hre9S.png[/ava]

Отредактировано Sabaku no Sayuri (2020-06-20 22:01:35)

+1

5

[icon]https://cdn.anisearch.de/images/character/cover/full/32/32174.jpg[/icon]

Препараты разливались по телу приятным онемением, сопровождаемым сверхестественным, трупным похолоданием, перекрывая зудящую боль с которой Катсу мирился последнее время. Это было подобно тому в тепле после холодной улицы некоторые части тела прогреваются дольше других.
Вообще касательно травм прогнозы медиков были неутешительны - его постоянные тренировки и эстенсивное развитие сильно измотали мышцы и связки, так что испытание в виде экзамена их буквально уничтожило: ослабший каркас плохо защищал кости и артерии, так что каждая травма проходила во много крат сильнее. Так же разница между вторым и третьим этапом, на которой Учиха принципиально не лечился, считая что у него нет на это времени, лишь усугубила ситуацию. По заверениям врачей, при таком запущенном случае могли помочь только превосходные ирьенины из клана Сенджу, но ввиду натянутых с начала времен отношений, молодой человек был обречен забыть о силовых и техничных тренировках. Каждая попытка сделать движение с усилием приносила сильную боль.

- Я не большой любитель давать обещания, потому что имею крайне самоубийственное свойство их исполнять. Ну или пытаться это делать. - донесся из комнаты голос, перекрывающий шум воды. Начинал парень фразу с уже знакомых Саюри интонаций, но ближе к концу его голос становился мягче и плавнее, будто мяч перекатившийся с паркета на вельветовый ковер - К тому же я не знаю, кто тебе ещё покажет мое любимое место в Стране Огня. Признаюсь, Скала Ликов мне кажется слишком людной, это не дает в полной мере раскрыть шарм места где я живу. К счастью, мы тут неподалеку.
По правде сказать, Катсу когда-то подбирал фразу, которую скажет, когда придет время провести экскурсию по своим родным местам. В этих планах у него был заготовлен целый блокнот с хорошими входными фразами, что бы произвести на гостью неизгладимое впечатление. Ещё бы, она когда-то дала ему послушать Песнь Песков! Да я и сейчас произвожу очень яркое впечатление, черно-яркое - невесело усмехнулся про себя Учиха.

Когда он вышел, то бегло оглядел комнату, едва заметным острым взглядом, благо если что и развилось за последние тренировки, так это острота зрения. Так вот, черноволосый молодой человек был приятно удивлен тем, что Песчаная принцесса ничего не тронула, по крайней мере из важного. У него не было рассчета проверять свою гостью подобным образом, он просто доверился ей и, как видно, не зря.. Это успокаивало. Так что даже её поза заправского инквизитора не портила ситуацию, хотя юноша буквально видел что сейчас ей не до разговоров о погоде или какой-нибудь ещё великосветской теме. Прямо как самому юноше до недавних пор.
- Думаю, что ответ вроде "ментального помутнения начавшегося через неделю после моего последнего письма" будет хоть и правильным, но чертовски обидным. - он подошел, что бы сначала схватить её за ладонь и потащить за собой, но затем ощутимо дернулся и просто подал ей руку, чувствуя угрызения совести - Но тогда скажи, какой рассказ тебе предпочтительнее. Частичный, где я пробегусь по основным тезисам, расписав ситуацию с текущей точки зрения или полный, более точный, но ещё менее приятный. Честно предупреждаю - очень не приятный. В любом случае это будет надолго, так что можем поговорить по дороге.

Он так или иначе потащил спутницу наружу, вне зависимости от того, дала ли она ему руку. Там, во внешнем мире в права вступало лето, постепенно забирая себе все недоделки весны, наполняя теплом и светом воздух и землю. Путь их лежал сначала через раскинувшиеся вокруг санатория поля, которые только-только засеивались различными злаками, а потому были полны людей и скота, что их возделывали. Затем поля сменил лес, густой и ярко-зеленый, полный символами Конохи, что шелестели где-то в кронах. Вскорости тропинка, избранная ими обугнула валун, рифленый с одной стороны странным гладким барельефом из прямоугольников. И Учиха заметил, что они уже близко к месту, которое он хотел показать Саюри.

На ходу вести рассказ было проще, по крайней мере для Катсураги, шаг или бек успокаивали, помогали собраться, придать мыслям форму. Это очень помогает, когда говоришь о том, что не хочешь даже вспоминать.

Отредактировано Uchiha Katsuragi (2020-06-21 09:31:41)

+1

6

Упрямство не всегда было пороком. На самом деле, в мире Саюри это и вовсе пороком не было, если подходить к своему упрямству правильно. И поэтому сейчас, смотря на посеревшего и осунувшегося паренька, что извивался где-то там под кожей от боли но все равно всеми силами пытался показать, какой он сильный, она не станет его останавливать. Зачем? Сказал что покажет значит пусть показывает, даже если и сие мероприятие не было сейчас безопаснее всего для его ран. Душевных ли, или же тех что на теле. Так или иначе сейчас и те и те были Саюри видимы, и это заставляло какую-то едва заметную тень опускаться на свет ее глубоких бирюзовых глаз. Как будто бы море в них становилось все глубже. Она беспокоилась, да. И чувствовала его боль так, будто бы она действительно была ее собственной, каждый раз когда он совершал свое новое неосторожное движение. "Как же ты так умудрился, дурак?" Подставился под удар глупо и несуразно, Саюри сама своими очами это видела. Не должен был, не обязан был, мог этого не делать. Но сделал.

Почему? Она узнает. Должна была узнать, когда Катсураги перед ней продолжит собирать свои силы в кулак и изо всех сил продолжит делать вид, что ему не больно. И продолжит говорить о своей боли этим будничным тоном, как будто произошедшее не вывернуло его наизнанку и не перевернуло его мир, словно бы заставляя искать эту боль. Заставляя искать боль... Может, своим этим поведением он просто пытался заглушить боль в собственной же душе? Может, он сам бежал навстречу этой боли, чтобы все еще вспомнить, что он был жив? Саюри была наблюдательной девочкой, и Саюри прекрасно знала боль во всех ее залитых багровым проявлениях, она впитывала ее самой своей кожей из разговоров матери да угнетенных усталостью выражений тех шиноби, которые ее окружали. И сейчас она видела боль перед собой, и это была боль гордого мальчика, который держался как оловянный солдатик, стараясь не дрогнуть. И что же, сама Саюри тоже прекрасно знала что такое гордость. А еще она знала, что за гордость люди с радостью отдают свои жизни.

- "Менее приятный?" - Саюри отвечала с настолько легким налетом иронии что заметить его было бы настолько трудно, как и увидеть в воздухе пыльцу с крыльев только что вспорхнувшей бабочки. Менее приятный, как будто Катсураги считал, что сейчас смотреть на него было приятно. Как будто смотреть на этот бой было как-то приятно. Как будто он считал, что Саюри не видит, как он разваливается на нитки прямо перед ее глазами и не догадывался, насколько отвратительной ей была идея смотреть на человека, который когда-то был достоин восхищения а затем потерял себя. Она все еще помнила, когда два года назад Шикатсу пришел к ней после экзамена на генина, осунувшийся и изменившийся, срезавший все свои волосы. Она все еще заходила к своей матери не оставляя надежду на то, что однажды, хоть однажды, хоть даже на какую-то искрометную секунду, Карура сможет вспомнить собственную дочь. Так что же, сначала Саюри впитывала своей кожей разговоры за ее столом. А сейчас за этим столом и вовсе никого не было. Сейчас там было тихо. Сейчас в ее доме вовсе и не осталось людей, которые могли бы говорить, вот это вот не было приятно.

- Катсураги, я хочу чтобы ты рассказал мне все, что тебя тревожит, не утаивая при этом ничего, - она отвечала тяжело и серьезно, тоном и выражением создавая изумительный контраст с миловидным лицом двенадцатилетней девочки, у которой еще не сошел жирок с детских щечек. Вот только с беззаботным ребенком ее было никак не перепутать. Подавая Катсураги руку, она понималась на ноги, отправляясь за ним. И она пойдет всюду, куда он поведет, не задавая при этом лишних вопросов. И с точки зрения направления движения и с точки зрения разговоров. Неужели он мог посметь подумать о том, чтобы не рассказать ей чего-то только потому, что ей будет трудно это слышать? Что же, Саюри много чего было неприятно слышать, и никого вокруг это почему-то не останавливало. Вообще, у жизни не бывает предупреждений как на фильмах "осторожно, содержит брань и насилие". Вот и у их разговоров предупреждений, ограничений, и цензуры тоже не должно было быть. В конце-концов, Саюри написала ему в письме о том, что произошло с ее мамой. Он должен был понимать.

- Я больше не собираюсь смотреть за тем, как дорогие мне люди уходят в те места, в которые я не могу за ними последовать.

И она слушала, кивая своей головой. Взглядом таким глубоким и живым смотрела и на поля и на кроны деревьев, пыталась сделать так, чтобы Катсураги смог на нее опереться если ему понадобится. Она слышала, как приглушено было его дыхание. Чувствовала, как порой от боли вздрагивало его тело. Она будет рядом, потому что так будет лучше. Потому что как только она уходит куда-то далеко, люди погибают и исчезают, изменившись до неузнаваемости. Потому что она знала, что если Катсураги так и продолжит пялиться в бездну в одиночестве, то однажды эта бездна посмотрит в ответ и на него. Так что же, она будет рядом. Они будут смотреть вместе. И бездна содрогнется от тяжести взгляда этих двух стариков, застрявших в теле детей.

[ava]https://i.imgur.com/F5hre9S.png[/ava]

Отредактировано Sabaku no Sayuri (2020-06-22 22:24:51)

+1

7

[icon]https://cdn.anisearch.de/images/character/cover/full/32/32174.jpg[/icon]

Удивительно, что за всё время, прошедшее с того страшного момента, по-настоящему думать он начал совсем недавно, самую малость после жестокой схватки в которой его организм достиг своего предела. Почему он загонял себя столь дико и страшно? Хотел ли сорвать собственный лимитер как ненужный ошейник или пытался позволить всераспирающей боли разорвать его сознание на клочки отчаяния и ненависти, позволить эмоциям смешаться с чакрой и разбудить дремлющую силу Калейдоскопа? Что ж, будь это его обдуманным планом, то замысел был бы весьма гротескным и безумно-гениальным, но теперь уже сам Катсу не мог сказать, что именно им двигало. Да что там, он не был уверен, что его вело сейчас.
Просто он решил, что рассказать темную историю своей стародавней подруге с другого уголка света будет верным решением, по целой уйме причин. Начиная от правильности выбора слушателя и заканчивая тем, что молодому человеку просто хотелось с ней поделится этой темной правдой. Ведь даже если тебя ждет впереди океан лжи, оставить где-то истину - хороший знак. Знак места, куда можно вернуться за ней, когда потеряешь себя.

Рассказ молодой человек начал издалека, с тех частей, что были известны слушательнице заранее, по переписке, пускай отрывочно и зашифровано. Не смотря на то, что отправлять шиноби другого селения точные данные команды Катсураги было запрещено, он намеками и шифрами доносил до неё общий смысл, а сейчас мог преподнести информацию безо всяких фильтров. Прелюдия была долгой ведь команда молодого человека была по-настоящему замечательной, во многом заменившей ему семью. К старости Наруто, многие кланы грызлись между со бой за влияние, но Учиха и Сенджу как и во все времена были самыми непримеримыми соперниками, из-за чего родных юноша почти не видел - всё свое время они проводили на миссиях, в дипломатических кругах или особых неписанных слежках. Поэтому со своими товарищами он проводил куда больше времени, да и веселее с ними было, чем на клановых собраниях. Мальчик рассказывал деловито и подробно, будто это имело особое значение. Некоторые фразы казались столь складными, будто бы молодой человек заранее готовил их, ожидая приезда Саюри. Думаю, большим секретом не окажется тот факт, что так и было.

Постепенно рассказ становился более вдумчивым, но менее поэтичным, потому как парень перешел к последним миссиям, постепенно расписывая приятную рутину. Если бы не текущее его состояние и не некоторые нотки в голосе, которые постепенно прорастали подобно сорнякам. Как будто ты идешь по лесу и, пока светит солнце не замечаешь терновник, оплетающий деревья, а так же черепа один-в-один как камни. У Катсу была хорошая память, он хорошо знал своих друзей, их характеры, сильные и слабые стороны, из-за чего сейчас они буквально вышагивали рядом, поправляя неточности в повествовании, настолько емко он описывал всё происходившее.

Было незаметно как он перешел к следующей миссии, той самой, о которой даже косвенно не упоминал в их общении, так что сначала могло показаться что всё так же мерно и спокойно, но опытная слушательница без труда могла заметить, что рассказ Учихи стал куда подробнее. Он описал отправление и караван, который они охраняли, несколько дней пути по глухим местам и день рождения одного из недавних знакомых нанимателя, который путешествовал с ними. Это было большое радостное сборище, где все позволили себе слегка расслабится, разве что брюнет немного покривил душой, обманув именинника: он с детства не любил зеленый чай, а тот как раз угощал всех каким-то дорогим сортом, так что Катсураги пришлось потихоньку сливать терпкий напиток, что бы не продемонстрировать неуважения.

А потом тон повестователя изменился, он стал ещё мягче, но при этом холоднее. Была засада, где бойцы и клиенты были отравлены мощным затормаживающим веществом, только по счастливой случайности Голос остался в полной силе, но этого оказалось недостаточно: сенсей погиб в первые несколько секунд нападения, он явно был у врага приоритетной целью. Потом настал черед остальных охранников и мирных торговцев, большинство из которых были просто парализованы. В короткой схватке погибли почти все, юноша, будучи уже раненным сумел обмануть противников и спрятаться. Он не мог ни победить в битве, ни сбежать, так что беспомощно наблюдал как нукенины, организовавшие этот рейд издевались над трупами, а едва живую напарницу Учихи.. не просто убили. Даже отдаленно это казалось жуткой, изуверской жестокостью, а в нескольких метрах от тебя это был сущий кошмар. Мальчик выжил и доложил обо всем, описав большое количество примет одного из опаснейших отступников, оказавшись первым выжившим за пять лет его изуверств. Но преступника до сих пор не нашли.

Когда он закончил, они уже стояли на массивном рифленом камне, чья текстура, была острой, будто бы спина дикобраза, однако время явно не пощадило её. Джентельменским жестом помогая Саюри подняться, молодой человек отметил серьезность её ещё детского личика. Примерно таким он его и запомнил когда-то, теперь с него исчезли нотки потерянности и неуверенности, что грело душу юноши.
Стоило этим двоим подняться, как перед ними открылось бескрайнее озеро Долины Завершения, одного из самых живописных мест во всей Стране Огня. Правда, к удивлению гостя селения, этого ракурса не было ни на одной из картин или фотографий, казалось сюда могут добраться лишь избранные. Было в данном факте что-то ироничное, ведь двое молодых шиноби смотрели на красоту природы с осколка головы одного из основателей Конохи.

Отредактировано Uchiha Katsuragi (2020-06-23 15:45:08)

+1

8

Этот мир тяжело было любить, а любить людей было еще труднее. Любить эту жизнь было практически невозможно. Какой нормальный родитель отдает свое чадо в академию шиноби, скажите? Какой нормальный любящий человек захочет, чтобы их кудрявый ангелоликий малыш имел хоть какое-то, даже самое отдаленное, отношение к всему, что здесь происходит. Саюри порой казалось, что с самого детства ее схватили за руку и потащили на какой-то алтарь, где ей должны были вырезать сердце и выпотрошить кишки, и при этом все стояли в кругу и апплодировали. Зловоние смерти, жжение ее огненного холода на роговице глаза. Их швыряли в этот мир небрежно и как-то совсем не задумываясь, надеясь на то, что скоро они попривыкнут и справятся. Что когда-нибудь они окончательно очерствеют и начнут рубить головы противникам не задумываясь. Дети, они были детьми. Они не должны были знать о войне, не должны были ее видеть, не должны были в ней учавствовать. И все же этим занимались все вокруг и все их друзья, и поэтому в какой-то момент война для них стала нормальной. Ожидаемой. И они позабыли о том, что все это совсем не нормально.

Саюри не проронила и слова, просто вслушиваясь в страшные его слова. Слушала и практически видела, слушала и практически чувствовала. Гнев, страх, боль, потерю. И не смела проронить и слова, даже и лишнего вздоха, просто смотря в землю потому что какой-то накативший стыд, она не понимала откуда, не позволял ей даже поднять на него глаза. Что же, теперь это было его реальностью. Теперь это было его миром. Теперь это было и ее миром, и это знание никогда не исчезнет у нее из головы. Ей было двенадцать лет, ему было тринадцать лет. Они были детьми, просто детьми, и они не должны были даже знать что такое изнасилование не то что видеть его перед собственными глазами. Это был какой-то кошмар, живущий и дышащий точно так же как и эти двое, что шли по своему селению и не знали, как им справиться с тем, насколько мир вокруг был жесток. Глупо, наверное, сближаться с людьми. Эта их профессия все равно позаботится о том, чтобы разделить их раз и навсегда. И этот маленький Учиха сейчас тоже остался совсем один. И кто мог винить его в той тьме, в которой он тонул?

- Мне очень жаль, Катсураги, - ей хотелось прочистить горло, но сейчас это казалось каким-то неуместным, и потому она просто отвечала с хрипотцой. Хотелось бы сказать ему, что все будет хорошо. Хотелось бы уверить в том, что она верит в то, что он еще может собрать по осколкам разбившиеся о землю небеса и вернуть их в светлый купол над головой. Но Саюри не знала как. Саюри вообще не знала что ей сейчас сказать или сделать, она понимала только битву и политику. Она понимала только как одолеть противника и заставить его работать на себя, и она знала только как предотвратит трагедию а не как вести себя с людьми ее пережившими. Ах, была бы здесь ее мама. Успела бы та научить ее хоть чему-нибудь, что у нее получалось так хорошо. У Каруры всегда выходило все правильно, все было в меру, все было так хорошо. Всех могла поддержать, всегда знала кому нужно объятие а кого стоит оставить в покое. А Саюри же считала, что талант к выражению эмоций передавался точно так же как талант к тому, чтобы быть гением в гендзюцу или ниндзюцу, и ей совершенно ничего не осталось. Саюри не умела даже плакать.

- Мне правда очень жаль, - только сейчас она осмелела достаточно для того, чтобы оторвать глаза от разъяренного водопада под их ногами и посмотреть на осунувшееся и посеревшее лицо своего друга, который все еще казался какой-то лишь странной пародией на себя а не самим собой. Красиво, необъятно, вдохновляюще. Если и где-то черпать свои силы для того, чтобы идти вперед, то только здесь и сейчас, с этого камня и этой статуи. Саюри никогда в жизни не видела перед собой столько воды. Она не знала даже, что столько воды в мире бывает. "Вот они, жители мокрых земель." Катсураги не подвел ее и сейчас, ввыполнив свое обещание. Такого им действительно не показывали во время экскурсий. - Я хочу подобрать правильные слова, правильные действия, но я не умею. У меня не получается, поэтому я просто отвечу тебе той правдой, которую я знаю и могу выразить. - И той, которую она знала. И единственной, в которую она еще могла верить.

- Наши противники живут не только вне наших селений, носящие чужие протекторы, нет. Чаще всего противники обитают в наших собственных головах. Одного их моих ты видел, правда же? Девочку, на которую обнажали копья во время похорон ее собственного дедушки. - Потому что в каждом человеке есть свет, и в каждом из них была тьма. И тьма в Саюри, на самом деле, была заметна и близка к поверхности, и поэтому ей никогда, никогда не стоило выпускать ее из виду. Потому что стоит только моргнуть, и она будет вонзать кинжал прямо под лопатку. - И сейчас тебе тоже нужно бороться, и совсем не с теми ребятами, которых ты видел во время экзамена. Тебе нужно бороться с собственной тьмой, которую в тебя затолкали вне твоей воли и жестоким образом. Так что тебе надо поднять с земли свой кунай и биться с ней внутри себя. Не биться с окружающим миром. - Еще бы хотелось, чтобы он мог правильно ее понять. Хотелось бы, чтобы он мог ее услышать. Потому что это было непросто говорить. - Но ты сильный, я знаю. Ты сможешь найти себя.

[ava]https://i.imgur.com/F5hre9S.png[/ava]

+1

9

[icon]https://cdn.anisearch.de/images/character/cover/full/32/32174.jpg[/icon]

Такие истории всегда полнятся болью, она растекается по ткани истории скрепляя слова и фразы, истории, знаки и символы, заполняя собой пробелы между нитями повествования и унося разум от светлых и добрых картин куда-то, где ему в обществе своем совсем не место. Забавно, ведь Катсу успел подумать о столь много за этот короткий период, например о стариках, которые с добротой и светом принимали его команду на одном из последних заданий. Эти люди олицетворяли собой так называемые "божьи одуванчики", встретившие ребят с искренним гостеприимством и самоотдачей. Лицемерили ли они скрывая раздирающую изнутри ненависть к несправедливости этого мира? Смирились с ней, сделав частью своей жизни настолько плотно, что это было даже незаметно или..Или они не познали этой агонии потому что для этого существовали Скрытые селения, ставшие щитом для простых людей от всего зла в этом мире?
Какое-то время назад эти противоречивые чувства и эмоции разрывали его до истерического смеха, после которого становилось сложно дышать. Было больно и боль сия отказывалась ходить, что бы юноша не думал или не делал. Только убийственные тренировки выжигавшие его изнутри немного приглушали ментальный раздай. Злоба и бессилие что-то изменить чернильной массой поднимались по его нервам от сбитых в кровь кулаков вверх, к мозгу. Она душила и давила, но давала обнаженным эмоциям приятный покой, подобный тому что дает подвальная сырость после теплового удара, за тем лишь исключением, что из подвала можно выбраться.

Он слышал каждое слово, которое говорила ему огнеглавая, они мягким теплом костра доходили до него и.. ему стоило огромных не отдернуться. Мозгом Катсураги понимал посыл Саюри, её старания и надежды, но душа на каждое замечание реагировало остро, будто обожженная кожа и что бы внезапно не сорваться на подругу пришлось сделать над собой неслабое усилие. Обида рвалась из него клокочущим потоком, но разум соглашался с гостьей его страны. Почти во всем.

- Честно говоря я не знаю, где белое во всей этой истории, - он задумчиво посмотрел вдаль. Битва двух великих шиноби расширила Долину завершения почти втрое, то тут то там возникли маленькие деревушки и теперь здесь кипела жизнь, хоть и буквально сто лет назад на этом самом месте творилась история. Занятно, насколько человечество хорошо заращивала свои раны и сколь плохо извлекало из них уроки. Это поражала Учиху ещё в совсем маленьком возрасте: почему так много людей не согласны с дедушкой Наруто, почему они продолжают действовать не так как самый сильный человек в мире, почему им попросту плевать? - То есть с одной стороны я знаю, что хорошо и плохо, а с другой.. Плохой человек использовал наши хорошие черты как уязвимое место, воткнул туда кунай без зазрения совести. Не вызвал на бой и даже не напал из засады, а просто подсыпал яд. И это сработало куда лучше, вот что страшно. Вопрос в том, кто добивается успеха и можно ли такими методами делать хорошие вещи? Ну знаешь, по-настоящему хорошие.

Черноволосый паренек прошелся туда-сюда, так он куда лучше думал во все времена, разгуливая и гоняя кровь по организму. Тело отозвалось болью ослабевающего обезболивающего, но юноша стоически перенес этот факт: после заключения медика о том, что экзамен подкосил его физический потенциал вдвое или может быть втрое, а мышцы будут зарастать и набирать силу снова почти что с нуля на протяжении десятка лет, он всё выносил довольно стойко.

- Я.. попытаюсь не упасть во тьму, сколь бы меня туда не тянуло. В конце-концов сходить с ума больше не в моих планах, больше нет - он слегка улыбнулся, хорошо и по доброму, слабая искренняя улыбка человека который не привык склонять голову перед трудностями, даже сейчас, когда они проломили ему хребет. Впрочем что-то его гложило, тянуло и терзало, поглощало и распыляло, топча яркое пламя. Юноша точно знал о чем речь, проблема была в проклятии не дюжего интеллекта, который рационализировал всё вокруг и постепенно адаптировал для жизнедеятельности молодого человека. Катсураги хотел сказать что-то ещё, добавить пару вопросов, посоветоваться, но пока только ждал ответов, озирая роскошный пейзаж.

Отредактировано Uchiha Katsuragi (2020-06-30 10:08:33)

+1

10

Сколько бы Катсураги ни старался сдерживаться из вежливости, Саюри все понимала. Она вообще слишком часто все понимала, даже когда не хотелось. Она говорила совсем не то, что ему хотелось бы услышать. Но что делать, если она не знала, что именно ей сейчас сказать, чтобы ему стало чуточку полегче? Да и надо оно было, на самом деле? Иногда лучше услышать правду, потому что именно с ней Катсураги и придется иметь дело. Были слова, что могли поддержать. И были слова, что могли помочь ему на мгновение забыть и отвлечься, но... станет ли от них лучше? Хоть на мгновение, хоть на день? Сомнительно. Потому что единственный выход из этого положения находится через все, чего он боится. Потому что единственный способ справиться со своими кошмарами это выйти к ним лицом к лицу и смотреть им прямо в глаза. Саюри знала, правда. Она бегала слишком долго и ни к чему хорошему это не привело. И тогда она пообещала себе, что больше не будет убегать. Она должна была быть сильной, потому что иначе у них и не получится. И Катсураги должен был быть сильным, и он должен был сражаться с самим же собой, иначе он утонет. И Саюри сделает что угодно, чтобы он не утонул. И сейчас для этого ей нужно было говорить правду.

- В некоторых историях нет "белого", - иногда жизнь просто дерьмо, иногда люди вокруг просто плохие, и иногда события были отвратительны. И далеко не во всем, к сожалению, был смысл. Был ли смысл в смерти ее дедушки? В безумии ее матери? Скорее всего, нет, никакого. И все же с этим приходилось жить и при этом продолжать смотреть на мир, который был отвратителен, безумен, но при этом почему-то и прекрасен. Свитые в тугую смерть боль и сказка свет и смерть. И сейчас эта плеть била Катсураги прямо по склоненной голове и белой шее, и он источал собой боль. Все, что произошло, было бездумной мешаниной тьмы и не было в ней ничего светлого. Кроме самого Катсураги, конечно же, как бы сильно он ни стремился заявить, что в нем не осталось сил выкарабкаться на поверхность. Были, Саюри знала. Точно так же как у него были силы подняться на эту статую и показать ей бескрайние воды, которых Саюри никогда раньше не приходилось видеть. Он не хотел этого слышать. Она не хотела этого говорить. Но оба, кажется, понимали и без слов, насколько эти слова были нудны им обоим.

- Нужно быть невероятно сильным для того, чтобы действовать по чести и ходить по миру не скрываясь, - продолжала она, устремившись взглядом куда-то далеко, куда смотрел и Катсураги, - нужно быть очень храбрым для того, чтобы раскрываться другим людям для объятий не опасаясь того, что они воткнут тебе кунай в грудь а не в спину. - Что же она видела там, за горизонтом? Больше трудностей и больше крови, больше смертей и больше слез тех людей, которые никогда не хотели ничего больше чем просто жить и улыбаться каждому дню. - Чудовищные времена порождают чудовищ, а чудовища порождают все больше чудовищ. Единственное, что мы можем сделать, это использовать наши силы для того, чтобы сделать этот мир чуточку лучше. И знаешь что? Иногда для этого нам тоже придется использовать методы, от которых нас будет тошнить. Потому что на самом деле мы с тобой уже тоже чудовища. И я уже давно совершила вещи, которые никогда не исправить. - Она была человеком, которому никогда не стать невинным, никогда не стать чистым. Этот мир растоптал ее настолько сильно, насколько мог. И она прекрасно это понимала, конечно же.

- Я хочу стать Казекаге, - продолжала Саюри, надеясь, что пока что Катсураги не потерялся во всех словах, что она произнесла. Потому что она говорила мало слов, но вкладывала в них слишком много смысла. Ты понимаешь, что она говорила, Катсураги? - И я хочу создать такой мир, который больше не будет порождать чудовищ. Таких очевидно черных, как те шиноби, с которыми ты имел дело. И таких неочевидно черных, как я. Но я недостаточно сильна и умна для того, чтобы поступать исключительно хорошими методами. Я пытаюсь, правда. Но у меня не всегда получается. А для той цели, к которой я иду, требуется недюжее количество силы и смекалки. И иногда мне придется для этого сделать вещи, которые я не смогу себе простить. Но потом я создам мир, который будет стоить того. Может быть даже мир, в котором больше не будет причин создавать шиноби. - Широко, конечно, слишком. Но она попытается сделать то, чего не смогли добиться ее дедушка и Наруто. Она постарается в свою жизнь довести все до конца. - Мир, в котором таким чудовищам как я не будет места.

Вот и решай, Катсураги, какой путь тебе придется избрать. И будет ли тебе место в том мире, куда не пускают чудовищ?

[ava]https://i.imgur.com/F5hre9S.png[/ava]

Отредактировано Sabaku no Sayuri (2020-06-26 21:15:52)

+1

11

[icon]https://cdn.anisearch.de/images/character/cover/full/32/32174.jpg[/icon]

Катсураги мягко улыбнулся, той самой плавной мимической аномалией, которая будет преследовать его спутников на протяжении следующих долгих лет. Он смотрел на Саюри и слышал как говорит её устами, прямыми и искренними, полными надежды вопреки объективной реальности. Сейчас до него медленно доходило всё то, что старательно отсекалось мозгом на протяжении длительного периода жизни до текущего момента: новости о войне в стране Земли и клановые перепалки, тот факт что Наруто не расформировал АНБУ и стремительно ухудшавшиеся после смерти Гаары отношения между странами.. Мальчик слушал её и одновременно с этим осознавал насколько двуличен мир вокруг, осознавал не разумом, а сердцем и это было сложно, даже сейчас, после всего произошедшего. Тьма внутри, она бурлила, менялась и больше не топила, будто превращаясь в туман и полумрак. Вместо того, что бы душить, она становилась той самой необходимостью, созданной что бы можно было спрятать козырь в рукаве.

Это и есть высшая жертвенность шиноби? Стать монстром самому, самым могучим и страшным, что бы другие люди могли спокойно жить, защищенные вот враждебных им тварей? Но если по ту сторону баррикад делают всё то же самое по уйме причин, неужели этот мир создан так что бы порождать тьму вне зависимости от желания людей? - Голос вспомнил истории о войнах между Учиха и Сенджу, который шли "испокон веков", воинственный строй Кумо, истории о биджу, что были всегда злы и прожорливы. Вспомнил и поразился количеству насилия, не физическому а ментальном. Желанию сделать больно, а не необходимости защищаться или нападать.

- Я не сомневался, что ты станешь Тенью Ветра ещё с того момента, как впервые встретил тебя. Такая забота и решительность - признаки отличного Каге и весьма неплохого друга. - Катсу задумался на секунду, вглядываясь в сверкающую синеву со своего любимого места - Помниться, я тогда сказал, что ты не можешь быть плохим человеком и сейчас я слышу лишь подтверждение своих слов, столь явное, что Песку стоит отдать тебя на курсы Казекаге прямо сейчас. Заметь ты осознаешь неправильность темных методов, готова раскаятся и понести наказание. Это очень героично, ты знаешь?

Легким движением руки он растрепал кудри огнеглавой в шутливом жесте, медленно расслабляясь внутри, приводя себя в гармонию. У него была уйма причин продолжать бороться, но только сейчас под самопожертвоваными словами Песчаной они складывались в стрежень. Осознание, того что он эгоистично и зло жалел только себя, жгло изнутри. Вспомнилось, как он мечтал стать Хокаге и довольно громко говорил об этом своим сокомандникам. - Но даже если я стану главой селения, этого оказывается недостаточно. Наруто не хватило сил помочь всем, а он ведь хотел, явно хотел..

В голову полезли миссии, которые он выполнял, то были человеческие трагедии, которые казались Учихе несерьезными: потерянные животные и украденные вещи, деревенская банда или коррумпированный силовик. Ко всему этому мальчик относился очень легко по одной причине - по праву сильного. Именно поэтому он чувствовал ответственность за эти задания, но не ощущал ужаса с ними связанного. Он не чувствовал угрозы. Забавно устроен мир, где нужно быть сильнее что бы не ощущать проблем, ведь будь они чуточку лучше, то история его команды не закончилась бы столь ужасно.

Он не плакал, ведь слезные каналы от перенапряжения шарингана загноились и сейчас содержали в себе лекарство. Не смеялся в беспробудной истерической эйфории разума. Казалось он вообще не изменился, разве что кое-что во взгляде сделалось другим, более взрослым. Если до этого он держал свои расколотые душевные части силой воли, разума и гордости, не позволяя себе расклеится, то теперь они были цельны.. но уже не так как раньше.

- Я как будто поговорил с мудрецом. - Учиха улыбнулся в той же манере и присел на прогревшийся камень, от которого всё ещё тянуло странным холодом. Скорее всего его раны от продувания будут завтра болеть, но то будет завтра. - Я рад, что у меня есть друг, понимающий о чем я говорю, но не рад, что мой друг сам жил с подобной тьмой. Что ж, мир без чудовищ звучит достойной целью, мне она нравится. А будет ли там место нам с тобой - покажет только время.

- Кстати.. - сказал он и замялся, потому что не занимался изучением материала досконально ввиду экзамена и драмы. Было кое-что, найденное Катсу, что могло ей помочь, но он пока был недостаточно силен.. а из-за недостатка подготовки не мог говорить с уверенностью.

Отредактировано Uchiha Katsuragi (2020-06-30 10:08:40)

+1

12

Каждый человек хочет быть принятым. Хочет быть понятым. В конце-концов он просто хочет быть любимым. И сама Саюри так редко оказывалась в условиях, в которых это было возможно. Ее жизнь не имела никакого смысла, и именно поэтому она сама пошла в академию в возрасте семи лет, именно поэтому и продолжает идти вперед, посвящая себя своей работе без остатка. Потому что ее дом был слишком пустым, потому что в нем было слишком много комнат, потому что по ним гулял ветер и гудел, но совсем не песней, а как будто бы плачем о том, чего никогда не было. Саюри хотела стать шиноби потому что ей хотелось хоть чему-то принадлежать, хоть чему-то быть частью. Так что же, шалость удалась. В академии ее любили, ее уважали. Старейшины выдвигали ее имя на все более и более опасные миссии, и Саюри возвращалась с них с гордостью и высоко поднятой головой. И сейчас она признавалась в своей цели, самой болезненной и глубокой цели на свете. Всеми силами цепляясь за места, которым она могла бы принадлежать, Саюри хотела создать мир, в котором ее и не должно было быть. И однажды она снова вернется в своей дом, и в нем будет так же пусто, как и раньше. И слишком много комнат.

"Есть цели важнее нашего счастья."

Прикосновение чужой руки к волосам вырвало ее из этой пучины подобно рывком из воды. К ней никто и никогда не прикасался, да и она сама ни к кому никогда не прикасалась. Разве только Шикатсу, но что с него было взять? Она всегда останется его маленькой сестренкой как бы ни были велики ее цели. Это было странно, волнительно, непривычно. И Саюри даже очень легко улыбалась уголками своих губ. Место, где ее принимали, со всеми ее сложностями и героизмом, сейчас было прямо здесь. У мальчика, которого заставляли смотреть в бездну, схватив за волосы и чуть не сломав шею, наклоняя его тело к холодной дыре. Такова была их судьба, и в то же время таков был их выбор. Они могли ведь никогда не поступать в академию, могли навсегда остаться другими людьми, могли выращивать цветы или строить, например, здания. Они могли писать стихи о прекрасном и выводить на холстах картины. Они могли отвернуться от протянутой им жизни и идти куда-то в то место, где не было боли, войны и смерти. Но они не могли этого сделать, не стали. И сейчас они только начинали учиться тому, почему именно поступление в академию было выбором настолько храбрым.

- Хотела бы я быть настоящим мудрецом, - произнесла Саюри, отмечая в Катсураги два заметную перемену. Что-то изменилось в его измученном взгляде, в жестах натренированного тела. Будто бы чудовище, которое он породил, сейчас покидало его тело, испуганное того, в чью именно душу оно посмело влезть. Будто бы душа эта была страшнее всех чудовищ. Что-то стало другим, и кто знает, хорошо это или плохо. Да и не важно это, важно, что они были друзьями и они друг-друга не оставят. Они появятся в жизни друг-друга тогда, когда будет нужно. Как настоящие герои, в самый последний момент. "Прости, Катсураги, я не смогла спасти тебя от того, что тебе пришлось пережить." - Тогда, наверное, я бы прекрасно знала о том, как справляться с кошмарами, белой ложью, и тенями в глазах людей, которые мне близки. - Она садилась вместе с Катсураги на этот его теплый камень. Наверное, он не мог бы найти лучшего места для этой встречи. Для этого разговора. Весь мир вокруг будто бы пытался доказать им, что он еще прекрасен, и что ради него все еще стоит жить и за него стоит биться.

- Я боюсь, что трагедии, которые нам пришлось пережить, это только начало, - дальше станет хуже, дальше станет больнее, но они должны будут быть храбрыми, если они хотят хоть что-то изменить. Дети идут на войну, эти дети уже несколько лет были на войне, пусть она так и не звалась. Это была война за их собственные жизни, и они не имели права проиграть. Это была война, что превратила двенадцатилетнюю девочку в мудреца с низким голосом а тринадцатилетнего мальчика в героя с дырой в его совсем еще молодом сердце. В этом возрасте они уже были взрослыми, оба. Так что же станет когда им будет двадцать, интересно? Станут ли они стариками, что разочаровались в жизни? Станут ли они теми людьми, что растеряли свои юношеские идеалы потому что устали бороться против мира, что так упрямо не хотел меняться? - Но ты должен пообещать мне, что останешься сильным. Ради меня. А я останусь сильной ради тебя. - Вот и все. Даже если они и разочаруются в мире, у них останется обещание, данное друг-другу. Обещание, которое они не будут иметь права нарушить.

Несмотря даже на это какое-то очень уж глубокое "кстати", которое Катсураги произнес и как-то замял. Будто бы с чувством вины, будто бы с сомнением, будто бы... она хотела переспросить, но не стала, вместо этого лишь устремив на него внимательный взгляд, полный готовности слушать, и, главное, слышать. Неужели было что-то больше, о чем он не успел рассказать?

[ava]https://i.imgur.com/F5hre9S.png[/ava]

Отредактировано Sabaku no Sayuri (2020-06-29 10:30:21)

+1

13

[icon]https://cdn.anisearch.de/images/character/cover/full/32/32174.jpg[/icon]

Катсураги задумчиво кивнул каким-то своим мыслям, явно соглашаясь с потоком сознания, который сейчас обрушивался на его голову. Как бы сложилась история, если бы Седьмой на своей первой миссии С-ранга оказался не в таких успешных условиях? Знаете, если бы его учителем не был легендарный копирующий нинзя, Шестой Хокаге, не будь в его команде последнего из клана Учиха, признанного таланта всей академии и не будь в нем Девятихвостого демона-лиса, обладателя самой могущественной чакры на земле. Что бы было, если бы его команда была хотя бы чуть-чуть более обычной? Какова вероятность, что мир шиноби провел эти восемьдесят лет в войнах или того проще - проиграл бы Мадаре в решающем сражении? Молодой человек хорошо знал многие истории из уст Наруто, что бы прийти к неутешительным выводам. А сколько, в таком случае, воинов-миротворцев кануло в бездну небытия на протяжении всей истории, сколько людей погибло зазря по случайности, глупости или корысти? Следом же пришла другая, куда более жестокая и прозаичная мысль: сколько из них должен буду остановить я, выполняя клятву шиноби?

- Мудрость она не в знаниях, как писал один мудрец. Он говорил что невозможно знать всё на свете, потому что мир никогда не бывает постоянным, а стабильность стоит огромных, постоянно меняющихся усилий. По-настоящему мудр тот, кто может понять или почувствовать необходимое именно сейчас и не побояться это сделать, даже если будет трудно или опасно. - Голос буквально чувствовал как его наполняет что-то медленное и мерное, с одной стороны связанное с ним самим, а с другой.. - Но если ты хочешь, что бы я отложил подобные слова до глубокой старости, то так и скажи. От этого они неправдой всё равно не станут.

Он ещё подумал, позволяя лучам теплого летнего солнца ласкать свое лицо. Здесь, на голове Учихи Мадары, чья статуя была разрушена финальной схваткой полубогов, течение времени слегка замедлялось: осколок лица, смотрящий вдаль, казалось был неподвластен старению, будучи вечным стражем своего творения и последствий собственных действий. Находится на ней в дождь было жутковато - выщербленный камень собирал влагу, концентрируя поток в выбоине глаза, от чего лицо казалось живым - слезы наполняли его динамикой и жестокой горечью.

Обезболивающее, дававшее приятное, прохладное онемение в конечностях и внутренних органах, потихоньку отступало, позволяя глубокой томной боли растекаться по юношескому телу пока что лишь приглушенными волнами. Хотелось лечь, закрыть глаза и открыть их уже на крыше одного из самых высоких зданий Суны, лет эдак семь назад, что бы маленькая Саюри так же удивленно восклицала о неожиданной дружбе, а сам он уже знал что должен стать сильнее и точно понимал, как остановить этих маньяков, предвосхищая события. Но если раньше эта греза была рабочим планом, для которого нужно было просто проснуться, то теперь жестокая мечта осталась в стороне, будучи лишь неплохим развитием событий.

- Кажется, в мире, который нас окружает, мире шиноби донести свою позицию, какой бы правильной она не была, может только сильный. Если мы будем сильными, то нас услышат, а если сильнейшими  - сможем что-то изменить. - голос и тональность были девушке уже знакомы, в них сквозила уверенность и та самая толика властности, которую можно высечь лишь долгими стараниями строгих воспитателей на пергаменте клановой гордости - Я принимаю твое обещание и даю тебе свое. Вне зависимости от обстоятельств, я буду оставаться сильным. Мы будем оставаться сильными ради друг друга, что бы наши истории не повоторялись.
..никогда.

Насчет следующей мысли он задумался ещё немного, будто бы подбирая слова или прикидывая происходящее. Когда он только получил послание от Саюри, узнав что произошло с её родительницей, то сразу же вспомнил несколько прецедентов из клановых архивов по схожим случаям ментальной дестабилизации и блокировки. Нередко они действительно были невосполнимы, но опытные медики Конохи лечили такие прецеденты, для этого нужно было просто изучить их исследования, а доступ к ним у простого генина ограничен. Поначалу он не хотел давать ложную надежду, но потом понял сколь сложно будет решить этот момент потом, в любой момент кроме этого. Сейчас они смогут договориться и Катсураги начнет добывать человека с подходящими навыками, это обещает быть непростым делом, учитывая что эксперты в медицине и гензюцу обычно быстро забираются в АНБУ, но всё же он приложит максимум усилий.

- Кстати, до всего этого я начал изучать один вопрос связанный с глубоким исследованием вреда, наносимого мощными гензюцу и пускай сейчас у меня недостаточно информации касательно методов лечения, ранее в Селении Листа шиноби в частично коматозном состоянии приходили в норму усилиями наших медиков. Подходящих кандидатур не так много и их текущее местоположение от меня засекречено, но это временное недоразумение - мягкая улыбка скользнула по его лицу тонким серпом, он источал благожелательность и приятное успокоение. Прямо как его убийца - Я не хочу загадывать наперед, но надеюсь что скоро зла в этом мире станет хотя бы на каплю меньше.

Отредактировано Uchiha Katsuragi (2020-06-30 10:08:45)

+1

14

Их истории, может, и не повторятся, но у них был весь потенциал стать еще хуже. Все они были в аду и отправляются еще глубже в ад, кольцо за кольцом, и Саюри была к этому готова, принимая свою неизбежную судьбу подобно тому, как она просто принимала то, что небо над головой было голубым. Не падай, не ломайся, и ты будешь в полном порядке. И ты можешь лишиться выдержки, ты можешь потерять контроль, и ты можешь даже бояться, но это не должно тебя останавливать. Будет больно, но надо продолжать держаться на ногах и идти вперед, этому ее учили в академии шиноби. Этому ее учила и жизнь вокруг. Главное, чтобы никогда не было стыдно встать лицом к лицу с самим собой, и тогда уже надежду можно будет услышать даже тогда, как мир тащит своими изогнутыми когтями прямо на глубину под толщей воды. Они были похожи, с Катсураги. Покоцанные, но все еще двигающиеся вперед. И пообещавшие друг-другу оставаться сильными. Дальше будет только труднее, дальше только больнее. Что же, хорошо, что сейчас они к этому готовы. И они не остановятся, потому что у них есть цель. Вот и все.

Но "трудно" и "больно" возникли гораздо раньше, чем Саюри смела предполагать даже в своих самых смелых мыслях. "Трудно" и "больно" стало от одних только слов Катсураги. Он был вежлив, он никогда не говорил ничего прямо, но не понять о чем именно он говорил было невозможно. Саюри задержала на Катсураги самый выразительный взгляд из всех, что он, пожалуй, от нее видел. В нем была цепляющая боль, но гораздо больше, чем боли, там было натяжного напряжения, которое, казалось бы, вот-вот лопнет, как струна, которую натягивают слишком тонко. "Мама".

Герои должны быть сильными. Герои должны быть смелыми. У героев острый взгляд и уверенные жесты рок, и они никогда не преклоняли голову перед неудачами. И как же Саюри пыталась быть героем. Старательная, прилежная, талантливая, она выковала себе характер из несгибаемой стали и никому не давала в обиду свой стержень. И она не терпела в себе слабости, искореняя ее при любом удобном случае. Многие считали слабостью ее искрометную человечность. Что же, Саюри считала свою человечность силой. И ее сила была приумножена тогда, когда Саюри могла наступить на горло этой своей человечности и сделать то, что было нужно, если того требовали обстоятельства. Потому что она хотела быть героем, и она никогда не хотела позволить себе сдаваться хоть на мгновение. В этом была ее сила, в этом была ее цель. Умение, талант, мудрость, знания, интеллект, она развивала их все чтобы стать идеальным Казекаге. И все это, практически все, могло списаться на нет одним простым словом "мама".

Вот она, Ахиллесова пята железной куноичи. Вот оно, то единственное слово, которое могло заставить ее сердце трепетать а внутренности чувствовать себя будто бы неконтролируемой жижей. Мама. Ее прикосновение, ее руки, ее взгляд полный света и понимания. Мама. Сейчас она сидела в своей комнате совершенно одна, слишком опасная для того, чтобы жить семьей. Мама, которая не помнит ни своей дочери ни даже ее имени. Мама, которая никогда больше не увидит мир во всей его красоте. Мама, которая подбирала с пола фантики и больше никогда не станет человеком, так и оставшись быть костюмом человека. Она ушла и больше не вернется, и Саюри смирилась и с этим фактом точно так же, как она смирилась и со всей своей прошлой жизнью. Бессмысленная жизнь. Слишком большой дом, слишком мало комнат. И полное отсутствие даже намека на какое-то понятие "детства". Ей сказали, что этого больше не изменить, что надежды больше не осталось и продолжать попытки было бы жестокостью. Так что же, интересно, Катсураги сейчас пытался ей предложить?

- Все селение пыталось, - Саюри отвечала настолько тихо, что ее слова можно было бы перепутать с пламенным шепотом, - они вызывали лучших шиноби, величайших экспертов гендзюцу, пытались долгие годы и месяцы. - Сколько надежды, которая никогда не превратилась в результат. Сколько бессонных ночей и бессмысленных слов "все будет хорошо". Не стало, и с тех пор Саюри так и не верит старшим, полагаясь лишь на себя и на то, что она могла видеть перед собственными глазами. Она больше не семилетняя девочка, которая скучала по маме, она больше не верит в подобного рода чудеса. Понимает ли Катсураги вообще какого рода надежду сейчас он пытается ей подать? Понимает ли то, как больно будет им всем, когда он скажет, что не способен что-то изменить? И знал ли он, насколько Каруре будет больно? Как ей будет страшно? Она не была собой, да, но она все еще была для Саюри мамой. И она не могла позволить никому больше пытать ее только из-за призрачной надежды на то, что однажды все может измениться? - Почему ты думаешь, что сейчас получится у тебя?

[ava]https://i.imgur.com/F5hre9S.png[/ava]

Отредактировано Sabaku no Sayuri (2020-07-01 12:59:37)

+1

15

[icon]https://cdn.anisearch.de/images/character/cover/full/32/32174.jpg[/icon]

Катсураги, казалось бы, избавился от этой очень детской черты: говорить открыто и явно, извлекать лепесток сокровенного огня из самого сердца просто потому что так будет правильнее. С самого глубокого детства он рос в простых идеалах и принципах, однако жестокий мир нередко бил его в лицо за правду, а иногда он справлялся и сам, понимая сколько горя принесла обнародаванная истина или сделанный прямой поступок. Казалось, из него это должны были вытравить годы жизни в аристократических кругах, а остатки уничтожить пламя страданий, скорби и потери. Но сейчас он сказал ей то, над чем думал сам на протяжении длительного времени, произнес слова опрометчивые и грубые, дающие надежду, но не способные её развить в спасение: в лучшем случае это будет сладкая ложь, а в худшем порушит их дружбу, сделав из искренности привычку. Однако нужно понимать, Учиха был не из тех людей, что отступают даже в подобных ситуациях, он привык держать ответ за данное слово и эта привычка будет ещё очень долго выжигаться социальной адаптацией.

- Я знаю, как это звучит, поэтому думаю, что мне стоит начать сначала. Так истории получаются правдивее и убедительнее - начал Голос и тон его подобно горячему ручью из подземного источника, стекал, поднимая клубы пара. Словесный оборот, с которого начал когда-то свое знакомство Удильщик, лег в его речь гладким кусочком мозаики - Несколько месяцев назад я начал изучать гензюцу, на правах профильной дисциплины и в надежде овладеть им быстрее, добыл себе доступ в закрытые для генинов секции, это не сложно, если твое стремление поощеряют, а наличие соглядатая тебя нисколечко не смущает. Так или иначе я наткнулся там на схожий случай подобный тому, что ты мне описывала. Потратив некоторое время, ввиду необходимости зарабатывать проходы в закрытые секции своими достижениями, я смог добыть записи ирьенинов и сенсоров. Подобие оказалось поразительным, видимо техники подобного плана действуют схожим образом. Разумеется, я бы даже не заикнулся об этом, если бы исторической сводке не фигурировал статус пострадавших, как "вернувшиеся в строй"

Катсу выдохнул едва слышно, переводя дух. Вести такие рассуждения перед девушкой, которою прямо-таки трясет от волнения, негодования и ещё десятка эмоций, меняющих друг-друга калейдоскопом и прошибающих любую песчаную защиту что бы ранить самое сердце. Именно поэтому говорил Учиха спокойно и плавно, медленно затушивая расходящийся пожар, окружая его дельтой реки.

- В тот момент я об этом не написал по одной причине - последним лечащим врачом пострадавших была госпожа Пятая, Принцесса Слизней и один из легендарных Санинов. Коноха в целом славится своими врачебными династиями, однако до уровня Цунаде даже им далеко. В итоге я хотел сначала всё выяснить, что бы не показаться слишком самонадеянным. И вот тут вышел, так сказать, сложный момент - на этом моменте он слегка задумался, как бы правильнее сформулировать ту мысль, что его так бесила несколько месяцев назад. Он буквально сбил несколько порогов, чуть не разругался с Рангику и женой главы клана Учиха, выискивая информацию и в итоге остался ни с чем - Текущие носители записей и известных медицинских методов не пожелали ими делится, почитая это запрятанным и недоступным. Официальный же запрос был отклонен с особой жестокостью, если можно так выразится.
Однако в ходе этих пререканий я точно выяснил, что информация имеется, осталось только взглянуть на неё одним глазком.

Юноша не стал добавлять кое-что ещё, о новой силе, что раскрылась совсем недавно, когда его боль и агония протекли через глаза в виде слез и изменили их. Теперь он видел мир четче и острее чем раньше, мог заметить эмоции и движения до того как человек их сделает, но ещё он мог забраться людям в голову, практически буквально. Эта сила, появившаяся слишком поздно что бы спасти душу Катсураги, но достаточно рано, что сделать тоже самое для десятков других людей, теперь принадлежала молодому человеку. И именно она вселяла в него веру в успех этого предприятия. Кажется, вращающиеся глаза были способны приносить надежду.

Отредактировано Uchiha Katsuragi (2020-07-16 10:18:46)

+1

16

Даже у самых человечных шиноби порой не было умения вовремя остановиться. Не было границ, перед которыми они должны были уметь остановиться. С самого детства им говорили о том, что миссия была превыше всего, даже жизней. А потом их учили тому, как обманывать и нападать исподтишка, как использовать слабости врагов. Им говорили, как угрожать, брать в плен, уничтожать когда когда человек не смотрит. В их работе не было ничего честного, не было ничего, что казалось бы ударом ниже пояса. Их учили убивать, учили пытать, и учили ломать. И никогда - создавать. И иногда, честно, это пугало. Человеческое сознание должно было бы быть единственным, к чему у них не должно было быть доступа. Это было чем-то личным, чем-то, что должно было оставаться неприкосновенным, потому что если не будет у человека доступа в собственное сознание, то что у него вообще остается? И Катсураги занимался изучением гендзюцу, которое позволяет силой прорываться прямо в чужую душу и ходить по ней своими грязными сапогами, оставляя после каждого шага черные следы. Это было... неправильно.

Саюри слушала его слова и голова ее качнулась, будто бы на марионетке, у которой кто-то оборвал ниточку. Зашел ли он, наконец, слишком далеко? Переступил ли ту черту на песке, которую вроде как никто не рисовал, но разница была значительной? Или, может, это она чего-то не понимала. Он говорил о живом, дышащем человеке. Он говорил о ее матери. Девушке, которая была в том состоянии, в котором она и вовсе больше ничего не понимала. Ей не объяснить, для чего это все было. Ее не попросишь просто держаться смирно, ее придется связывать по рукам и ногам. Каруре будет больно, ей будет страшно, и она, скорее всего, будет плакать, и звать истошным голосом людей, которых она больше не помнит. И она, Саюри, должна свою маму защищать, потому что в прошлом она делала это для нее. Вот только в этом случае не поймешь, как было правильно. Не узнаешь, как ей следует поступить и что будет болезненнее. Может, эти страдания стоили того, чтобы ее вернуть? Но только вот тогда будет ли Саюри действительно поступать так ради своей матери, или же только ради себя? Чтобы чем угодно избавить себя от одиночества в той квартире, в которой больше никто не живет? Она не знала, сможет ли когда-нибудь ответить на этот вопрос.

- Катсураги, я... - она не нашлась даже, что ответить, что происходило с Саюри достаточно редко. То, что сейчас звучало в голове, было каким-то несуразным и глупым. Настолько, что она как рот открыла так сразу его и закрыла, поняв, что не найдет нужных слов. Ах, как эту девочку было трудно поставить в подобное положение. Слишком мудра для своих лет, слишком сильна, слишком собранна и внимательна. И сейчас у обычного парня Катсураги это получилось аж дважды за этот один несчастный день. Интересно, а что вообще есть смысл говорить вслух, а о чем он догадывается сам? Саюри смотрела на него глубоко и оценивающе, будто бы увидела этот парня впервые и сейчас только пыталась оценить его потенциал. Он был молод. И сейчас, пережив эту свою трагедию, он был еще и бледен и угловат, что делало его в ее глазах еще моложе. Посмотрите на него, он считает, что может сделать невозможное. То, чего никак не получилось у взрослых. Было ли это юношеским максимализмом? Вот этого Саюри не могла понять. Она тоже, конечно же, хотела изменить мир. Она хотела стать Казекаге. И раз он не смеялся на ее мечтой, она сама не имела права смеяться над его. И все же...

- Ты говоришь про мою маму, - и это было больно настолько, что Саюри не была даже уверена в том, что Катсураги ее понимает. Потому что никто не понимал, как у такой сильной девочки может быть такая очевидная и широкая слабость. Да и потому что многие не понимали, что под этой ее маской холода и собранности бьется сердце горячее и трепетное, гораздо более чувствительное наверное чем у половины тех шиноби, что умели плакать в полный голос. Понимал ли он весь размах ее одиночества? Мог ли хоть глазком взглянуть на то, насколько Сабри чувствует себя виноватой перед всеми, кто был к ней когда-то добр, потому что они уходят из ее жизни один за другим? То-то же. - Ей будет больно, ей будет страшно. Я не уверена, что могу это сделать ради призрачной надежды на то, что это сработает. - Она не уверена была на самом деле, в собственных силах и своей же решимости. Он просил слишком многого, он взваливал на нее вещи совершенно неодолимые. Он просил ее смотреть на родного человека, когда он кричит и не понимает что происходит с его головой, и просить продолжать. Это же насколько, ветер подери, она должна была бать сильной?

- К тому же я сомневаюсь, что нас к ней даже подпустят. Совет не захочет услышать обо всем этом и слова, - скорее всего, они рассмеются им в лицо. Два ребенка, которые решили, что они все могут изменить? Ха. И все же... И все же... Катсураги, осторожно и вкрадчиво, поселил в ее душе надежду, что сейчас прорастала прямо через каменные стены, болезненно впиваясь в мягкие ткани своими корнями, душа их и разрывая. Надежда может быть больнее, чем пытка. Потому что только надежда на лучшее заставляет вспоминать о том, насколько болезненным и тернистым будет этот путь. "Зачем, зачем ты мне об этом рассказал?"

[ava]https://i.imgur.com/F5hre9S.png[/ava]

Отредактировано Sabaku no Sayuri (2020-07-14 19:43:05)

+1

17

[icon]https://cdn.anisearch.de/images/character/cover/full/32/32174.jpg[/icon]

Что бы он сейчас не задумал, у одного паренька, каким бы сильным и влиятельным не стал в будущем, у одного человека нет достаточных возможностей что бы изменить мир. Даже самые сильные мира сего не действовали в одиночку, даже им нужны были люди с которыми можно было бы обусудить всё и сделать "правильно", а не "как положено".

Проблемой был лишь один немаловажный факт - честность. Если раньше для Катсу было бы верным решением разбираться с этой ситуацией до потери пульса самому, что бы выяснить лекарство, найти подходящие алгоритмы или даже выучится самостоятельно восстанавливать чужой рассудок после длительной деградации под влиянием чужеродной чакры, что бы показать своей подруге только результат, финал всех стараний, не упоминая даже чего ему стоило дойти до такого уровня познания или связей, то сейчас юноша подходил к делу более прагматично, пусть и не меняя своих намерений. Помочь Саюри одолеть трагедию, что оставила неизгладимую рану на душе молодой девушки? Разумеется, однако..

- Не думаю что понимаю в полной мере, но уверен, что если и есть какой-то подходящий способ для снятия подобного недуга, то это он. - тяжело вздохнул парень, задумчиво осматривая свою собеседницу. Если раньше тьма пылала в нем жарким пламенем, обжигающим и иссушающим, то теперь она будто бы плотным черным пальто упала ему на плечи, где-то сливаясь с кожей - Из-за того, что в ходе Великой войны был уничтожен Объединенный штаб, общее хранилище информации и знания накопленные в ходе последних лет перед ней остались только у единиц свидетелей, которые в свою очередь не шибко делились с историческими хрониками. Если конкретнее, то у наших специалистов разный подход и теоритический опыт.

Успокаивающий и тягучий, голос нес с собой понятные и логичные аргументы, избегающие плоскости эмоций, в которых огнеглавая сейчас была крайне уязвима. Ни одного касания открытой раны, никаких попыток продавить свою позицию с точки зрения силы или авторитета, позволяющие вольной и дикоростущей надежде развиваться по своему усмотрению. На секунду поймав взгляд собеседницы, Учиха не сомневался, что увидит там бесконечную смесь надежды, страха и требования что бы всё вышло в лучшем виде. После глубокого отчаяния девушки и её деланного(а тот факт, что на самом деле это был самообман юноша видел перед собой) смирения, надежда была приторной и вызывала недоверие, может даже отторжение. Но одно Катсураги знал точно: получи он сам власть над временем или жизнью со смертью, то непременно воспользовался бы этим шансом, какова бы ни была цена.

Ветер в этом месте был очень странным, из-за расположенности на возвышении и подвластности всем потокам воздуха, он дул то с огромного водного пространства, где великие шиноби сходились раз за разом, пока оно не стало настоящим морем, и был тот ветер холоден, принося с собой влагу водной глади, да развивая волосы сидящих на каменной глыбе шиноби. Поток воздуха же из леса нес собой тепло нагретых солнцем деревьев, да запах пыльцы и травы вместе со сладкими запахами сочных лесных ягод, что водились в этом заповеднике. Охраняемость территории и опасность навлечь на себя гнев клана Учиха отгоняли от заповедника даже самых безбашенных сорванцов, поэтому ягоды и лечебные корения на этой территории изобиловали сверх всякой меры. Даже паренек отмечал это в годы своего генинства, но только теперь понимал сакральную суть запретов, которые раньше считал глупыми.

- Прямо сейчас так и есть, ты абсолютно права, но мы не для того пообещали быть друг другу быть сильными, что бы отступать перед стеной людского недоверия - мягкий и вкрадчивый голос был у Катсу, тягучий и гладкий как тонкая вельветовая ткань - Итоговое решение всё равно будет за тобой, никому больше судьбу твоего ближайшего человека доверить нельзя.

Забавно, что пару месяцев назад я бы бросился в чащу есть ягоды и болтать о разном, наверняка показал бы свое любимое место, где растет малина и мята на одной поляне и их них можно делать ядреные сладкие рульки. Мы бы наелись вкусностей до боли в животе и болтали бы до темноты о какой-нибудь глупости, может она бы подсказала мне пару подарков для..- мысль осеклась стеклянным звоном - Но вот мы здесь. Может..

Отредактировано Uchiha Katsuragi (2020-07-16 10:19:09)

0


Вы здесь » NARUTO: Exile » завершенные эпизоды » [FB] Перековка


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC