Рейтинг форумов Forum-top.ru

NARUTO: Exile

Объявление

Kenji

главный технарь ролевой
Sho

мастер игры
Yasuo

сюжетник ролевой
Rangiku

дизайнер, сюжетник и немного Гм
Tadashima

мастер игры
Ichiro

мастер игры
Kano

мастер игры
- Я выйду первой в патруль, если ты не против.
Она посмотрела прямо в яркие глаза медового янтаря. Вероятно, необычно было наблюдать от нее излишнюю инициативу, но сидеть и ждать в лагере, поедая себя десертной ложкой было сейчас для Аи смертеподобно. В общем, она была вынуждена, кто бы что не подумал.
Под крик ненасытных чаек высокая волна накрыла покатый бок корабля, достав до единственного круглого окошка маленькой комнатки с четырьмя самыми разносторонними людьми, смыв с него налипшую грязь и пыль. Неизвестно было, смогут ли они с достоинством преодолеть это небольшое испытание судьбы и выйти из него живыми. ... Читать дальше...

Новости проекта:

форум
после небольшого перерыва мы готовы продолжить свою работу!

дизайн
в честь начала осени и предстоящего экзамена был сменен дизайн.

экзамен
начало назначено на 9 сентября. Готовим свитки и оружие!

библиотека
наконец дописана! Со всеми нововведениями можете ознакомиться в соответствующем разделе форума.
Технобук
советуем знакомиться со всеми внесенными изменениями.

Манга, аниме "Наруто" (NC-21) • Локационка • апрель - май 609г.

События игры происходят спустя семьдесят три года с момента окончания четвертой мировой войны шиноби. Смерть Седьмого Хокаге повлекла за собой цепочку событий, которая привела к войне между Кири и Конохой, где последняя потерпела поражение.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NARUTO: Exile » страны Альянса » Восточный фронт Страны Гор


Восточный фронт Страны Гор

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Линия фронта Альянса и Страны Камня. Находится в горах. В данный момент ведутся активные боевые действия для отвлечения сил Ивагакуре от подавления восстания в Стране Медведей. Считается, что где-то на этой линии фронта находится лазейка, через которую шпионы Страны Ветра попадают в Страну Камня.

0

2

...начало игры, октябрь 608-го года.

Люди так любят обманывать людей, и в первую очередь – себя. Вот и я, бывает, закрываю глаза в надежде, что, открыв их, окажусь где-то там, где-то не здесь. Не то чтобы меж родных стен, у домашнего очага, в компании близких друзей и родственников. Но, как минимум, не в проклятых горах, столь ненавидимых мной. Раньше мне было даже любопытно посмотреть на мир с высоты, но сейчас я готов был бы довольствоваться и привычными низинами. Обувь моя, казалось бы, созданная для активных действий, в этой чертовой стране Гор истерлась настолько, что напоминала уже скорее носки, нежели что-то более надежное. Подошва, вероятно, отвалится к концу недели. А магазинов в округе, где я мог бы выбрать себе что-то на замену, разумеется, нет. Говорят, солдат всегда должен быть чуточку голодным и злым. Желудок мой пока еще полон, но злости уже хватает на троих. Чертовы сандалии, чертовы горы, чертовы ублюдки по ту сторону границы. Додумались ведь продавливать линию фронта в столь убогой локации. Да, конечно, они-то, эти проклятые ивагакуряне, привыкли передвигаться меж скал и через пропасти. Камень – их стихия. Боже, да они, кажется, поклоняются. С ним же себя отожествляют. Мол, такие же крепкие духом и телом; мол, их воля так же крепка и несгибаема. Но все это чушь, как я успел убедиться. Они, как и прочие, боятся, столь же резво бегут с поля боя в проигрышной ситуации и ровно так же трясутся всем перед тем, как отдать концы. И вся эта их философия, надуманная Воля Камня – чушь собачья. Если и существуют в стране земли стойкие, несгибаемые и волевые шиноби, то уж точно их не встречал. Любой из них – как любой житель иной деревни. Такие же мягкие, если тыкнуть в них кунаем, такие же хрупкие, если двинуть по ним кулаком. Да и сам я, по сути, такой же – чего греха таить. Пусть я и люблю подраться, но сколько раз бежал от врага – не счесть. Пусть я и горжусь собой, но попадусь в лапы толкового иллюзиониста – и выдам все свои секреты, расколюсь в ближайшее же время, предпочту позор или смерть нестерпимой, вызываемой пытками боли. Пожалуй, стоит научиться какой-то особенной технике, могучей помочь мне убить себя быстро. А то попадусь так в руки врага и все, на что меня хватит – это откусить себе язык. Такая себе перспектива. Но об этом потом, а пока…

… а пока я занят. Занят тем, что собираю трупы. Трупы своих, трупы чужих. Честно сказать, так легко спутать одних с другими. Особенно, если человек умер, к примеру, от огня. Ну вот остались от него почти что одни угольки – и вот как прикажете отличать, союзник это или враг? Обгорелая кожа хрустит одинаково неприятно что у тех, что у других. Боже, какой же это омерзительный звук. Да и жареное мясо пахнет примерно одинаково. Честно сказать, я не смог бы сейчас по запаху отличить подгорелого человека от зажаренной курицы. Возможно, это лишь моя проблема. Но мне кажется, каждый, имевший дело со свежепрожаренным трупом, ощущал нечто схожее тому, что чувствую сейчас я – голод и стыд. В желудке начало посасывать – скудноват был завтрак. Но я понимаю, что пахнет-то трупом, пусть и несколько маняще. От того только хуже становится. Дурно, что ли. Человек я не из нежных, но от мыслей о каннибализме и мне становится не по себе. Надо бы побыстрее разобраться с этим телом. Вытащив из-под камней, я закинул его себе на плечо. Начал дышать ртом, чтобы хоть как-то подавить голод. И быстро, как только было возможно, отнес его к своим союзникам, скинул в общую кучу. Посмотрел на то, как пара моих союзников пытаются разобраться в происхождении очередного покойника. В очередной раз ни к чему не придя, они запечатали его в свиток. Глядя по сторонам, я созерцал наистраннейшую картину: дюжина молодых и не очень ребят, ходили по округе и собирали трупы. Ну где, как не на войне, можно было узреть сие кощунство? Они могли бы сейчас заниматься чем-то полезным, чем-то хорошим. Людей лечить, к примеру. Людей учить, возможно. Учиться, это уж наверняка. Возможно, изобретать – хотя это вряд ли. Но уж хоть какую-то существенную, позитивную пользу приносить. А если и нет, то хотя бы жизнь свою строить. Искать себе пару. Строить планы на будущее. Стругать детей. Обеспечивать родину притоком новых работоспособных тел. А они тратят свою жизнь, свою молодость на то, чтобы собирать трупы. А как закончат собирать, пойдут их множить. Завтра или на следующей неделе, может быть через месяц или даже год, но они возьмут в руки оружие и по приказу вышестоящего начальства пойдут убивать. А если и не убивать, то уж точно – умирать. Что так, что так – хладных и свежих могил станет лишь больше. Казалось бы, зачем. Не по собственной прихоти – уж наверняка. По примеру родителей, старших братьев и сестер, вероятно. По совету более дальних родственников и близких друзей. Быть шиноби – это ведь так почетно. Будто бы тебе не будет все равно, кем тебя будут помнить после смерти. А уж в условиях войны, ты умрешь почти со стопроцентной гарантией. Может быть, конечно, они – такие же, как я. Не умеющие создавать и созерцать, в смысле. У которых один талант – талант ломать. Ломать так или иначе – буквально или фигурально. То есть, я вот был рожден, чтобы грызть глотки. Не от голода, конечно, как мы уже убедились – к каннибализму у меня нет пристрастий. А в порыве гнева, на волне адреналина. Не то чтобы я начинаю чувствовать себя живым в эпицентре смертоубийств. Собственно, я всегда ощущаю в себе жизнь – с этим у меня проблем нет. Но, сражаясь, я четко осознаю, что это и есть то, для чего я был создан. Мне легче отрывать головы, чем обучать или обучаться. Мне приятнее бить и быть битым, нежели говорить. Я не маньяк и на убийства у меня стручок не поднимается. Но вот выплеснуть гнев, собравшийся на моих плечах стресс – это я люблю. А стресс копить я умею – я стрессосборник по природе. И ломать лица я люблю – свое и чужое. Это сложно объяснить. Но я просто люблю проверять себя и окружающих на прочность наибуквальнейшим образом. Мне столько раз выбивали зубы – сложно пересчитать. Но мне кажется, что в нормальных, привычных для среднестатистического работяги условиях, мои зубы бы отвалились сами собой – как при неправильном питании или…

- Тенген, не зевай!
- Поимей себя сам, говна кусок.

…черт, опять отвлекся. В последнее время я слишком много думаю и слишком мало работаю. Оглядев окружающих и окружение снова, я углядел кой-кого, кому нужна помощь. Пыжится парниша, потеет и парится, но на помощь никого не зовет. Мм, а мы с ним даже в чем-то и похожи. Как там его звали-то… Ютака, кажется. Здоровый, что твой лось. Кулак, наверное, с мою голову размером, а башка-то у меня – будь здоров. Сколько раз я лбом ломал чужие носы, вспоминать приятно. В то время, как другие раскидывают камни с помощью техник, этот пытается сдвинуть валун силой собственного тела. У нас с ним определенно много общего. Не обронив ни слова и даже не поздоровавшись, я просто уперся в валун с той же стороны, что и он, и вместе мы умудрились сдвинуть его с места. Тот, вопреки штампам, укатился не так далеко и, врезавшись в другой, еще больший валун, остановился. Я в какой-то момент понадеялся, что оба они полетят дальше, собирая других своих округлых товарищей, и вместе образуют настоящую лавину, что погребет под собой деревни и гороха, долины и моря. Но нет. Они просто остановились, немножко пошумев. Как-то это все неправильно, если призадумываться.

- Благодарю.
- …

Это сам с собой я такой разговорчивый, в мыслях своих тону, что твой котенок в реке. А как просят слово вымолвить, так теряюсь и к черту посылаю. Ютаку, пожалуй, к черту посылать было бы не умно. Парень я, конечно, крепкий и в некоторой степени самоуверенный, но, пожалуй, если он шлепнет меня по черенку, то я по самые уши в землю провалюсь. Друзей и товарищей у меня здесь нет, а вот насолить всяким-разным ушлепкам я уже успел. Помощи не дождусь, а вот оросить беспомощного меня своей живительной влагой здесь бы ради шутки многие бы решились. Но я же не цветок, чтобы меня поливали, от их росы расти не стану. Опять думаю о чем-то неправильном и мерзком. Боже, лиши меня дурной фантазии, прошу.
Времени прошло не мало, а мы с Ютакой так и не расстались. Вместе разгребали завалы, искали и откапывали трупы. Почти романтика. Кто сказал, что побратимами можно стать только в бою. Вместе, как оказалось, работать так было просто. Я лишних слов не ронял, да и он с расспросами не лез, уважая, очевидно, мое личное пространство. Я бы и поблагодарил его за это, да пошел он к черту. Сил у него, как я заметил, было действительно в избытке. Так, где меня пробивало на пот, он лишь только начинал напрягаться. Вены у него толстенные, что мой палец. Руки крепче, чем у меня ноги. А уж спина… я ему не жена, но прятаться за ним был бы не против. Хмурый он, правда, уж слишком. Брови к переносице сводил столь натужно, что они превращались в одну сплошную линию – забавная картинка. Хотя смеяться над ним я все же не решился.

- Завязываем! Собирается!

Наконец-то, хах. Не хотелось бы в этом признаваться другим, но я чертовски устал. И пусть даже Ютака снимал большую часть нагрузки, но вместе мы и больше валунов откинули, а потому и разницы особой не чувствовалось – все равно все силы из тела ушли. Отмыться уже хотелось, поесть, поспать. Да так, что трудно описать словами. Когда начинал урчать мой живой, у соседей уши закладывало. Страшное дело, странная картина. Некоторых издаваемые мной звуки смущали, но не меня. Мне не до того было. Иногда вот так, устав кидать камни и носить трупы, призадумываешься и начинаешь сомневаться в тех легендарных историях, в которых именитые шиноби сражались чуть ли не сутками. То есть я, достаточно крепкий и выносливый шиноби, устаю вот на такой вот мелочи, а они – без сна и отдыха могучи сражаться с такими же монстрами? Да ну, бред какой-то. Старушечьи сказки, не иначе. Некоторые встреченный мной шиноби действительно поражали – в том или ином плане. Но никто из них и даже сам Орочимару, полагаю, не были способны сражаться столь долго. Если исходить из моего опыта, то даже самых выносливых людей хватает, если повезет, на час-другой интенсивных боевых действий. И то, только если они будут расходовать свои способности и силы по минимуму. Если с передышками, то, быть может, их хватит на день или другой, но уж так, как рассказывается в легендарных историях, быть не могло. Чушь.

- Тенген, утомил, не зевай!
- Поимел себя, поимей и товарища, кусок говна.

Вся дюжина выстроилась в одну шеренгу перед командиром. Тот, расхаживая перед своими подчиненными взад-вперед, что-то там лепетал, до чего мне не было ровным счетом никакого дела. Только лишь голос его, звучащий, как стая комаров, раздражал. Он подводил итоги дня, инструктировал, пояснял план возвращения и требовал, нет, ТРЕБОВАЛ чего-то там – я не предал его словам значения. Через несколько минут мы выдвинулись по направлению к лагерю. Наконец-то.

Отредактировано Tengen (2019-12-11 16:17:07)

+1

3

Как оказалось, из нашего отряда я был не единственным, кто устал. Осознав это, я вздохнул чуть более свободно. Не сказать, что я сильно беспокоился за свой образ в чужих глазах. Но оказаться самым слабым в такой колоритной компании было бы в некоторой степени обидно. И пусть, что Ютака казался чуть ли не свежее, чем в начале этого проклятого дня. Он и вовсе более напоминал куклу или даже машину, но никак не человека. Гранитный голем, секретная разработка Альянса - не иначе. Потому, наверное, я держался к нему поближе. В его тени было как-то комфортнее, будто под зонтом. Да и лишний раз он рот свой не открывал – что, разумеется, помогало мне относиться к нему более или менее тепло. Теплее, чем к большинству, по крайней мере. Приятный человек вдвое приятнее, когда он молчит. Благо, и сам Ютака не пытался меня избегать и тем самым не смущал. Мы шли рядом, будто бы друзья или хотя бы товарищи, но ни тем, ни другим, по сути, не являясь. Близкие отношения нынче с кем-либо могли принести мне разве что проблемы. А я, каюсь, не из тех, кто любит или умеет преодолевать. Плыть по течению, иногда лишь, спортивного интереса ради, сталкиваясь лбами с кем-либо посторонним – мой способ быть счастливым. Кто-то, занимаясь шпионажем, предпочитает втираться в доверие всем вокруг, набирая сторонников и связи, я же, напротив, предпочитаю держаться ото всех на почтительном расстоянии и не привлекать к себе излишнее внимание. Я слишком глуп для того, чтобы надевать какую-либо чуждую для меня маску. К счастью, Орочимару это осознает. И потому пользует меня очень аккуратно и редко, а главное – безопасно. Я вступаю в дело лишь в крайних ситуациях. Делаю свою работу наиболее грубо и криво – ровно так, как требуется. Служу дубинкой там, где саннину выгодно. Шпионы, в конце концов, бывают разные. И я – ярчайший тому пример. Никто и никогда не поверит, что грубиян и паразит, злобный мордоворот, могучий только ломать, окажется засланцем. Не знаю даже, радоваться мне или плакать, что никто в здравом уме и представить себе не сможет, что такой дуболом и дурак, как я, является спящим агентом. Вот будет смешно, если я заблуждаюсь. Если про меня уже знают, если для меня готовят ловушку…

… кстати, о ловушках. Сперва послышался какой-то мерзкий то ли треск, то ли скрежет. Я, как и многие из отряда, повернулись на звук. И тут с противоположной от источника шума стороны раздался хлопок, а за ним – шум и гам. Долго думать не пришлось, очевидно – взрыв. Не слишком мощный, но достаточный. Достаточный для того, чтобы с горы, чуть выше нас, повалился целый град камней и валунов разного размера. Честно сказать, я жутчайшим образом затупил. Расслабился! Задумался о не насущном. Ошибка, что могла бы стоить мне жизни, будь я один. Но на пути лавины вдруг возникла стена. Кто-то из наших, черт его разбери – кто именно, успел сложить вереницу печатей и защитить нас своей техникой. Боже, какой же оказывается полезной стихия земли в горах. Разумеется, все зависит от использующего и сможет ли он воспользоваться преимуществами ландшафта. Но тут уж любой дурак смог бы разобраться, как мочь и как быть полезным. В меру неожиданная атака, что хорошо, вызвала меньше потрясений и жертв в отряде, чем я мог надеяться. Точнее даже, я оказался наиболее бесполезным и нерасторопным из всей дюжины. Ведь все вокруг начали шевелиться, защищаться и атаковать раньше меня. Дурак, тебе должно быть стыдно. Хах, вообще-то мне и вправду стыдно. Потому, наверное, первым же моим запоздалым поступком оказался необдуманный и, разумеется, глупый маневр. Я выскочил из-за стены с правой стороны. И в меня тут же прилетел достаточно увесистый такой камень. Благо, не в лицо – хотя и близко. В плечо. Чуть было не вывихнуло его. Как прекрасно, что я уродился достаточно крепким. И все же, меня отбросило ниже по склону. Куда-то туда, откуда послышался первый, отвлекающий звук. Говорят, что тот, кто занимает позицию выше, имеет весомое преимущество. И это, почти всегда, является правдой. Но наши противники, очевидно, решили перестраховаться. И окружили нас. Понял я это, вопреки ожиданиям этих самых врагов, достаточно рано. Как раз, когда кубарем полетел вниз и вылетел на одного из врагов. Черт возьми, я не привык оказываться в ловушках. Приятнее самому их сооружать и продумывать. В общем, я оказался на одном уровне – а это чуть ниже, чем большая часть моих товарищей и значительно ниже, чем большая часть моих врагов – с теми засранцами, что засели внизу. Благо, тут уж адреналин взял свое. Голова прояснилась, я поймал равновесие и, достав два куная, один из них бросил в того противника, что был дальше, и, сжимая второй, напал на того, что был ближе. Двое на одного – хреновый расклад. Я не герой селения, а обыкновенный статист. Вероятно, я проиграю. И если проиграю – то умру. Обидно будет. Вероятно, мой труп, как и все нами собранные этим днем, запечатают в свиток и отнесут в лагерь. Хах, оказаться среди тел, которые сам же собирал, будучи полным к ним презрением, достаточно жалкая судьба. Надеюсь, из ада мне не будет этого видно. Оказавшись на расстоянии шага от ближайшего противника, я скорчил серьезную рожу и плюнул ему в лицо. Противник чересчур резво рыпнулся, слегка утратив равновесие. Плевок – мой любимый прием. До жути забавный. Зачастую шиноби плюются каким-либо оружием вроде сенбонов или и вовсе ядовитыми сгустками. А потому у тех, кто бывал в боях, зачастую вырабатывается неуправляемый рефлекс – боязнь чужих плевков. И этим можно воспользоваться даже без защечных примочек. Плюя в определенную точку, можно вынудить человека увернуться в нужную тебе сторону. В данный момент – в сторону моего же куная. Разумеется, противник успел среагировать. Но, стоя на ногах уже не столь крепко, он не смог толково блокировать мой удар. Пусть своим кунаем я и не разрезал его плоть, но смог ударить достаточно сильно, чтобы его отбросило в сторону. Сторону, нужную мне. Ту самую, откуда пытался зайти второй противник. Они чуть было не столкнулись. Один упал, а второй откачнулся. Казалось бы, добивать лежачего – святой долг любого здравомыслящего шиноби. К сожалению, меня к таким никто не смел относить. Я напал на того, что все еще стоял. Зачем? Затем лишь, чтобы не погибнуть – или отстрочить гибель хотя бы на пару мгновений. Пока я возился бы с лежачим, стоявший бы пробил мне голову. Один-один – не такой уж и плохой счет, но только лишь до тех пор, пока пропущенное очко не окажется твоей собственной оборванной жизнью. А так – надежда живет. Пока лежачий приходит в себя, встает, быть может кто-то соблаговолит мне помочь. А если нет – то я все еще могу попытаться сбежать. Я кинул в стоявшего кунай – только лишь для того, чтобы он его отбил. Точнее для того, чтобы он потратил время на то, чтобы его отбить, и не напал на меня хотя бы до тех пор, пока я не достану катану. Мне повезло – времени хватило. Мы схлестнулись. И я, как всегда, ударил настолько сильно, что у противника, небось, свело мышцы. Люблю этот их ошеломленный взгляд, когда приходится блокировать мои удары – те удары, в кои я вкладываю все свои силы, весь своей не малый вес и всю свою превосходящую злобу. Скрипя зубами, я успел нанести еще два удара по противнику – точнее, по его кунаю. Сам знаю, насколько тяжело блокировать катану кунаем. Руки, наверняка, будто бы трещат. Но противник держится и держится неплохо. Даже при том, насколько он, очевидно, имеет мало опыта настоящего боя. Как я это понял? По хвату или манере сражаться, можно подумать. Но нет. По его мимике в тот момент, когда за моей спиной второй противник встал. Хороший, мудреный боем шиноби, увидев за спиной врага своего союзника, и бровью не поведет, лишь бы не выдать того. Этот же разве что не улыбнулся. А вот взгляд на долю мгновения отвел. И плечи несколько опустил. Да даже ушами шевельнул, кусок идиота. Нанеся последний боковой удар, я нырнул в пространство между ним и стеной камня, после чего запрыгнул на валун и поскакал выше – поближе к товарищам. По звуку стучащих по камню ботинок было ясно, что они погнались за мной оба. Я кое-как успел вдохнуть в клинок стихию ветра, благо печати для этой техники использовать не приходится. И влетел в противника. Нет, не в одного из тех, что преследовали меня. Я успел добежать до меня стычки моих союзников с врагами. Кто-то из наших начал настоящую дуэль с кем-то из их. Мне пришлось вмешаться и оборвать дуэль. Клинком своей катаны я снес голову противника, отвлекшегося на моего товарища, и только после развернулся.

- Помоги!

Я никогда не отличался вежливостью или учтивостью. Но в данный момент, хвати мне времени на фразу поприличнее, я бы обязательно добавил «пожалуйста». Итак, двое на двое. Расклад явно лучше, чем был еще несколько мгновений назад. Союзник мой, разумеется, не имел ни одной причины благодарить меня. Он, наверное, потратил много сил на то, чтобы сладить с прошлым противник, подстроиться под него. А теперь на него налетел хрен пойми кто. К счастью, жаловаться у него не было времени, а отступать не было права. Иногда нам просто приходится мириться с тем, что вывалилось нам на голову, и думать, как это разгрести, а иногда и не думать вовсе, а просто разгребать. Мой новоиспеченный напарник не мог того понять, но я в некоторой степени ему помог. Ведь взял на себя того противника, что казался мне сильнее. Скажу ему об этом после. Он, разумеется, мне не поверит. Я назову его дятлом. Мы рассоримся. Возможно – подеремся. Но это будет лучший исход. По крайней мере, есть и хуже. Если мы оба проиграем сейчас. А ведь проигрыш все еще равнялся смерти. Я напал на выбранного противника. Теперь он был осторожнее – видел, что моя катана светится и понимает, что теперь она пройдет через его оружие, как нож сквозь масло. У него перед глазами, вероятно, все еще стояла картина того, как голова одного из его союзников взлетела к небу, стоило моей катане пройтись по его шее. Неприятное воспоминание. Возможно даже, если он переживут эту стычку, то будет впоследствии винить себя в смерти товарища. А я ведь так не хочу этого. Стоит помочь ему выбросить дурные мысли из головы, отделив голову от тела. Я атаковал. И атаковал. И атаковал. Я разрубил три его куная, так и не коснувшись тела. Кажется, он к моему стилю боя привык быстрее, чем я к его. Умелый воин, нечего сказать. Не слишком, разумеется, ведь я все еще жив. Я начинал уставать. А он все так же держал темп, будучи дважды в невыгодном положении – ниже меня и с незаряженным чакрой оружием. Придется хитрить. Я притворился, что атакую из всех своих сил. Разумеется, выпад прошел мимо его тела. Но мы поменялись местами. Теперь он был выше, а я – ниже. Казалось бы, я отдал ему преимущество. Но нет. На короткий промежуток времени мы оба оказались в непривычной обстановке. До сих пор ему приходилось атаковать вверх, а мне – вниз. Теперь же мы поменялись ролями и на привычку к ним надо было потратить некоторое время. Лишь секунды, но в прочей жизни и в бою – совершенно разные единицы измерения. И их хватило – боже, как же с этим повезло – на то, чтобы оттянуть время еще ненадолго. Я был уверен, что кто-нибудь из тех, кто сражается выше, обязательно совершит какую-нибудь глупость. К примеру, взорвет что-либо или использует страшную земляную технику. До сих пор все остерегались подобных выкрутасов, боясь похоронить под завалами своих же товарищей. Но кто-нибудь всегда срывается. Сорвался и в этот раз. Чуть выше взорвалась печать и вниз повалились валуны и камни. Мой противник сглупил – он подпрыгнул. А я отрубил ему ногу в последнее мгновение. Не сильно – по лодыжку. Но этого достаточно, чтобы победить. Где он рухнул мне было плевать. Кто-то сглупил, попытавшись лавину перепрыгнуть. Они об этом быстро пожалели, сбитые случайным камнем или и вовсе вражеским кунаем. Кто-то решился от валунов в сторону ринуться – влево или вправо. И я был в их числе. Благо, будучи дальше прочих от эпицентра взрыва, я имел в запасе времени более, чем многие, да и то лишь кое-как избежал травм.

Послышался на удивление громкий свист. Противники, как один, начали улепетывать. А я лишь огляделся лишний раз и, удостоверившись в собственной безопасности, со спокойной душой вздохнул. Вероятно, зря.

стили

Shurikenjutsu

Сюрикендзюцу включает в себя техники, которые предусматривают метание сюрикенов, кунаев, сенбонов или любого другого вида и числа ручного холодного оружия. Сюрикендзюцу может быть использовано в комбинации с тайдзюцу, ниндзюцу и/или потоком чакры с целью создания более разрушительных техник. Вследствие универсальности оружия, используемого при этих техниках, сюрикендзюцу в определенной степени практикуется почти каждым шиноби. Тем не менее, из-за своей ценности в качестве вспомогательного метода, многочисленные более инновационные техники были разработаны на его основе, в том числе те, которые даже могут изменить траекторию снарядов, когда они уже будут брошены. Эксперты сюрикендзюцу, могут использовать такие техники, чтобы аккуратно попасть в заданные цели, даже если они расположены в радиусе слепого пятна.

Требуемые параметры
Тайдзюцу - 2.0
Интеллект - 2.5
Скорость - 2.0

Сюрикендзюцу
https://pp.userapi.com/c850020/v850020022/1ce530/FyyaRhb5IFY.jpg

Вид: Тайдзюцу
Классификация: Стиль
Свойство: Отсутствует
Тип: Нападение
Дальность действия: средние дистанции

Kenjutsu

Самое общее и простое искусство владения мечом, с изучения азов которого начинали почти все небезызвестные фехтовальщики своих поколений. Адепты данного стиля могут показать высокое умение и опасные техники своим противникам в ближнем бою. Чаще всего меч превосходит другие виды оружия ближнего боя за счет своей универсальности, оттого он и самое распространенное оружие в мире шиноби.

Требуемые параметры:
Тайдзюцу - 2.0
Сила - 2.5
Скорость - 2.5

Искусство меча
https://pp.userapi.com/c849536/v849536881/54ba6/nfOh_bqYGwU.jpg
Вид: Тайдзюцу
Класс: Стиль
Свойство: Отсутствует
Тип: Нападение
Дальность действия: средние-дальние дистанции

техники

Fūton: Nekki

Ниндзюцу Стихии Ветра, при котором пользователь выдыхает свою чакру Стихии Ветра на оружие, чтобы увеличить его остроту, радиус действия и летальность. Например, пользователь может оснастить чакрой Стихии Ветра кунай, в таком случае он напоминает импровизированный скимитар или же сюрикен, дабы увеличить их размеры и режущую силу.

Стихия ветра: Острый воздух
https://pp.userapi.com/c855028/v855028652/96205/47VhRIVA93s.jpg
Вид: ниндзюцу
Классификация: стихийное ниндзюцу
Свойство: Футон
Тип: Атака, поддержка
Ранг: В
Дальность действия: на оружие
Ручные печати: Не требуются
Чакрозатратность: 3 в пост

всякое

Снаряжение: минус два куная, брошенных во врагов.
Чакра: 60-3=57

Отредактировано Tengen (2019-12-12 04:49:59)

0

4

Я устал. А после устал еще раз. День выдался дерьмовым, что поделать. Оставалось надеяться, что вечер будет лучше. Неплохо уже то, что я выжил. Сколько бы помоев не вылилось на меня, умирать я все еще не был настроен. Лишь на пыточном столе я бы предпочел смерть жизни. Да и то, я в этом не до конца уверен. Все-таки жизнь – странная штука. А люди – изворотливые мрази. Я, разумеется, не числюсь в списке исключений. Я в принципе не привык мнить себя неким исключением из каких бы то ни было правил. Я – такой же, как и все. И именно из этого вытекает мое устойчивое мнение, что все вокруг – куски говна. Кто побольше, кто поменьше, но воняем мы все плюс-минус одинаково. Не все это осознают. Более того, самые самоуверенные и мнящие себя чуть ли не святыми, предпочитают заполонять миазмами своего зловония максимальные площади. Мой теперешний, пусть и временный, но все же командир, являлся как раз таким. В бою от него, очевидно, толку было не больше, чем от прочих. Но пережив столь убогую комедию, которую и нормальным сражением трудно было бы назвать, он лишь пуще прошлого возгордился. Видимо, одолев какого-то случайно под руку попавшегося чунина, он вообразил себя чуть ли не героем. Грудь его вздымалась так, будто бы дышал он за троих. Выглядело это жалко и убого. Кажется, он раздражает меня даже больше, чем многие прочие. Пожалуй, я не стал бы грустить, если бы он в скорейшем времени умер. Помогать ему на пути к гробу мне, разумеется, не слишком и хотелось. Пожалуй, я бы и смотреть на это отказался. Ведь не ровен час, как прилетит и мне. Не настолько уж я его и ненавижу, чтобы идти с ним бок о бок к гибели. Но ему, видимо, плевать, ведь…

- Токоро, Джун! В лагерь, за подкреплением. Остальные, за мной!

… и он ринулся следом за убегающим противником. Да, даже так нас должно быть больше, чем улепетывающих врагов. Но далее – их территория, там они – хозяева, а мы – всего лишь дичь. Нас пожрут, отрыгнув лишь кости. Глупая затея – начинать погоню. Мы там так и поляжем, всем нашим составом. Но времени выразить все свое негодование мне, конечно же, не дали. И вот я, следом за прочими, бежал по кровавому следу, убивать недобитков. Кто-то из моих коллег, очевидно, преисполненный бездумной жестокостью, рвался бой в так, словно это – лишь игра, в которой мы, разумеется, победим. Кажется, у них крыша набекрень. Иначе их не понять. Только лишь текущей слюны не хватает в комплект к безумному взгляду. А кто-то считает монстром меня, хах. Пожалуй, я здесь самый здравомыслящий. Во всем нужно знать меру и в первую очередь – в жестокости. Бить врагов время от времени полезно не только лишь для поддержания себя в тонусе, но и для заработка репутации. Репутации, что защитит всех нас от лишнего кровопролития. Но грань переступать не стоит. Пустил врагу кровь и хватит. Иначе он, в припадке отчаянного гнева, вырвет тебе сердце. Я, бывало, проигрывал менее сильному, но более мотивированному, загнанному в угол противнику. Так же бывало и наоборот, я ронял тех, с кем на свежую голову и связываться бы не стал. И сейчас, нутром чую, мы загоняем в угол крысу, что прогрызет наши потроха. Я не люблю быть главным. Но в таких ситуациях понимаю, как лучше бы всем было, будь лидером я. Делать больше, чем требуется – ошибка гордеца. Отступать – полезно для здоровья.

Лишние мысли, опять же, сбили меня с толку. Я и раньше видел, что Ютака жив. Но только сейчас я осознал это в полной мере. На его широкой спине разверзлась рана. Не смертельная, разумеется, но наверняка болезненная и сулящая проблем. Надо было держаться в прошедшем бою к нему ближе. Встать спиной к спине. Пожалуй, так бы мы добились большего – прямо как в той работенке, на кою мы потратили все утро. Некоторую работу лучше делать вместе. Засранцы, в конце концов, должны помогать друг другу. А уж Ютака, очевидно, тот еще засранец. Стоит только взглянуть на те литры крови, что покрыли его одежду. Очевидно, что вся эта алая жидкость вылилась не из него. Правая рука так у него и вовсе по локоть в крови, и это в наибуквальнейшем смысле. Ощущение складывалось, будто он чье-то сердце голыми руками вырвал. Рядом с ним мне действительно становится в некоей мере спокойнее. Чувствую себя младшей сестренкой, укрывающейся в тени старшего брата. Если мы с ним пройдет еще хотя бы пару боев, то, возможно, я к этому здоровяку даже привяжусь. Может быть, начну здороваться, встретившись случайно на улице. А это уже – многое, если брать в расчет многие мои прошлые знакомства. Когда меня окликивают на улице, я, по обыкновению, притворяюсь, что не услышан. А если продолжают упорствовать, то и вовсе обдаю их моей душевной гнилью, всеми теми обидными словами, что копятся у меня под языком. Как-то раз меня проучили и помыли мне рот с мылом. Я всю последующую неделю мог пузыри пускать ртом, но сквернословить не перестал – сделался даже хуже, а куда уж, казалось до того, хуже.

- Внимательнее! Кажется, они уже близко!

… дурак-командир кричал так, будто бы хотел, чтобы враги нас услышали. Хотя, какая разница. С самого начала было ясно, что нас куда-то ведут. Нарочно или нет – не суть. Но очевидно, что бежать в ту сторону, кою противник считает для себя безопасной, как минимум, не умно. Стоит ли радоваться тому, что долго сожалеть о сделанном выборе нам вряд ли придется – враги нас, как скот, перебьют. Некоторые бы сказали, что я – пессимист. И я бы с ними согласился. Но пессимист я живучий. А что может быть лучшим показателем? Хотя, командир ведь тоже достаточно продолжительную жизнь отжил. Хотя по его действиям складывалось впечатление, что свой ранг он заслужил, доставая котят с деревьев. Это ж сколько, интересно мне, надо пушистый непосед спасти, чтобы стать джонином. Хотя и джонином он стал, вероятно, не так давно. Да и, как минимум, в моих глазах он свою должность не оправдывал. Пятнал лишь честь шиноби Альянса. Кто бы, разумеется, говорил. Перебежчик – в глазах большинства, монстр – по праву рождения, ублюдок – по всеобщему мнению. На доске почета, существуй такая в принципе, мое лицо бы не висело. Разве что, как чей-то диковинный трофей, но не более того. Интересно, кстати, как бы моя преобразованная, рогатая рожа смотрелась над чьим-то рабочим столом. Впечатляюще, вероятно. Хотя мне бы, пожалуй, над моим рабочим столом, будь такой, хотелось бы повесить голову моего нынешнего командира. Почему бы и нет…

Послышался хлопок, повалились камни. Дежавю, черт бы его побрал. Но в этот раз я был чуть более сосредоточен. Я был к бою готов. По крайней мере, так мне казалось. До начала боя ты всегда чувствуешь себя чуть более уверенно, чем стоило бы. Но вот слышится взрыв, и ты будто бы теряешь почву под ногами. Пытаешься удержать равновесие, но у тебя ничего не получается. Ты лавируешь в надежде выжить. И чудо, если у тебя это получается. Скрежеща зубами, я встретил противника лоб в лоб, с катаной в руках. Это вновь тот парнишка, с которым я сражался в прошлом бою и коего я оставил на заботу своему соратнику в надежде, что тот сдюжит. Очевидно, не сдюжил. Черт! А ведь только сейчас обратил на это внимание. Черт! Он умер из-за меня, получается. Черт! Лучше бы я доверил тебя, ублюдка, своему командиру. Быть может, ты бы его убил. Кажется, я начал злиться. Это плохо, боже, как же это плохо. Когда я начинаю злиться, то тут же ловлю удар противника – так бывало всегда. Холодная голова дает мне возможность если не убивать противника, то, как минимум, не погибать от его руки. Как там звали-то хоть того моего коллегу… Черт, он был таким серым, что в памяти имя его не отложилось. Он – не здоровенный, привлекающий к себе взгляды и внимание одним своим внешним видом боров. Он – обыкновенный, серый человечешка, прямо как я. Был таким, по крайней мере. Хотя, даже во мне, вероятно, больше красок. Если не в лице, то уж в поведении – точно. Ведь, я уверен, кто-нибудь из оставшихся моих союзников обязательно оросит мой труп струей, если только подвернется возможность. Единственная возможность этого избежать – выжить.

- Аргх!

Рыча, я чуть было не подавился собственной слюной. Нелепая вышла бы смерть, если бы я, закашлявшись, пропустил удар. А ведь одного удара достаточно для того, чтобы умереть. Какое-то мгновение, где-то на задворках собственного сознания, я усмехнулся. И это, возможно, спасло меня. Ведь гнев отошел на задний план. И я обратил дополнительное внимание на своего врага. Если приглядеться, можно усмотреть в его взгляде обиду и злобу. И, что не могло не радовать, эти чувства не были отражением моих в его глазах. Нет. Он действительно люто возненавидел меня. Хах. А если задуматься, то можно предположить, что он оказался в той же ситуации, что и я. Ведь, как он убил моего союзника, так и я погубил его товарища. Возможно даже, что они были ближе, чем мы. И гнев его оттого лишь сильнее, глубже. И это прекрасно. Я никогда не любил злиться, но, когда мой противник пышет яростью – это к победе. Это я сожру тебя, ублюдка, и сам выплюну твои кости. Стоило мне улыбнуться, и его глаз он злобы чуть было не вылезли из орбит. Одновременно неприятное, но крайне желанное зрелище. Его удары стали сильнее, но куда как более предсказуемы. Семь раз я блокировал его удары. В какой-то момент мне стало страшно за катану – она в таком напоре и сломаться могла. Но на восьмой раз я увернулся и проделал чистейший маневр – прямо так, как учат в додзе. Столь ловко мне удалось провести удар, будто бы весь этот бой – тренировочный. За очки, а не за жизнь. Но нет. Мой клинок полоснул противника по горлу и тот рухнул, как мешок с картошкой. Времени ликовать не было, и я побежал к следующему врагу, не удостоив ни вниманием, ни уважением своего павшего и вполне себе достойного противника.

Не будь я так занят, то обязательно удостоил бы его хоть какими-нибудь почестями. Кто бы что ни говорил, но мертвых иногда стоит уважать больше, чем живых. Надеюсь лишь, что он встретился со своим добрым другом, ради которого он так отчаянно сражался, на том свете. Возможно, не пройдет и пяти минут, как моя душа рухнет в соседних от них чан с кипящим маслом. И наши крики сольются в один. Романтика, нечего добавить. Печальные мысли в печальной голове.

Отредактировано Tengen (2019-12-12 06:21:00)

0

5

Если задуматься, я победил уже третьего противника. А сам лишь устал чуть более, чем чертовски, ушиб плечо и отбил себе все руки, махая своей катаной, как палкой. Достаточно приличный результат, если так посудить. Наверное, так случилось лишь потому, что против нас выходили не самые серьезные противники. Точнее, наверное, конкретно со мной скрещивали оружие некие неудачники. Такие же, как я, обыкновенные чунины, быть может, разве что, умудренные опытом чуть меньше. Если бы мне попался в противники какой-нибудь джонин, пусть даже стандартный и получивший звание скорее за выслугу лет, нежели за объективные способности, моя голова слетела бы с плеч куда как раньше, чем я успел бы достать кунай. В таком случае, мне оставалось бы надеяться разве что на… на мое проклятие и эффект неожиданности. Редко, когда кто-либо ожидает того, что я резко обрету двойные прыть и силу. Вот только помогает это далеко не всегда. И даже в своем бездумном и кровожадном режиме я не раз и не два огребал. Пожалуй, было бы просто замечательно обойтись и вовсе без подобных выходок. Но будь, что будет, а там – посмотрим.

Забыв о своем предыдущем противнике ровно в тот момент, как его обессиленное тело упало на камень, я вновь побежал на поиски своей смерти. Учитывая, как обстояли дела, далеко бежать мне не придется. Врагов оказалось больше, чем мы ожидали. Видно, разбитые беглецы добрались если не до своего лагеря, то уж на несколько своих союзников они уж наверняка наткнулись. Пару лиц с вражескими протекторами я, как минимум, обнаружил. Насладившись последними мгновениями незаметности, я вновь выдохнул ветер на катану. И, как и полагается любому уважающему себя шиноби, атаковал отвлеченного противника в спину. Легко и эффективно, ничего не скажешь. Не слишком, разумеется, честно, но к чему она на войне? Срезав очередную голову с плеч, я помог одному из своих союзников. Теперь он, свободный, мог, как и я, помочь еще кому. Так бы мы и продолжили постепенно устранять противников, оказывающихся все в менее удачных условиях. Но к ним, как мухи, слетались союзники, которые в этих горах, казалось, сидели в каждой дыре, способной вместить человеческое тело. Хотел бы я помочь еще кому из наших, но на меня опять напали двое. Будь у меня время, я бы проклял судьбу за такую подставу. Или, напротив, поблагодарил ее за то, что вместо двоих за моей головой не побежали трое. В этот раз дела обстояли хуже. Пусть один из них, как и прошлые мои противники, пытался натянуть на свой клинок мое лицо, другой все же старался выбить из меня дерьмо с помощью ниндзюцу. Мне с трудом удавалось избегать атак первого, что уж говорить о втором. То земля под ногами провалится, то шип каменные мне в спину воткнуться попытается – одни проблемы. Повезло лишь, что второй своими техниками боялся задеть первого. Наверное, лишь потому я до сих пор не был нанизан ни на катану, ни на камень.

- А я… - уворот, - вас всех, – блок, - в любом случае, - прыжок, - поимею!

Как же, черт возьми, было сложно угрожать, буквально вися над пропастью на нитке. Одна ошибка – один труп. И, крайне вероятно, ошибку эту допущу я. Я старался, вот честно, изо всех сил старался миновать мечника и добраться до второго противника. Другого пути к победе у меня и не было. По крайней мере, я его не видел. Ведь мечник был слишком проворен, чтобы я до него добрался. И даже малейшие бреши в защите ему помогал закрывать союзник. Но стоило мне подобраться ко второму, я уверен, не прошло бы и секунды, как эти его шаловливые ладошки, столь ладно складывающие печати, разлетелись бы в разные стороны, познакомившись поближе с моей катаной. Но даже такой простой план было реализовать крайне сложно. Ведь, кажется, мечник то ли предвидел, то ли предчувствовал все мои потуги и желания. Он будто бы точно знал мою цель. Неужели я слишком часто бросал жадные взгляды на его напарника? Или план мой столь неоригинален и прост, предсказуем? Наверное, и то, и другое. Вот я, видимо, и наткнулся на тех, чей опыт перекрывает мой. Мне нечем крыть их связку. И убежать у меня вряд ли получится. Я в зоне эффективного поражения обоих моих противников. Оставалось лишь тянуть время и надеяться на чудо. К примеру, на то, что их терпение кончится раньше, чем мои силы. Это было бы тем еще сюрпризом. Пожалуй…

БУМ.

…нельзя! Нельзя отвлекаться на взрывы. Каких же сил мне стоило не отводить взгляд от противника. Возможно, меня снесет булыжником, выброшенным в мою сторону этим самым взрывом. Но каковы шансы, учитывая, что звук доносился с достаточно серьезного расстояния? А вот то, что противник сорвет мне голову будто крышку от бутылки пива – звучало куда как реалистичнее. Если судить по его следующему выпаду, это сделать и попытался в надежде, что я отвлекся. И зря. Он просчитался. И я срезал кусок его клинка. Наконец-то! Казалось бы, такая себе причина для ликования. Ведь он может меня и укороченным клинком на салат порезать. Но я умел радоваться мелочам. Тем более тем, что могли бы мне жизнь спасти. Да, его оружие все еще было смертельным. На радиус его атаки несколько уменьшился. Теперь у меня было хотя бы одно преимущество. Жиденькое, но все же. Слава богам, пославшим этот взрыв. Надеюсь только, что из-за него не погиб ни один мой соратник. Надеюсь, мне еще посчастливится небесами данным шансом воспользоваться.

- Ргхар.

Ну вот, я вновь начал рычать. Еще несколько лет назад, когда я контролировал свое буйство чуть хуже, чем теперь, на моменте с рыком мне пришлось бы начать беспокоиться. Крыша моя в те времена слетала, словно по мановению волшебной палочки. Щелчок – и вот я серый и большой, злобный и тупой. Приятно чувствовать себя в разы сильнее. Тем более приятно потому, что я становлюсь в разы тупее. Однако, действия мои становится совсем уж предсказуемыми. Я итак действую по шаблонам, но шаблонам разнообразным и чередующимся в почти что случайном порядке, зависимом от обстоятельств. Но там уже, в бездумном состоянии, пусть я и учусь импровизировать, но суть всех импровизаций сводится к одному – к скорейшему пути моих клыков по направлению к горлу противника. Стоит ему понять, насколько прямолинейны и предсказуемы мои атаки, и клыки мои изо рта начинают вылетать, как дерьмо из задницы больного диареей. Такая себе аналогия, но и ситуация неприятная.

Уже через несколько мгновений после того, как кусок клинка противника соприкоснулся с землей, я начал понимать, что помогает мне сей факт не сказать, чтобы очень. Да, драться стало в некоторой степени проще. Потому, конечно, что противнику драться стало в некоторой степени сложнее. Но это не отменяло того, что я все еще находился в проигрышной ситуации. Их все еще двое, а я все еще один. Они все так же слаженно работают, а я все еще один. Их атаки разнообразны и к ним невозможно привыкнуть, а я все еще один. Секунды идут, как минуты. Ощущение складывается, что мы сражаемся так уже больше часа. Если бы я пытался считать, сколько выпадов каждый из нас сделал, мой язык бы уже заплелся в узел. Мне всегда казалось, что я достаточно крепкий и выносливый молодой человек. Но ощущение в моих телесах такие, будто бы мне пора уже уходить на покой и копать грядки где-нибудь у себя в саду, попивая время от времени томатный сок и играя в шоги в каком-нибудь доме пенсионеров. Хотя, толково играть он никогда не умел и на стариков у него терпения не хватит. Потому, возможно, стоило бы сейчас умереть и уйти-таки на вечный покой, но…

…но пошло оно все к черту! Я улыбнулся. Слишком самоуверенно, если судить по образовавшимся морщинкам рядом с глазами мечника. Но раздражение противника, вызванное моей улыбкой, резко сменилось удивлением. Ведь тело мое начали покрывать странного рода рисунки. Я могу его понять, ведь и сам к виду сего зрелища привыкнуть до сих пор не смог – а это, казалось бы, врожденная особенность моего организма, переданная мне от предков. Что уж говорить о человеке, что, вероятно, впервые встречается с подобным. Стоит добавить, что встречается он с подобным, опять же вероятно, в последний раз. Ведь я в своей причуде почти что уникален. Долго удивляться моему узору ему не пришлось, ведь нашлись причины посерьезнее для беспокойства. Не так, чтобы моментально, но мои силы, скорость и реакция возросли. Вместе с ними и некоторые иные параметры, но о них ему узнать уже не доведется. Ведь до сих пор мы сражались на равных потому, что и характеристики наших способностей были плюс-минус равны. А теперь же я явно стал его превосходить. Привыкать к моим силам я ему не дал. Шаг, другой, за ними еще несколько. И вот я разрезал его тело от левой подмышки до правой ключицы. После чего достаточно сильно пнул тот кусок его тела, что был больше, по направлению ко второму противнику. Тот, кажется, опешил. Рывок. И вот мой клинок прошел сквозь его лицо и глубже. Неприятное, по сути, зрелище. Но моя кровь закипала. И я почему-то начинал радоваться от вида чужих мозгов и потрохов…

- Твою-то мать…

У людей есть причины считать меня жестоким. Ведь я сам зачастую нарываюсь на драки и мне плевать, кто из них выйдет победителем. Я люблю ломать кости – свои или чужие. Я люблю вкус собственной крови на губах. И все же, убийства не приводят меня в экстаз. Я стремлюсь к дракам, но не к смертям. Я отчерчиваю четкую линию, где кончается здоровая агрессия, и начинается тупая жестокость. Но лишь до поры-до времени. Потому как бывает, что мое сознание будто бы застилает алая пелена. И я перехожу границу человечности. Становлюсь зверем. Да нет же, не зверем – демоном. В паре с бешенством приходит сила. Столь сладкая сила, которую, как иногда мне кажется, честными методами я никогда не обрету. Обидно. Ведь мне эту силу не подчинить, а, следовательно, в полной мере и не испытать. Только лишь я начинаю ее ощущать, как разум уходит, и я забываюсь. И слава богам, что так. Ведь то, что происходит дальше, мне видеть не хочется. Потому-то я столько времени потратил на то, чтобы стать чуть более смиренным. Чтобы контролировать себя и свою жажду. Отчасти, тренировки не прошли бесследно. И часть своей внутренней силы я могу пробуждать с лишь малой толикой безумства. Как сейчас. Но я начинаю чувствовать пусть и контролируемый, но все же ужасный голод. Жажду большей мощи и теплой крови.

- Надо заканчивать с этим. Пора, блять, взять себя в руки…

Но я не прекращал и не брал – рисунок не уходил. Слабак…

стили

Shurikenjutsu

Сюрикендзюцу включает в себя техники, которые предусматривают метание сюрикенов, кунаев, сенбонов или любого другого вида и числа ручного холодного оружия. Сюрикендзюцу может быть использовано в комбинации с тайдзюцу, ниндзюцу и/или потоком чакры с целью создания более разрушительных техник. Вследствие универсальности оружия, используемого при этих техниках, сюрикендзюцу в определенной степени практикуется почти каждым шиноби. Тем не менее, из-за своей ценности в качестве вспомогательного метода, многочисленные более инновационные техники были разработаны на его основе, в том числе те, которые даже могут изменить траекторию снарядов, когда они уже будут брошены. Эксперты сюрикендзюцу, могут использовать такие техники, чтобы аккуратно попасть в заданные цели, даже если они расположены в радиусе слепого пятна.

Требуемые параметры
Тайдзюцу - 2.0
Интеллект - 2.5
Скорость - 2.0

Сюрикендзюцу
https://pp.userapi.com/c850020/v850020022/1ce530/FyyaRhb5IFY.jpg

Вид: Тайдзюцу
Классификация: Стиль
Свойство: Отсутствует
Тип: Нападение
Дальность действия: средние дистанции

Kenjutsu

Самое общее и простое искусство владения мечом, с изучения азов которого начинали почти все небезызвестные фехтовальщики своих поколений. Адепты данного стиля могут показать высокое умение и опасные техники своим противникам в ближнем бою. Чаще всего меч превосходит другие виды оружия ближнего боя за счет своей универсальности, оттого он и самое распространенное оружие в мире шиноби.

Требуемые параметры:
Тайдзюцу - 2.0
Сила - 2.5
Скорость - 2.5

Искусство меча
https://pp.userapi.com/c849536/v849536881/54ba6/nfOh_bqYGwU.jpg
Вид: Тайдзюцу
Класс: Стиль
Свойство: Отсутствует
Тип: Нападение
Дальность действия: средние-дальние дистанции

техники

Fūton: Nekki

Ниндзюцу Стихии Ветра, при котором пользователь выдыхает свою чакру Стихии Ветра на оружие, чтобы увеличить его остроту, радиус действия и летальность. Например, пользователь может оснастить чакрой Стихии Ветра кунай, в таком случае он напоминает импровизированный скимитар или же сюрикен, дабы увеличить их размеры и режущую силу.

Стихия ветра: Острый воздух
https://pp.userapi.com/c855028/v855028652/96205/47VhRIVA93s.jpg
Вид: ниндзюцу
Классификация: стихийное ниндзюцу
Свойство: Футон
Тип: Атака, поддержка
Ранг: В
Дальность действия: на оружие
Ручные печати: Не требуются
Чакрозатратность: 3 в пост

режим

Senninka

Сеннинка - способ достижения режима мудреца, используя особую телесную жидкость в своём организме. Данная сила крови позволяет пользователю постоянно собирать природную энергию вокруг себя, будучи даже в движении. Ещё одной особенностью этой способности является аномальная реакция организма пользователя на природную чакру в его организме, которая проявляет себя в виде разнообразных трансформаций тела. Минусом данной силы крови является то, что если её обладатель не владеет искусством сендзюцу, то в конечном итоге, впитав в себя слишком большое количество природной энергии, он впадает в бешенство, сопровождаемое острой жаждой убийства и даже частичным изменением личности, а также неконтролируемой трансформацией. Те же, кто способен соблюдать баланс природной энергии и чакры в своём организме, могут использовать данную способность без всяческих рисков и входить в идеальный режим мудреца, имея только лучшее от Сеннинки.
Также обладатели данной способности по каким-то причинам могут общаться с животными.

Первый уровень
При активации первого уровня Сеннинки, теле пользователя начинает распространяться специальный узор, напоминающий колючую проволоку. Он может заполнять тело лишь частично, а может и полностью покрыть его. В этом состоянии пользователь получает усиленные физические характеристики (силу, скорость, прочность, выносливость и реакцию), а также может использовать различные частичные трансформации при должном контроле способности.
+ 1.0 к скорости
+ 1.0 к силе
+ 15 к чакре
+ 0.5 к силе техник ниндзюцу
- 7 чакры для входа в режим

Второй уровень
При активации второго уровня Сеннинки, тело Тенгена меняется не слишком сильно. Сам он становится несколько массивнее, грубеет и сереет кожа, волосы теряют цвет и седеют, отрастает пара массивных рогов и когти. В этом состоянии пользователь получает усиленные физические (силу, скорость, прочность, выносливость и реакцию) характеристики, а также может использовать различные частичные трансформации при должном контроле способности. Также при переходе на второй уровень даже по собственному желанию, пользователь автоматически теряет рассудок, впадая в бешенство с частичным изменением личности и непреодолимой жаждой убийства.
+ 2.0 к скорости
+ 2.0 к силе
+ 15 к чакре
+ 1.0 к силе техник ниндзюцу
- 7 чакры для входа в режим

Примечание:
- При переходе с 1 на 2 уровень получаемые бонусы суммируются.
- Возможен переход сразу на второй уровень, однако в этом случае стоимость чакры 1 уровня прибавляется к стоимости 2 уровня. Тоже самое и с бонусами получаемыми от первого уровня, они суммируются ко второму.

Трансформация Мудреца
http://s8.uploads.ru/t/hlBUX.jpg
Вид: Ninjutsu
Классификация: http://s5.uploads.ru/t/i6RID.png Kekkei Genkai, Fighting Style, Senjutsu
Свойство: Отсутствует
Тип: Поддержка, защита, атака
Ранг: Отсутствует
Дальность действия: Отсутствует
Ручные печати: Отсутствуют
Чакрозатратность: 7 (7)

всякое

Чакра: 60-3=57-3(техника)-7(режим)+15(режим)=65
Актуальные параметры: сила - 3.5, скорость - 4

Отредактировано Tengen (2019-12-14 23:15:07)

+2

6

И все-таки, я жив. По моим венам будто бы побежала другая кровь, принеся с собой невиданные до сих пор силы. Тело стало легче и крепче – прекраснейшее чувство, если так рассудить. В основном, люди становятся сильнее постепенно, сами того толком не замечая. И получать такой вот прилив жизненной энергии в пару мгновений счастливится немногим. В основном, я обзываю этот свой талант проклятием. Ведь из-за него я стал тем, кем являюсь – куском говна. Возможно, в любом случае я не смог бы стать хорошим человеком. Вероятно, я просто ищу повод себя оправдать. И все же, мне кажется, что именно наследие моих предков – сия чудная способность – окончательно испортила меня. Я все свое детство боялся сам себя, точнее даже – того, что я мог сделать. Я не контролировал себя и любой внешний раздражитель мог сделать из меня монстра. Потому, наверное, я так невзлюбил людей – они ведь так любят трепать друг другу и, разумеется, мне в том числе, нервы. Я тут же закипал и дело не обходилось без кровопролития. И именно потому, я так подозреваю, я и выработал в себе ту самую привычку – всех вокруг оскорблять и принижать – чтобы они не подходили ко мне ближе, чем стоило бы. Я огородил себя собственной зоной комфорта и каждую попытку посторонних в нее войти я прерывал в зачатке. И стал-таки всеми ненавидимым ублюдком. Действительно искренне меня любят, наверное, только мои родственники – да и те весьма умеренно, без излишней чувственности. И до си пор я не могу понять, действительно ли меня устраивает сложившаяся ситуация или я просто пытаюсь оправдать собственную неспособность сблизиться с изначально посторонними для меня людьми. Возможно, я посылаю всех к черту просто потому, что привык. Или потому, что боюсь. Боюсь людей вокруг. Пожалуй, мне стоит записаться на сеанс к психологу. Быть может, он научит меня дружить. Или вобьет в крышку гроба моей социальности последние гвозди. Стоит, наверное, попробовать. Если, разумеется, я переживу этот и пару ближайших дней. Надо бы постараться…

…постараться не умереть самому и не дать умереть союзникам. В первую очередь, наверное, Ютаке. Но и командира спасти было бы неплохо. Забавно, как самонадеянно я начал размышлять, получив такой, по сути, незначительной приток сил. Ведь с тем же командиром, вероятно, я все еще не мог бы тягаться. Тем более – спасать его. Пусть он и дурак, но дурак куда как старше меня, вероятно, опытнее и, почти наверняка, сильнее. Даже теперь, когда рисунок разошелся почти что по всему моему телу. Тем более, что мыслить ясно мне становится все тяжелее. Я будто бы вижу запахи, в первую очередь – вонь чужой грязной, но все же аппетитной крови. Еще утром я размышлял о том, как мерзко было бы опускаться до каннибализма. А теперь, куда как более голодный и разгоряченный, я буквально пускал слюни при виде оголенных ран. Я хотел их множить – в том числе, своими же клыками. Вероятно, если я не сдержусь и проклятие меня преобразит еще сильнее, то я тут же накинусь на ближайшего неудачника – союзника или врага – и отгрызу ему щеку. Интересно, вкусны ли человеческие щеки. Остается лишь надеяться, что щека эта будет побритой. Не хотелось бы по итогу выковыривать из зубов чьи-то волосы.

Я, как и полагается подлому трусу, напал на очередного противника, отвлеченного моим союзником, со спины, чтобы разрешить проблемы одним неожиданным, резким ударом. Пожалуй, это была моя самая излюбленная тактика в таких вот неразберихах, где сталкиваются две слабо организованные кучки противников. Натуральный, первозданный хаос. Я удивлен, что никто еще толком не решился на что-то действительно страшное – на какую-либо массовую атаку, что снесет и своих, и чужих. Разве что тот обвал можно было бы таким назвать, но я все еще склонен предполагать, что тогда была случайная разовая акция. Кто-то просто ошибся в расчетах и случайно замуровал не только лишь врагов, но и союзников. Надеюсь лишь, что так сплоховал не один из наших. Хотя, какая уже разница. Там были погребены многие, в том числе и наши. Я уверен, уже этим вечером или, на крайний случай, кто-то из наших более дальних союзников, в данный момент отдыхающих в лагере, завтра будет собирать на этом самом месте уже наши трупы. Надеюсь лишь, что и мое тело в свиток не закинут, чтобы похоронить на одном из многих кладбищ. Не хотелось бы значиться в списке имен, выбитых на памятном камне, под общей графой «падших героев». Пусть лучше буду и дальше считаться ублюдком, но ублюдком живым и здравствующим. Слишком много развлечений в этом бренном и грустном мире, чтобы гаснуть вот так – в случайной потасовке на краю сраного мира.

Возвращаясь к битве, стоит уточнить, что в этот конкретный раз я обделался. Слишком, видно, шумел. Или оказался уж очень приметным с этими моими движущимися по телу рисунками. Но, по итогу, мой клинок так и не дотянулся до спины отвлекшегося противника. Его отбил другой шиноби, вставший между мной и моей добычей. Раньше бы я скорее расстроился, но сейчас, стоя на грани меж привычной рассудительностью и проклятой кровожадностью, я умудрился вспылить и разозлиться. Зря. Махал своей катаной я, вне всяких сомнений, быстрее, чем мой противник. Но он, в отличии от меня, делал это куда как более обдуманно. Выглядело это как спарринг между пожилым мастером и юным подмастерьем. Мои атаки были яростнее, смелее, быстрее, размашистее. А его скромнее, ленивее, но эффективнее, опаснее. Понимание этого и связанная с тем обида лишь сильнее туманили мне разум. Он умудрялся наносить мне лишь царапины, но после каждой из них мое тело будто бы тяжелело. Как же хорошо, что его клинок не был смазан ядом, иначе моя голова бы уже валялась среди камней – столь же тяжелая и, очевидно, бесполезная. Пожалуй, в сражении с таким противником было бы и не стыдно проиграть. Но стыд – последнее, что должно было заботить меня в данный конкретный момент. Я должен был выжить, обязан. Я слишком часто за этот день рисковал своей жизнью.

- Убь…

Твою мать! Он даже угрозу мне окончить не давал, настолько часто острие его клинка оказывалось в опасной близости к моим жизненно важным органам и слабым точкам защиты. Надо что-то придумать, как-то схитрить. Я попытался плюнуть в него, надеясь, что он, как и один из моих предыдущих противников, потеряет равновесие – хоть немного – а следом и стойка его станет менее уверенной. А он только лишь увернулся, но еще и огрел меня ударом ногой по колену. Не смертельно, но весьма болезненно. Да и сам я, в отличии от него, начинал терять почву под собой. Ноги чуть ли не дрожали, руки с уже куда большим трудом держали оружие. Я уже почти сдался, когда вмешался Ютака. Он влетел в нашу потасовку так, будто всю жизнь ждал именно этого момента. Он так крепко врезал своим боевым посохом по моему противнику, что того откинуло на добрых пять метров. У меня бы, наверное, все ребра были бы сломаны. А тому хоть бы что. Приземлился на обе ноги с такой грацией, будто кошкой в прошлом жизни был. Почесал свой бок и вновь занял боевую позицию. По-хорошему, я должен был продолжить атаку моего союзника, выбив из врага все дерьмо. Но данной мне время я потратил на то, чтобы прийти в себя, ибо все дерьмо уже было выбито из меня. Ну ничего, вместе-то мы покажем этому засранцу, где раки зимуют.

Бросив на Ютаку короткий косой взгляд, я понял, как сильно тот напряжен. Видимо, он ожидал иного результата собственной атаки. Получается, противник наш оказался сильнее, чем нам обоим казалось. Оставалось лишь надеяться, что общих усилий нам хватит. Только лишь кивнув в знак готовности, мой новоиспеченный напарник ринулся в атаку. Сам я толком никогда древковым оружием не интересовался – сам им не махал, и против мастеров не сражался. Слабо себе представляю, что с его помощью можно вытворять. И как комбинировать свои атаки с атаками Ютаки вообразить тоже не могу. Оставалось надеяться лишь на импровизацию – что весьма рискованно и в некоторой степени даже глупо. С другой стороны, выбора-то особого и не было. Не оставлять же напарника сражаться с противником в одиночку, особенно после того, как именно ради моего спасения он в бой в принципе и вмешался. Очередная неприятная ситуация, коими и полнился весь этот чертов день.

Атакуя весьма размашисто, Ютака показывал настоящее мастерство. Даже со своей скоростью, я не мог быть уверен, что выстоял бы против него. Слишком быстрые и непредсказуемые атаки для столь массивного оружия. Пожалуй, только чудо спасло бы меня в бою с этим здоровяком. Но его – то есть наш – противник будто бы и не напрягался вовсе. Казалось даже, что он веселился. Очередной маньяк, помешанный на сражениях? Пожалуй, я и сам из числа подобных. Но в куда более умеренной форме. Я люблю бодаться, стучать кулаками, но грань не перехожу и за жизнь свою хоть в коей-то мере беспокоюсь. Этот же будто бы специально время тянул и ждал, когда я уже наконец вмешаюсь в их столкновение, и сражение станет-таки веселее. Долго ему ждать не пришлось. Обойдя его со спины, я провел весьма прямолинейную, но мощную и скоростную атаку. Примерно в тот же момент Ютака наносил очередной свой удар. Противник увернулся от обоих выпадов, пусть и с трудом. На его лице постепенно вырастала улыбка. Как же она меня, боже, бесила. Сам-то он пусть и не урод, но эта его ухмылка выглядела попросту мерзко. По лицу моего напарника стало понятно, что и он взбешен – пусть и старается это скрыть, но получается у него не очень хорошо.

Последующие секунды и даже минуты шли как-то уж совсем скучно. Всем троим, разумеется, было чем заняться – маханием оружием и уворотами от оного. Но бой шел как-то уж слишком равно. Никто не потерял не то что голов, так даже пальцев. Скорее пот, нежели кровь, хлестал из наших тел. Три влажных мужика пытались проникнуть в тела друг друга – странная картина, если так посмотреть. Я, Ютака и наш общий противник, разумеется, старались изо всех сил. Но относились к тому по-разному. Пока мы с напарником ждали, когда же все это уже закончится, враг наш лишь горел энтузиазмом, обжигая всех нас. Если это будет бой на истощение или на терпение, то мы с Ютакой заведомо в проигрышном положении. Надо было оканчивать бой как можно скорее. Дважды я замечал у себя под ногами, когда вся наша троица меняла дислокацию, трупы иных моих товарищей. Время нашего отряда кончалось, ведь в живых, если так посудить, остались лишь мы вдвоем и наш славных командир. И где он сейчас находится, я могу лишь подозревать, ведь, махая своими клинками и палками, мы все на большие расстояния удалялись от изначальной точки сражений.

Постепенно, я начинал ощущать себя дураком. Когда ошибался я – меня прикрывал Ютака. Когда ошибался Ютака - его прикрывал я. Так мы и выживали. Противник же наш не ошибался никогда – ему прикрытие не было необходимо. Это раздражало. Это удручало. Это оскорбляло. Порядок в моей голове трещал по швам. Еще немного, еще совсем чуть-чуть и я пойду в отрыв. Я выкину к черту свою катану, все равно она уже вся зазубрилась, отращу рога, клыки и когти, и выдерну всю мякоть из этого прыткого засранца. Я вытащу и сожру его чертово сердце. Я убьют эту мразь максимально кроваво. Я унижу его честь и надругаюсь над трупом! Я!..

… я не успел. Нанося очередной удар, противник умудрился прорубить боевой шест Ютаки. Кажется, этого не ожидал никто из нас. Воспользовавшись мгновением, я попытался одним махом разрубить врага напополам. К сожалению, сделать то, что планировал, не получилось. К счастью, и полумеры хватило. Пусть я и не поделил противника надвое, но нанес достаточно серьезную рану, с которой он уже был не так прыток и уверен в собственных силах. Шаг, удар, шаг, удар, шаг, удар… Я сбился со счету, сколько раз мне пришлось взмахивать своей катаной, чтобы одолеть этого ублюдка. Но я смог, я справился. Снеся окаянному голову, я тут же вернулся к Ютаке. Тот, бледный, обрабатывал собственную рану. Весьма непрофессионально, если судить со стороны. Но я бы лучше и не справился. Пора с этим заканчивать. Я обнулил действие своего проклятия, вновь став нормальным – дольше поддерживать такой режим было опасно, я мог не выдержать нагрузку и обернуться зверем. Как только последний рисунок сошел с моего тела, на мои плечи будто бы рухнула толща воды. Серьезно, мне казалось, что я стою под водопадом. Усталость и все те полученные крошечные раны, на которые я до сих пор не обращал особого внимания, всем своим скопом ударили по моему самочувствию. Я понял, что пришла пора с этим кончать. Где-то там, чуть выше по горе, кто-то еще вел свой бой. Но следующий противник, которого мы с Ютакой встретим, возьмет наши головы и повесит дома над рабочим столом, как сувениры с охоты. Мы выдохлись. А напарник мой и вовсе может умереть, если помощь ему не оказать. Я убрал катану, обыскал труп врага. Забрал все свитки, что тот при себе хранил, убрал их к себе. Встал, вернулся к напарнику. Помог ему поднять. И вместе мы побежали в сторону лагеря.

всякое

Чакра: 60-3=57-3(техника)-7(режим)+15(режим)=65-15(режим снят)-3(техника)=47
Актуальные параметры: сила - 2.5, скорость - 3

Отредактировано Tengen (2019-12-15 04:27:31)

+1

7

Говорят, что бегать – полезно для здоровья. Разумеется, это так. Если вы уже здоровы. Ежели нет – чрезмерное напряжение болезных телес, вероятно, обернется лишь худшими последствиями. В отдельных случаях все может окончиться смертью, в иных – травмами. Для меня, в данный конкретный момент, подобное сулит, вероятно, только лишь приток нездорового раздражения. Что, возможно, даже хуже. Ведь я – зверь в клетке, как бы напыщенно это ни звучало. И будь, что будет, был бы я один. Но мне мешает присутствие моего дорого новоиспеченного напарника – Ютаки. Честно сказать, он – это, наверное, первый из многих встреченных мною за последнее время человек, коего я не был бы рад раздавить. И пусть, если бы он хотя бы был цел – со своим боевым посохом он мог бы всыпать мне, будь я в любой из своих форм. Он на удивление крепок и силен. Пожалуй, он куда как сильнее меня, если брать в расчет мои стандартные способности. Полагаю, и минуты бы не прошло, как его шест вошел бы в мое лицо и дальше в тело на метровую глубину. Так бы меня и зажарил - на вертеле своем и над огнем. Если бы проголодался, разумеется. А уж голодным он выглядел вполне. И в целом изможденным. Не так, чтобы смертельно. Но краски в некоей мере ушли из его лица. Почти что розовое лицо побелело. Плечи осунулись. И из бока потихоньку уходила кровь. Неприятное зрелище. Он будто снеговик весной - таял и мельчал. Стоило отвести его в лагерь как можно скорее. Скорее, по крайней мере, чем он отбросит коньки и, уж тем более, скорее, чем нас догонят враги. Я часто хвастался крепостью собственного здоровья, ведь был, пусть и не исключительно, но сильнее многих. Среди чунинов – уж точно. Но сейчас, с трудом несущий собственное-то бренное тело, я вряд ли мог толково помочь товарищу. Да, поднимал его, когда он падал; да, ждал, если он вдруг притормаживал; да, следил за окружением вместо него. Но уж нести на себе – увольте. Он мне нравится, но не настолько. И все же, чем он лучше прочих? Если так посмотреть, то хотя бы потому, что не просит меня его бросить. Это было бы жалко. Будто бы человеку, способного бросить другого в беде, нужно на то разрешение. Смешно ведь. Если бы я хотел – я бы оставил его. А раз не оставил – значится, не хочу. Все просто и в меру логично. Ютака и вовсе редко рот открывал. Только по необходимости – не более. Прекрасная черта. Многим стоило бы перенять ее. И я в том списке – первый. Язык за зубами упростил бы мою жизнь. Иногда даже кажется, что и вовсе без языка было бы проще мне жить. Врагов, по крайней мере, стало бы у меня в разы меньше. С другой стороны, если бы враги мне так уж мешали, то я бы их, вероятнее всего, давно бы уже перебил. Не перебил – значится, не сильно надо. Все логично и в меру просто.

Перво-наперво мы, разумеется, перевязали свои раны. Сложно было бы убегать и прятаться, оставляя за собой кровавый след. Было бы прекрасно и запах свой как-то устранить – а воняло от нас так, что и без собаки отыскать можно было бы – да не было у нас для этой цели средств. Если так посудить, то и невидимыми было бы прекрасно стать. И чакру спрятать. А еще лучше – телепортироваться сразу в лагерь. Мечтать – так мечтать. Но обходиться тем, что имеешь – важнейший навык для шиноби. Они славны, по сути, скорее не силой своей или отвагой, но уж приспособляемостью – точно. Скорая адаптация полезнее способности пробивать лбом каменные стены. К сожалению, пусть я и шиноби, более того – шпион в стане врага, но навыки мои, в основе своей, строятся как раз вокруг непосредственного насилия. Прятаться и скрываться я научился лишь стандартными путями. Примерно представляю, на что, при поиске, в первую очередь обращают внимания следопыты. А потому могу, пусть и весьма посредственно, запутать следы. Но даже будь у меня на то время, я смог бы обеспечить лишь минимум мер. А торопясь, и вовсе действовал, как новичок. Есть генины, что справились бы лучше. Но есть и джонины, что справились бы хуже. Оставалось надеяться, что нас преследуют не самые ученые враги. Быть может, их отвлекут притоптанные листы или поломанные ветки, оставленные тут и там. Быть может, они и вовсе поведутся на капли крови, что я проливал лишь там, где выгодно. Или побегут на запах той повязки, что и привязал к случайно подвернувшейся птице. Единственное, что несомненно хорошо в моем природном даре – способность общаться с животными. Пусть здесь их и не так много, но стоило окликнуть – и тут же маленькие пушистые и пернатые друзья отозвались на мой зов. Удивительно, как любят меня животные. Тем более, если сравнивать их с ненавидящими меня людьми. Возможно, стоило бы мне поселиться где-нибудь на отшибе, в окружении зверей. Жил бы там себе спокойно, иногда бы волков, кабанов и медведей побивал, чтобы не расслаблялись. Сказка, а не жизнь. По крайней мере, явно уж лучше той, что я имею. По крайней мере, в данный конкретный момент. В какой-то момент, собирая этим утром трупы, я рассуждал, что мне по рангу верней бы было множить их, а не коллекционировать. Не на того учился, мол. А сейчас вот, избегая вражеского внимания всеми силами, что были мне доступны, я начинаю думать, что утренний мой быт куда как лучше мне подходит. С уже мертвыми у меня ладится как-то лучше, чем с еще живыми. Но предпочтения мои – чушь и чепуха, меняющаяся и зависящая сугубо от обстоятельств. Да и не настолько серьезны его случайные рассуждения. Думать о чем-то отвлеченном для него – единственный способ держать себя в руках, не раздражаясь, не гневаясь и в припадки не впадая, не срываясь.

Долго мы бежали. Ощущение иногда складывалось, что мы либо заблудились, либо попали в путающее нас гендзюцу. В ответ на все мои опасения и предположения, Ютака лишь мотал головой, уверяя меня, что все идет, как надо. Почему-то я доверился ему. Черт его знает, что этот здоровяк умеет. Махает своей палкой он, по крайней мере, достаточно хорошо. Да и в целом кажется и старше, и серьезнее меня. Хотя, как я успел понять, он, как и я, всего лишь чунин. Смею предположить, что он уже стоит на крайнем этапе развития. Еще немного и ранг-то свой повысит. А если нет, то я опускаю руки. Если уж он до сих пор не удостоился повышения, то на что же рассчитывать мне. А ведь занять наиболее серьезное положение в стане шиноби Альянса малых стран – моя основная задача. Для того я столь натужно бери и исполняю все задания, что только попадаются мне под руку – пусть хоть трупы собирать, хоть на улице пыль подметать. Заставят – траву красить буду, цветочки из бумаги собирать и крота в игровом автомате выбивать. Суть одна – работать и зарабатывать славную репутацию. Заставить себя любить я, конечно, не смогу, да и пытаться даже не стану. Но уж уважать – вполне, бояться – уж наверняка, считаться – обязательно. Вижу цель, не вижу препятствий. Кроме одного – надо выжить. Что, разумеется, становится сложнее с каждой прожитой минутой. Еще несколько часов назад, чтобы жить, мне было достаточно дышать. Сейчас же, чтобы выживать, мне приходится бежать, как от стаи волков – а то и хуже, и думать на пределе возможностей внутренностей моей черепной коробки. Честно сказать, становится сложно. Если верить тем птицам, с коими я успел пообщаться, за нами идет погоня. Пусть и не самая серьезная – всего четыре человека. Но даже одного, более или менее здорового, нынче хватило бы, чтобы вытрясти из нас наши души. Что уж говорить о целой команде героев. Тем более, если они окажутся слаженной командой. Стоило ускориться. По крайней мере, они не догадались о моих маленьких шпионах. Скорее всего, не ожидали, что обыкновенные звери и птицы могут встать на мою сторону. Не все способности в нашем мире так уж очевидно – есть те, что не входят в рамки стандартов. И ко всем, пожалуй, подготовиться было бы невозможно. Пусть они, очевидно, и пытались. Зверье с кусками моей одежды они, к примеру, выловили быстро. И даже что-то начали подозревать, как я понимаю. Иначе не убивали бы пушистых так безжалостно. Считали, наверное, что это был мой призыв. Пусть и смущало их, что зверей я выбирал разных. Обидно даже. Будь во мне хоть на каплю больше силы, чем есть сейчас, я бы вернулся к этим ублюдкам и отомстил за каждого из хвостатых. Те ведь мне доверились, помогли. А взамен получили – лишь боль. Пожалуй, не буду больше ими рисковать. Как кстати, что до лагеря бежать осталось не сказать, чтоб долго. Пожалуй, что я успел бы даже добежать до него, если кто-нибудь, допустим, Ютака, остался бы здесь и приостановил врагов. Или же наоборот.

- Топай. – я указал направление, в коем и располагался лагерь, бросил ему, как кость, те свитки, что украл у врага, а сам развернулся на сто восемьдесят градусов, - Но постарайся поторопиться.

Пожалуй, сейчас я произнес свою самую длинную фразу из всех, что вообще озвучивал в присутствии Ютаки. К счастью, он не стал спорить и сейчас. Видимо, посчитал такой план наиболее рабочим. По крайней мере, на это я и надеялся. Было бы обидно, если бы он просто предпочел свою жизнь моей. Столь низменный, сколь и человеческий поступок это был бы. Не распинаясь, он побежал – побежал, сколь было мочи. Столь шустро, что сомневаться мне времени он и не оставил. Оставалось лишь надеяться, что я доживу до возвращения этого здоровяка. Ну, а коли нет – так пожалеть у меня вряд ли будет. Глубоко вдохнув и выдохнув вновь, я напрягся. По телу вновь пошел рисунок, а покрыл все тело – кожа посерела, комплекция увеличилась, посерела кожа, отросли клыки и когти. Глаза сменили цвет, а вместе с тем из них пропал и отблеск разума. Не успел я начать буйствовать, выплескивая на все окружение – живое и не очень – свою бурлящую ярость, как прибыли враги – как по расписанию. Слишком уж осторожными они казались, будто бы ожидая ловушек. Да и вид мой их, очевидно, смущал. Шиноби привыкли сражаться с шиноби, иногда только – с монстрами. Но чтобы с монстрами-шиноби – это уже реже, значительно реже. Что от такого ожидать они не знали. Не знал бы и я, если так рассудить. Но рассуждать в данный момент я в принципе не был способен. Двигался на поводу ныне важнейшего и первейшего моего инстинкта – инстинкта охочего до крови демона. Идя у него на поводу, я ринулся к врагу. Прямейшим из путей. Мой первый же рывок был столь резок, что, казалось, земля под ногами проваливается. Но скорость, несмотря ни на что, я развивал пугающие. Немногие практики тайдзюцу могли развивать подобную прыть, да и то только в отработанных атаках. А я – обыкновенным бегом. Конечно, попадались и те, кто мог бы превзойти и такие показатели. Но для чунина, да даже для многих новоиспеченных джонинов – это просто дичайший показатель. К сожалению, никакой смекалки или техники к такой скорости в этом режиме у меня не прибавлялось. Все выглядело и являлось максимально простым. А потому, как минимум от первого моего удара, противник умудрился увернуться – сказалось изначальное расстояние и общее его настороженное настроение. Следующего же удара, начавшегося на стыке с окончанием первого, от избежал с уже куда большим трудом. От третьего его спас только лишь выпрыгнувший из кустов союзник. Теперь против меня сражалось аж двое, но количество помогало им не слишком. Вот втроем они начали выступать куда лучше. А уж когда вылез и четвертый, стало тяжко держаться уже мне. Но кровь лишь вскипала – у меня, у всех. Удар, второй, третий, четвертый… двадцатый. Из них прошла по противнику лишь пара. Но и той хватило, чтобы сломать несколько ребер. К сожалению, мне и самому чуть было не поломали рога – буквально. Кажется, уже через две минуты у меня начал мутнеть разум. Уже второй мой разум, тот, что потупее – звериный. Так здорова и ладно мне стучали по лицу, что я о собственной силе начинал забывать. Я рычал, я орал – ничего не помогало. Я проигрывал. С трудом лишь я избегал клинков, но слишком часто попадал под обыкновенные удары. Дважды меня снесли какой-то земляной техникой. Выбили из меня всю спесь. Я даже в этом своем состоянии чуть было не побежал, как побитая псина. Но не успел. Меня огрели чем-то по голове и я вырубился…

режим

Senninka

Сеннинка - способ достижения режима мудреца, используя особую телесную жидкость в своём организме. Данная сила крови позволяет пользователю постоянно собирать природную энергию вокруг себя, будучи даже в движении. Ещё одной особенностью этой способности является аномальная реакция организма пользователя на природную чакру в его организме, которая проявляет себя в виде разнообразных трансформаций тела. Минусом данной силы крови является то, что если её обладатель не владеет искусством сендзюцу, то в конечном итоге, впитав в себя слишком большое количество природной энергии, он впадает в бешенство, сопровождаемое острой жаждой убийства и даже частичным изменением личности, а также неконтролируемой трансформацией. Те же, кто способен соблюдать баланс природной энергии и чакры в своём организме, могут использовать данную способность без всяческих рисков и входить в идеальный режим мудреца, имея только лучшее от Сеннинки.
Также обладатели данной способности по каким-то причинам могут общаться с животными.

Первый уровень
При активации первого уровня Сеннинки, теле пользователя начинает распространяться специальный узор, напоминающий колючую проволоку. Он может заполнять тело лишь частично, а может и полностью покрыть его. В этом состоянии пользователь получает усиленные физические характеристики (силу, скорость, прочность, выносливость и реакцию), а также может использовать различные частичные трансформации при должном контроле способности.
+ 1.0 к скорости
+ 1.0 к силе
+ 15 к чакре
+ 0.5 к силе техник ниндзюцу
- 7 чакры для входа в режим

Второй уровень
При активации второго уровня Сеннинки, тело Тенгена меняется не слишком сильно. Сам он становится несколько массивнее, грубеет и сереет кожа, волосы теряют цвет и седеют, отрастает пара массивных рогов и когти. В этом состоянии пользователь получает усиленные физические (силу, скорость, прочность, выносливость и реакцию) характеристики, а также может использовать различные частичные трансформации при должном контроле способности. Также при переходе на второй уровень даже по собственному желанию, пользователь автоматически теряет рассудок, впадая в бешенство с частичным изменением личности и непреодолимой жаждой убийства.
+ 2.0 к скорости
+ 2.0 к силе
+ 15 к чакре
+ 1.0 к силе техник ниндзюцу
- 7 чакры для входа в режим

Примечание:
- При переходе с 1 на 2 уровень получаемые бонусы суммируются.
- Возможен переход сразу на второй уровень, однако в этом случае стоимость чакры 1 уровня прибавляется к стоимости 2 уровня. Тоже самое и с бонусами получаемыми от первого уровня, они суммируются ко второму.

Трансформация Мудреца
http://s8.uploads.ru/t/hlBUX.jpg
Вид: Ninjutsu
Классификация: http://s5.uploads.ru/t/i6RID.png Kekkei Genkai, Fighting Style, Senjutsu
Свойство: Отсутствует
Тип: Поддержка, защита, атака
Ранг: Отсутствует
Дальность действия: Отсутствует
Ручные печати: Отсутствуют
Чакрозатратность: 7 (7)

всякое

Чакра: 60-3=57-3(техника)-7(режим)+15(режим)=65-15(режим снят)-3(техника)=47-14(режим)+30(режим)=64
Актуальные параметры: сила - 5.5, скорость - 6

Отредактировано Tengen (2019-12-15 07:35:58)

0

8

Будто бы со скрипом, но я все же открыл глаза. Тут же об этом пожалев, я сморщился. Ощущения были те еще, будто бы я всю прошедшую неделю на рудниках без сна и еды вкалывал. В животе урчало, суставы ломало, раны и ранки под бинтами, наложенными на все мое тело, болели и чесались. Неприятное, в общем и целом раздражающее чувство. Это уже не в первый раз, когда я просыпаюсь в таком состоянии. Пожалуй, давно уже должен был даже к подобному привыкнуть. Боль – неотъемлемая часть моей работы. И все же, иногда мне думается, что не просыпаться вовсе было бы куда как легче, приятнее. Как жаль, что меня спасли. Меня ведь спасли, так ведь? Оглядевшись и принюхавшись, я понял, что нахожусь в палатке полевого госпиталя. Никогда не любил всю эту болезную атмосферу, творящуюся в местах общего исцеления. Миазмы ленивой боли так и кружат, приглядись – увидишь. Мотать головой и даже сглатывать было несколько некомфортно. Видимо, мне неплохо так настучали по лицу. Сказал бы точнее, даже не помню. Как сверкали пятки Ютаки, отправленного мной в сторону лагеря, я достать из воспоминаний еще могу, а что происходило дальше – а черт его знает. Очевидно, я перевоплотился. На полную катушку, что бывает редко. И, вероятно, проиграл. Сложись все иначе и раздери я противников на куски, то так бы легко не остановился и напал бы даже на своих, спешащих мне на помощь. В таком случае, вероятно, без жертв бы не обошлось. И меня бы либо добили, либо хотя бы связали. А я, смотрите-ка, перевязан и обмазан всякой якобы полезной для выздоровления гадостью, руки-ноги на месте и в не кандалах. Видать, повезло. Очередной раз за день. Сразу после того, как не повезло. Опять же, очередной раз за день. Интересно, кстати, наступили ли уже следующие или тянутся еще прошлые сутки. Медленно поднимаясь со своей койки, я обратил-таки внимание на окружающих. Где-то там с кем-то там возилась пара медиков, что на меня и внимания толком не обратили. Тел, находящихся на последнем издыхании, здесь пребывало не мало. И ни одного из тех, кто этим утром ушел бы со мной собирать трупы. Я так полагаю, Ютака должен был бы выжить – ведь кто, если не он, привел подмогу? А учитывая, что в сем чудном заведении его ни слуху, ни духу, то, смею предположить, рану ему-таки залатали и он оказался достаточно здоров и крепок, чтобы выбраться отсюда. По крайней мере, на то я и надеялся. Не хотелось бы, чтобы столь обаятельный засранец оказался на том свете раньше, чем я. Тем более, что из нашей команды сорвиголов, помимо меня, выжил только он, видимо. Ну и те самые Токоро и Джун, которых уже черт знает, когда отправили за подмогой. Если окажется, что их убили по пути к лагерю, я, пожалуй, даже посочувствую им. Ежели нет, коли справились, но помощь так и не привели, я и сам, пожалуй, смогу завершить работу наших врагов и откручу-таки двум этим мудакам головы. Полагаю, сделать это будет не так, чтобы сложно. Не без трудностей поднявшись с койки, я натянул на себе всю свою экипировку, аккуратно сложенную рядом с койкой на тумбе, а после пошел к выходу из палатки. Тут-то медики и обратили-таки на меня внимание. Что-то там крикнули мне в след, а я, буркнув что-то в меру обидное, проигнорировал их и вышел. Тут-то меня и встретил Ютака. Вновь розовощекий, пусть и перемотанный пуще меня, он вновь казался живым и бодрым – таким, как должно. Некоторым людям краски жизни к лицу. А вот других бы я предпочел видеть лишь на дне ямы, в гробу, с бледным лицом, закрытыми глазами и скрещенными на груди руками. К примеру, нашего старого-доброго полевого командира. Напарник отвел меня к ставке командования, завел в их полевую палатку. Именно там я нашего недавнего начальника и увидел. Одновременно более измученного и раненого, чем я или Ютака, но и куда менее спокойного. Брызжа слюной, он что-то там доказывал. Очевидно, праведность каждого принятого им за день решения. Оказывается, до начала миссии ему было ясно и четко разжевано, что наша единственная задача – собрать трупы. А вот рисковать и атаковать, множить трупы – нет уж. Он же доказывал, что иного выбора не было. Разозлившись, я вмешался. Без разрешения, разумеется, и весьма в громких тонах. Начался спор. Я уверял, что не были никакой нужды рисковать, что мы могли бы вернуться с минимальными потерями. Командир же кричал, что мы с Ютакой – трусы и предатели. В какой-то мере он был прав. Как оказалось, из выживших он был последним, кто пришел в лагерь. Уверял, что мы его бросили. Пожалуй, так оно и было. Но единственное, о чем я жалею, это о том, что он не помер там. Как было бы приятно в следующий раз, собирая тела, доставать уже его труп из-под завала. От одной мысли о том у меня на сердце теплело. К сожалению, я догадался озвучить эту свою мысль. Видимо, это было последней каплей терпения всех присутствующих. Меня выгнали из палатки, заверив, что дальше разберутся без меня. Вдобавок, в наказание за дерзость, отправили усилением в патруль. Сказали, мол, энергия из меня так и хлещет – надо бы направить ее в верное русло. Прокляв их, я отправился исполнять приказ. Мне так было бы и вправду лучше. Телеса мои несколько размялись, стало проще двигаться. Пусть боль до конца и не ушла, но так даже лучше – будет служить мне напоминанием о случившемся, сдерживающим фактором. Возможно даже, что она удержит меня от глупых решений хотя бы на протяжении пары дней. Заходя в соседнюю палатку, все так же проклиная все, на чем мир стоит, я встретил знакомого мне и почти что ставшего близким распределителя заданий. Пожалуй, до встречи с Ютакой, сея персона была моим единственным собеседником. Сколько раз я заходил в его палатку в надежде получить хоть сколько-нибудь интересное задание. А он отправлял меня то в патруль, то трупы собирать для разведки, то ягоды и травы – для госпиталя. И в этот раз он, разумеется, исключение делать не собирался. Попросил подождать полчаса, как раз через этот-то промежуток времени к нему и должен будет завалиться новый отряд патруля. Я присел, начал пересчитывать оставшееся у меня снаряжение. Два куная, четыре бомбы – световые и дымовые, десяток сенбонов, книга бинго, зазубренная катана – какой-то несерьезный набор, если так посудить, ведь многие мои коллеги носят настоящий арсенал в карманах, а кто-то и в печатях, разбросанных по всему телу. Страшные люди, напичканные оружием под завязку. Когда встречаешься с такими в бою, становится очень сложно привыкнуть к их стилю боя – они сменяют оружие, как иной не сменил бы и рабочие перчатки. С другой стороны, когда оружие у них кончается, они теряют всякую возможность обороняться. Приятно смотреть в лицо врагу, который истратил все свои, казалось бы, бесконечные запасы смертоубийственных приборов. Распорядитель задал мне несколько вопросов – очевидно, чтобы скрасить минуты ожидания. Выцедил из меня некоторую информацию о всем том, что происходило этим днем – о собирательстве трупов, о нескольких наших сражениях. Удивительный человек, если так рассудить. Он умудрялся даже из меня вытягивать что-то, помимо оскорблений и бормотания. Пожалуй, стоило ему начать заниматься допросами. Не пришлось бы даже пыточный набор доставать, хватило бы и его длинного языка, чтобы выведать секреты. Но время в разговоре прошло достаточно быстро и вот в палатку ворвались несколько людей. Всем им и мне в придачу, распорядитель пояснил стандартную задачу и очевидные приемы стандартной техники безопасности, мол, всегда поддерживайте связь и будьте в поле зрения друг друга. Показал нам, какие растения стоило бы собрать, если вдруг попадутся. Командир нашего отряда был очевиден – самый высокий из всей нашей шайки, что кивал на каждое сказанное распорядителем слово. Казался он достаточно серьезным и благоразумным. Оставалось лишь надеяться, что он окажется лучшим командиром, чем тот, что повел собирать меня трупы. Лишний раз представившись и раскланявшись, мы выдвинулись по заданному маршруту. Смеркается уже – день к концу подходит. Прекрасная погода, если так посмотреть, прохладный ветерок, тишь да гладь. Люблю я, когда меня окружает первозданное спокойствие природы. Лишь бы люди не понабежали, да не испортили все своим назойливым существованием. Вот так, гулять и прогулкой наслаждаться, полезно для здоровья, уж для психического – точно. Я опять начал подзывать к себе птиц. Они, поочередно приземляясь мне на плечи, щебетали всякое. Прочие же мои коллеги смотрели на это с явным подозрением в глазах. Люди любят смеяться над тем, что я разговариваю с животными. Ровно до тех пор, пока не начинают осознавать, что животные мне отвечают – весьма ясно и членораздельно. Я ведь, если постараюсь, могу и змею какую на врага своего натравить. Подброшу в кровать, заставлю за язык укусить – так та, если артачиться не станет, возьмет и укусит. Лишняя причина для окружающих меня недолюбливать. Возможно, будь я чуть более приятным человеком, то эта причина была бы, напротив, лишний для того, чтобы меня любить. Но все есть так, как есть. И менять я ничего не собираюсь. Прыгая по горам, залезая то туда, то сюда, я постепенно собирал к себе в рюкзак разнообразные растения. Где-то трава росла, где-то даже ягоды. Я не очень хорошо разбираюсь в том, какие из них полезны, а какие вредны. Но ведь и есть их не намерен. Сорву все, что увижу и что покажется мне нужным, принесу в лагерь, а там уж более ученые медики разберутся. В конце концов, главная-то моя задача – ходить вокруг лагеря, осматривать окрестности, следить за периметром, защищать оставшихся. А собирательство – дело второстепенное. Разумеется, оплачиваемое и полезное, но все же не обязательное. Почти что медитативное занятие, если так посудить. Голову, по крайней мере, прочищает очень даже здорово. Мысли в порядок приводит подобное вот однообразное дело. Да и тело разминать помогает. Ранки все еще щипали, но я уже начинал привыкать. Суставы более или менее приходили в норму. Челюсть будто бы сдуваться начала, а то до сих ощущение было, что она втрое больше от нормального размера. Не слишком долго мы так гуляли. Часа два – не больше. Сделали несколько кругов, но не нашли ничего подозрительного. Зато растений собрали столько, что на год хватить должно – разумеется, лишь по моим прикидкам. Медики, вероятно, опять жаловаться начнут, что мы ничего толкового не принесли. Сами бы попробовали в сумерках травы и ягоды собирать – их и днем-то найти не так просто. Закончив с обходом и сдав наряд следующей смене, мы вновь отправились в лагерь.

всякое

Чакра: 60 - восстановлена, пока спал.
Состояние: боль осталась, как и некоторые незначительные раны, но в общем и целом - к работе и к бою готов.

Отредактировано Tengen (2019-12-15 19:19:03)

0

9

Вернувшись из патруля, сдав собранные растения и отчет, все мы разошлись кто куда. Лично я предпочел дойти до полевой кухни и выпросить у них хоть что-нибудь пожевать. Благо, сильно унижаться не пришлось и меня вскоре накормили. Поев, ушел к своей палатке. Ну как, к своей. Обреталось нас там целая дюжина. Кто-то из моих соседей в меру собственной испорченности развлекался: читал книги, играл в карты, просто разговаривал. Были и те, кто уже завалился спать. И ведь верный выбор. Здоровый сон – штука важная. Особенно, когда от бодрости твоей зависит не только лишь твоя, но и чужие головы. Я присел на табуретку рядом с собственной койкой. Начал потихоньку снимать свое снаряжение. Как вдруг в нашу палатку залетел встревоженный паренек. Единственный житель наших скромных хором, что до сих пор отсутствовал, а по совместительству и старший наш товарищ. Взмыленный, он прорычал что-то о срочном сборе всех работоспособных бойцов. Пророкотал что-то про пять минут, полную экипировку и боевую готовность, после чего вылетел из палатки столь же стремительно, как и вбежал в нее. Кажется, что-то пошло по жопе. Нормальная ситуация для здешних мест, если так рассудить. Для меня последнее время и вовсе было окрашено в алые тона. Скрипнув зубами, я начал натягивать на себя все то, что уже успел снять. Отдохнуть мне толком, кажется, никто уже не даст. Можно было, конечно, никуда не идти, оправдывая себя тем, что я еще не выздоровел и не отдохнул. Но разве ж кто-то стал бы меня слушать сейчас или уважать за подобный поступок после? Не сказать, чтобы конкретно и лично меня волновало чье бы то ни было мнение из ныне присутствующих в округе. Но совсем уж плошать и записывать себя в списки бесполезных и трусливых мне бы не хотелось. Я до сих пор не уверен, не убедил ли командир вышестоящее начальство в том, что я и Ютака – предатели и трусы. Давать ему лишнее доказательство на сей счет в мои планы не входило. С другой стороны, вновь идти на поле брани я тоже не торопился. Я с таким трудом избежал смерти сегодня, что разбрасываться жизнью мне нынче хотелось меньше, чем когда-либо. И все же, выбора не было. Приказ – есть приказ. Если меня решат отправить в пекло, то я шагну туда. В том и заключается моя чертова работа. Глянув в последний раз на зазубренное лезвие своей побитой катаны, я убрал ее в ножны и вышел из палатки. И ведь даже не последним. Очевидно, что кто-то из моих соседей стремился на встречу со смертью даже менее охотно, чем я. Пожалуй, этот человек явно умнее меня. Добравшись до палатки командования, я встал в общий строй. Старший начальник хаживал туда-сюда вдоль передней шеренги и выдвигал душевные речи. О том, как дорога нам родина. О том, как слабы те, кто стоит за нами, как за щитом – мирный народ. А том, насколько все плохие и жестокие по ту сторону фронта. Вдохновенно глаголит – язык давно уже набит на это дело. Не будь я так устал, не будь я уныл, не будь я проклятым шпионом, то, быть может, даже разгорелся пламенем патриотизма. Но все же, я – это я. Тот самый Двухголовый Тенген, которого даже на родине-то невзлюбили. Тот самый Щелкун, который пролил крови союзников ни меньше, чем врагов. Тот самый бездомный Лило. Зато те, кто окружал меня, будто бы расцветали от каждой вымученной фразы нашего бравого начальника. Голова политика, а кулаки-то – бойца. Мужик одним лишь своим видом внушал уважение. Не удивлюсь, если многие умрут сегодня на передовой просто потому, что захотят быть на него похожими. Опасен человек, что может вести за собой стадо бездумных дуболомов. И все же, он далеко не так же хорошо, как истинный мой хозяин – Орочимару. Тот уж, бледный уж, умел обрабатывать людей куда как лучше. За саннина люди готовы были рвать собственные глотки. Топить в собственной крови врагов. Идти на худшие из злодеяний. Одна половина жителей Ото боится своего бессменного лидера, а другая – до одури боялась. Лучше сгореть на костре, чем попасть в одну из склянок змеиного лорда. Отгоняя мысли о бледнолицем, я вновь прислушался к словам нашего словоохотливого оратора. Как раз вовремя, ведь он только что перешел к пояснению плана. На самом деле, план был до жути просто – убивайте, но не умирайте, слушайте полевых командиров. Как оказалось, враг уже выступил в нашу сторону. И все, что нам оставалось, это встретить его на удобной нам территории. Численность врага нам известна скорее приблизительно. Общая сила врага – уж и подавно. Одна надежда – что он о нас знает даже меньше. Хорошо это или плохо, но речь начальника оказалась достаточно короткой. С одной стороны, даже так я устал ее слушать. С другой стороны, чем скорее кончаются разговоры, тем раньше начинаются действия. В данном конкретном случае под действиями подразумеваются смертоубийства и все прочие связанные с тем кровавые жестокости. Ладно, в конце концов, раньше начнем – раньше окончим. Надеюсь, окончу я не раньше прочих. Сразу после речи, начали распределение личного состава. В основном, все работали в привычных уже компаниях и командах. Но меня, как и некоторых других, вывели из строя в отдельную группу. Долго гадать не пришлось, всем покалеченных и раненных, но более или менее пригодный для боя, решили отделить от всех прочих. Понял я это сразу, как увидел в их числе Ютаку. Да и прочие, если приглядеться, то хромали, то в бинты наряжены были – все, как подбор, бойцы, пусть и временно, но вышедшие в тираж. Будь я чуть менее уставшим и чуть более здоровым, я бы, возможно, начал возмущаться – почему, мол, меня, такого славного бойца, поставили в одну кучу с какими-то калеками. Но, вот честно, боль в плече и некоторые свежие воспоминания голову мою охлаждали эффективнее октябрьских дождей. Спеси мне за прошедший день убавили знатно. Хватит урока, я так полагаю, на пару недель. Во главу нашей отчаянной компании встал неизвестный мне джонин. Распыляться на пространные речи он не стал. Объяснил нашу задачу коротко, но внятно. Мы – лишь резерв. Точнее даже, резерв резерва. Основная наша задача – вытаскивать раненных из гущи сражения. По возможности и по нужде – помогать тем, кто не справляется сам. Собой чрезмерно не рисковать, смотреть по сторонам. По крайней мере на словах, задание наше кажется наиболее простым из всех возможных. Стоять за спинами союзников и поддерживать их. Слабо себе представляю, как я вообще мог бы кому-либо помочь, ведь нет у меня ни одной поддерживающей техники. Но я сам в последнее время умудряюсь удивляться собственной прыти. Долго размусоливать у нас не получилось, была подана команда к действию. Союзники начали утекать из лагеря натуральными потоками. Будто бы саранча вылетала из своего логова. У саранчи вообще бывают логова? Не суть. Одним из последних, лагерь покинул наш отряд. Если пока я ходил в патруль, на улице лишь смеркалось, то теперь уж совсем ночь. К сожалению, я не из кошачьего племени. В некоторой степени, мне было даже страшно выступать на врага в такое время суток. Я не привык сражаться ночью, к тому я не был приучен. Если вдруг на меня нападут в ночи, то я толком и среагировать-то вряд ли успею. Проклятые шиноби. Почему мы, как самураи, не может сражаться прямо – две стены, слепленные из мяса и металла, движущиеся друг на друга. Как было бы легко встретить противника в чистом поле, сразиться с ним честно и с честью умереть. Если уж я и прожил жизнь подлецом, то хоть уйти из нее хотелось бы по-человечески. А так. Не успею я понять, что это там, в кустах, блеснуло, как нож врага уже войдет мне в печень.

Вдалеке послышались взрывы, треск, вопль. Кажется, началось. Где-то блеснула молния, где-то воспламенились деревья, где-то сошел оползень. Интересно, был ли хоть один шиноби в моем отряде, кто был бы урожденным жителем страны Гор, в коей мы сейчас погибаем, или хотя бы страны Медведей, от которой сейчас и оттягиваем силы Ивы. Лично меня с этими странами не связывало вообще ничего. Мне было раньше и плевать сейчас, что на тех и этих землях творится. Неужели, если страна Земли захватит себе еще и эти территории, то случится что-то плохое. Что такого они здесь сотворят, что все так противятся? Я бывал в их стране и даже в скрытой деревне. И все там живут вполне себе неплохо – как и везде, если так посмотреть. Не учинят ведь они там террор, разруху. Возможно, я плохо разбираюсь в политике. Вероятно, я недостаточно заинтересован в вопросе. Скорее всего, во мне говорит еще и моя дичайшая усталость. Но я действительно не вижу ничего настолько ужасного в том, чтобы объединиться. В конце концов, им все равно пришлось вступать в тот же Альянс. Неужели война на стороне малых стран им приятнее и выгоднее, чем объединение с чертовой Ивой. Пожалуй, мне попросту не понять. Не того я полета птица, чтобы решать судьбы народов. Я – лишь палка, которой бьют врагов. И всем плевать, сломается ли эта палка в итоге. Лишь мне не плевать. Надо бы поберечь себя. Надо бы спрятаться-таки за спинами моих товарищей. Я сегодня достаточно геройствовал – хватит на отдельную книжку, которую я бы назвал «сборником скучных рассказов одного неудачника». Надеюсь, в конец этой книжки будет написан лет через шестьдесят хотя бы. «Он умер во сне, с улыбкой на лице» - прекрасный, пусть и заезженный конец. Еще пара таких мыслей и я уйду в монахи, отпевать свои грехи. Грехов у меня много, петь придется долго. Там, глядишь, и облысею.

Постепенно, следуя приказам нашего новоиспеченного начальника, мы расплылись по полю битвы. Кого-то отправляли оттаскивать наших же союзников к лагерю, кому-то приходилось добивать раненных врагов. Двоим повезло меньше других и им пришлось конвоировать к нашему полевому штабу пойманного и связанного, но все еще живого и сопротивляющегося противника. Геморрой это был тот еще. В лучшем случае, два наших товарища вернутся без зуба-другого и все в синяках, а может быть и хуже – враг-таки освободится и перебьет их. Моего бы терпения не хватило, чтобы тащить брыкающееся тело. Первым же ударом добил бы ублюдка сгоряча. Пришлось бы, конечно, оправдываться перед начальством. А оправдываюсь я из рук вон плохо. Но уж как-нибудь наверняка справился бы. Лучше уж так, чем если бы он мне ногу отгрыз.

Отредактировано Tengen (2020-01-04 06:16:47)

0

10

Я бы и рад был сказать, что устал. Но, во-первых, чтобы устать, нужно для начала отдохнуть. Все мои силы и все мое терпение кончилось еще… когда я только родился, наверное. А, во-вторых, никто бы меня и не послушал. Если приглядеться, многие из наших ныне пребывают в подобном моему состоянии. Кто-то был перевязан, кто-то прихрамывал, а некоторые двигались так, будто бы им стало наплевать, выйдут они из боя живыми или мертвыми. Оставалось лишь надеяться, что я не опущусь до того же состояния. Как бы и когда бы я не проклинал выпавшую мне участь, но суть не меняется – смерти я себе не желаю. Иной бы мог предположить, что я активно ищу свой конец. Но нет. Я ищу драки, а не чьей бы то ни было гибели. И именно потому конкретно сейчас, находясь в опасной близости к эпицентру боевых действий, я стараюсь не шуметь и не отсвечивать. Пусть на ноги меня и поставили, но тело во многих местах еще болело. Более того, слушалось оно меня уже не столь отзывчиво, как еще лишь пару дней назад. Суставы скрипели, колени подворачивались, конечности на команды реагировали как-то замедленно. Надежда была лишь на то, что адреналин успеет подсобить чуть раньше, чем моя голова отделится от тела. Кто-то что-то прохрипел поблизости, отвлекая меня от дурных мыслей. Достав катану, я начал пробираться сквозь кусты, пытаясь не попасть в ловушку и понять-таки, кто там что хрипит. Вылезши в нужном месте, я увидел человека, перемазанного кровью, явно выглядящего нездоровым. Не был я никогда врачом и вряд ли когда-либо стану. Какие-то там уроки полевой медицины я, быть может, когда-то давно и проходил. Но изначально я знал немногое. И то немногое успел уже трижды позабыть. В первую очередь, разумеется, я отыскал на его теле протектор. Многие обвязывали его вокруг головы. Но некоторые индивидуальности, как, к примеру, я, догадывались размещать его на случайном куске тела. Кто-то вокруг шеи обматывал, иные же крепили поверх ремня. Этот же, что удивительно вдвойне, держал свой протектор в руке. Приглядевшись, я понял, что его железка имела на себе тот же рисунок, что и моя. Но все же, какого хрена? Почему он держал ее в руки. Может быть, сорвал со лба противника в последний момент? Я огляделся, но тела его врага я не увидел. А тот вряд ли бы отдал свой протектор без боя. Без боя здесь никто и ничего никому бы не отдал, в том и есть суть войны. Спрашивать его, откуда он вынырнул и за кого воюет, полагаю, было бы бесполезно. Бросить его я не мог. Вдруг его спасет кто-то иной из наших. Он ведь так и выжить сможет. А после – рассказать все и красочно описать, кто и когда бросил его на поле боя, умирающим. Внешность у меня не слишком выдающаяся, но другого лиловоголового в наших рядах я до сих пор не встречал, тем более – со столь примечательным ежом вместо прически. Проще всего было бы парнишу прирезать и бросить его хладный труп разлагаться. Вряд ли бы он оказался первым, кого на этом поле боя убил союзник. Тем более, что мне он – никто. Более того, пусть он об этом и не подозревает, но служим мы разным господам. Он – главнокомандующему Ягамото Аритену, я – старому ублюдку Орочимару. Никак не могло выйти так, что б мы с ним действительно были союзниками. Возможно даже, что в будущем мы встанем по разные стороны линии фронта. И тогда уже он убьет меня. Я подставил кончик катаны к его горлу. Взгляды наших глаз встретились. Что он мог прочесть в моем – я не представляю. Но в его взгляде читался страх. Самый натуральный, первозданный. Минуту назад он уже был готов умереть, хрипел и булькал собственной кровью. Десять секунд назад, завидев меня, он, возможно, воспрял духом. А сейчас он буквально на глазах вновь терял всякую надежду. Я тяжело вздохнул… и убрал катану в ножны. Размазня! Слабак! Глупец! Хуже того – мертвец! Как же я был на себя же зол. Зубы мои скрипели так, что стоило начать беспокоиться за их целостность, чего доброго – сотрутся в ноль. Я опустился на колени. Быстро оглядел раненого. Тыкнул пальцем в несколько мест, чтобы понять, откуда кровь идет. Пережал, что мог. Перевязал, чем мог. И закинул ублюдка себе на спину. Как же, черт возьми, было бы легко ему убить меня из такого положения. Здесь бы даже оружие не понадобилось. Одного пальца хватило бы. А у него свободны были все десять. На каждом шагу я представлял, как он прокусывает мне шею. Как выдавливает мне глаза. Как вытаскивает один из оставшихся у меня кунаев и тут же вонзает его мне под ребра. Как он хватает меня за шею и давит, и давит, и давит… и душит. Как мое тело падает на землю. Напоследок я наверняка бы еще и ударился лицом о корень. Вот так, легко и непринужденно, окончилась бы моя жизнь. Он бы встал над моим телом. Поправил бы жгуты и повязки, что я соорудил по всему его телу. Как он ехидно усмехается, глядя на мое бездыханное тело. Как плюет на мой хладный труп. После чего просто уходит. Чтобы погубить уже следующего шиноби альянса. И все потому, что мне не хватило духу добить умирающего. Поэтому, возможно, я бежал к нашему лагерю быстрее, чем, по идее, мог бы. Выдавливал из себя все те силы, что успел накопить за короткий мирный промежуток. Со стороны могло бы даже показаться, что я так тороплюсь, чтобы спасти своего драгоценного союзника. Но нет. Я лишь боялся сам умереть. Да, пожалуй, страх – именно то чувство, что обуяло меня сейчас. В другое время я мог бы хорохориться, утверждая, что страх мне неведом. Но, на деле, я – такой же, как и все. Я люблю жить. Я не хочу умирать. И чей-то клинок, приставленный к моему горлу, может меня испугать. Быть может, в пылу сражения я бы не обращал внимания на этот страх. Но сейчас, не зная, ожидать удара или нет, я не мог отогнать это гнетущее ощущение холодного дыхания смерти. Сам того не осознавая, я добрался до лагеря. Меня чуть было не убили свои же, охранявшие вход, потому как я растерялся и сперва забылся представиться. Проверив мою личность, меня обозвали идиотом, но пустили внутрь. Тогда я добежал до палатки медиков и сбросил-таки вялое тело со своей спины. Как оказалось, мой подопечный, внушивший мне столько неприятных чувств, уже успел потерять сознание. Все то время, что я трясся о собственном благополучии, он, видимо, страдал. Страдал достаточно, чтобы провалиться в сон. По крайней мере, меня уверили в том, что он все еще жив. Похвалили даже. И я был рад. Но не тому, что он выжил. А тому, что выжил я. Некоторый люди не заслуживают доверия. Я, к примеру. Но, что важнее, некоторые люди попросту не умеют доверять. Я, к примеру. Велика вероятность, что следующий раненный, кого я найду, все же умрет от моей руки. И не важно, на чьей стороне он сражался до сих пор. Я побрел обратно в лес, на поиски уже следующего еле живого тела. Но тут меня окликнули. Я обернулся. И увидел Ютаку. За то время, что я его не видел, здоровяк умудрился заработать еще пару-тройку ранений, которые тут же и перевязали. Обменявшись парой фраз, мы сообща решили, что, работая вместе, мы доживем до окончания всего этого циркового представление куда как вероятнее. Пусть лицо мое и передавало крайнюю степень недовольства, но, уж поверьте, я был попросту невероятно рад. Всяко проще было бы тащить того парнишу, зная, что позади бежит Ютака и приглядывает за каждым его действием. Люблю хвастаться тем, что привык работать в одиночку. Но это лишь потому, что немногим я могу доверять. Здоровяк же как раз в том малом списке лиц, которым, время от времени, я мог бы доверить свою спину. Казалось бы, познакомился я с ним не так уж и давно. Но за это время он, в отличии от многих, ни разу не успел меня подвести или даже огорчить. А ведь что-что, но огорчить меня достаточно легко – тут уж и стараться не надо. Мы побежали в лес, ориентируясь на шум сражений. Честно сказать, передвигаться мы могли бы и быстрее. От нашей расторопности, как-никак, зависели многие жизни. Но вот ли не плевать? К черту всех, вот серьезно. Каждый, в первую очередь, должен беречь себя. А уже после, пользуя оставшиеся очки удачи, спасать и остальных. Если бы все, кто сражается, достаточно хорошо бы охраняли себя, то и от нас бы с Ютакой не требовалось бы ничего. А раз уж не можете спасти себя сами, то и не жалуйтесь, что и иные не торопятся вас вырывать из цепких лап смерти. Ютака бежал первым, а я – вторым. Другой бы на моем месте оправдывал бы это тем, что прикрывал спину своего товарища. Но я далеко не столь же лицемерный и признаю, что просто прикрываюсь спиной своего товарища. Сколько бы уважения я к нему не испытывал, но своя шкура дороже. Я его на днях уже успел разок спасти, ныне же настала его очередь расплачиваться. До сих пор понять не могу, чем я руководствовался, когда остался один против кучки врагов, прикрывая отступление Ютаки. Глупость же, вот честно. В мире существовало бесконечное множество куда более приятных способов умереть. А те ублюдки могли не просто убить меня. Но и на части разорвать. При том, разрывать бы они меня начали уже после того, как закончили бы с пытками. А пытки – дело неторопливое и крайне неприятное. Люди любят хвастать своей железной волей. Говорят, что их никакие пытки не сломят. Но все это – чушь. Единственный способ не сломаться под пытками – это умереть. А уж хороший пыточных дел мастер ни за что не даст своему подопытному умереть. Любой может перетерпеть простой удар. Многие могут перетерпеть простой надрез. Но пытки – это не драка. Пытки – это мастерство куда более разнообразное. В ход идут разнообразные вещества и инструменты, техники и методики. Воображение многих извращенных умов за сотни и тысячи лет существования человечества создало тысячи и миллионы способов принесения боли телам наших, умам и душам. Лучше сдохнуть, чем попасть на стол, предназначенный для пыток. Кто спорит с этим – тот балабол и глупец. Я встряхнул голову, чтобы отогнать лишние мысли. Не стоило думать о худшем, будучи посередь сражения. Лучше уж было бы поразмыслить о том, как избежать худших вариантов, а не о том, как эти худшие варианты будут реализованы. Все реже и реже доносились взрывы и крики. Как и предполагалось, битва будет длиться не слишком долго. Более того, она уже подходит к своему логическому завершению. Оставалось лишь надеяться, что победа будет за союзниками. И продолжать делать свою часть работы - спасать своих, добивать чужих...

0

11

Я бежал по леску. А рядом – Ютака. Пожалуй, не худшее стечение обстоятельств. В конце концов, я мог бежать один. Или не бежать, а лежать в собственной крови. Или, к примеру, мог бы бежать Ютака, а я – лежать-висеть на его спине, испуская последние вздохи. Да какое там, я бы хлюпах и хрипел. Прямо как тот неудачник, которого еще совсем недавно тащил к лагерю я. Нам повезло – бежать глубоко в лес не пришлось. Раненного мы нашли достаточно быстро. Вот только, он оказался врагом. Мой напарник поморщился, глядя погибающего врага. Видимо, внутри он был даже мягче, чем я. Я же достал катану и тыкнул ей в трясущееся тело врага. Туда-сюда. И вот он больше не трясется. Честно сказать, мне и самому удовольствия подобные дела не доставляли. Но будем реалистами: что хорошего с ним случилось бы, если бы я его не добил? Ни-че-го. Он бы все равно умер, но позднее и в мучениях. А ведь он мог бы, допустим, попасть на пыточный стол. Чего я и врагу не пожелаю. Я бросил взгляд на Ютаку. Было видно, насколько происходящее ему неприятно. Однако, он понимал, почему и зачем я это сделал. И не винил меня. По крайней мере, мне так показалось. Кивнув, я повел его вперед. Точнее, побежал сам, а он увязался следом. Казалось бы, еще недавно я причитал о том, что самое время мне прятаться за его спиной, а не наоборот. И что же? Вот я снова в роли ведущего. И все потому, что здоровяку не понравился вид умирающего врага. Кажется, в последнее время я стал слишком мягок. Надо бы эту мягкость из себя выдавить. Пока кто-нибудь другой не выдавил ее из меня вместе с самой жизнью. На этой чертовой войне желающих меня прибить нашлось бы множество. Любой из вражеских шиноби и почти каждый из союзных. Двухголовый Тенген никогда не пользовался популярностью. Кому-то я не нравлюсь потому, что меня бывает сложно понять. Кого-то смущает моя родина. Им кажется, будто бы я – шпион, засланный Орочимару. Знали бы они, насколько их предположения близки к истине. И все же. Кому-то, кстати, достаточно одного моего выражения лица, чтобы преисполниться ко мне презрением. Говорят, мол, лицо у меня какая-то вечно недовольное, а глаза надменность излучают. Ну не бред ли. Хотя, я и сам из тех, кто судит о людях по лицам. Только вот я, в отличии от многих, в этом преуспел. Возможно потому, что я в каждом взгляде вижу намек на предательство. Возможно же потому, что в каждом взгляде действительно есть намек на предательство. Если изначально ко всем относишься с недоверием, то жить становится проще. Тут уж два варианта. Либо люди окажутся такими, как ты и ожидал – и это неплохой вариант. Либо докажут, что они лучше – а это даже хорошо. Это в коей-то мере справедливо, ненавидеть всех вокруг. Несмотря на их пол, возраст, гражданство. Всех метешь под одну гребенку, и все будут в общей степени недовольны. Равенство в лучшем его проявлении. Пробежав еще немного, мы наткнулись еще на пару раненных. Один из них оказался нашим союзником, другой – врагом. Оба они лежали по разные стороны от маленького кратера, оставленного взрывом. Оба находились примерно на одной стадии предсмертного состояния. Вот только одного мы пришли спасать, а другого – убивать. Ютака как-то резко сорвался с места и быстро перешел к активным действиям. Он подошел к хлюпающему врагу, достал у того из сумки кунай и воткнул его ему в шею. Тот пару раз дернулся и замер. Кажется, здоровяк решил показать тем самым свою решимость. Кому он, правда, ее показывал, я так и не понял. Предполагая, что себе. Он так легко отнимал жизни, когда враг шел на него с оружием, находясь с тем в равных условиях. А чтобы добить умирающего, ему пришлось собирать в кулак всю свою решимость. Не такой уж он и плохой человек, этот Ютака. Я не стал дожидаться, пока он придет в себя. А для этого время ему, очевидно, было необходимо. Поэтому я подошел к нашему союзнику. Осмотрел его. Перевязал, где смог. Пережал, где надо. А уже после подозвал здоровяка и вместе мы закинули пострадавшего мне на спину. Мне показалось, что так было бы лучше. Пусть мой напарник придет сперва в себя, а уже после примется помогать другим. Оставалось лишь надеяться, что он успеет среагировать, если вдруг на нас кто нападет. Впрочем, был лишь один способ это проверить. Я побежал так быстро, как только мог. Налегке Ютака легко за мной поспевал. Кажется, он мог бы меня перегнать, даже если бы я не был обременен вообще ничем. Он меня поражал, если сказать честно. Сильный, быстрый, в бою – решительный, а главное – надежный. Почему такой, как он, до сих пор не получил звание повыше чунина? Он был явно сильнее некоторых знакомых мне джонинов. Странно. Впрочем, это не моя забота. Я бежал. И бежал. И бежал. И добежал. В этот раз не забыв на входе представиться и пройти проверку, я-таки проник лагерь. Тут же добежал до палатки медиков и отдал бедолагу на попечение профессионалом. Пробежался взглядом по койкам в поисках того парнишы, что принес сюда в прошлый раз. И не нашел. Поймав мой взгляд, один из медиков сказал, что принесенный мной шиноби скончался. И вновь я скрипнул зубами, чертыхнулся. И ушел. Меня захлестнула обида. С одной стороны, я столько сил потратил на то, чтобы притащить его сюда – и все зря. С другой стороны, если бы я тогда быстрее согласился ему помочь, он, возможно, выжил бы – что еще обиднее. Вместо того, чтобы сразу же повалить того себе на плечи, я сперва приставил клинок к его горлу, подумал и взвесил все варианты. В какой-то момент я хотел его попросту прирезать. Черт! Ютака шлепнул меня по плечу, и в то же мгновение я пришел в себя. Стоило, наверное, его поблагодарить. Но я лишь насупился и побежал в лес. И все же, я все еще ребенок. Такой глупый, упертый и гордый. Пора бы уже и привыкнуть принимать чужую помощь и поддержку. И научиться их должным образом благодарить. А не вот это вот все. На прощание, когда все это кончится, надо будет пожать здоровяку руку и хотя бы удачи пожелать. А не, как обычно бывает, молча развернуться и раствориться в закате. Гордость – дело хорошее, но только в меру. Дальше идет горделивость, а это уже вредно как для чистоты сознания, так и для состояния здоровья. И вновь бежал я первым. Зачем? Черт его знает. Наверное, для того, чтобы первым на копье противника наскочить. Учитывая, с какой скоростью я бежал, вероятность сего высока. Пусть и не на копье, ибо им пользуются редко, но уж на какую-то металлическую конструкцию я точно мог уж налететь. Попросту не успел бы увернуться, если бы попался какой-то аккуратный противник, тщательно выверяющий время для ударов и сами удары. Насколько бы я ни был опасен в лобовом сражении, но грамотно сконструированная и подготовленная ловушка не дала бы мне и шанса. Ведь все-таки все мы – шиноби. И дело наше – скрытное. Воевать вот так, рубя друг друга и взрывая, пусть и не в чистом поле, для нас неестественна. Диверсии и ловушки – наше все. И в них я не так уж и хорош. Пожалуй, стоит исправиться. Книжки умные почитать, учителя неплохого себе найти. А то ведь все, что я умею – это бить лица. Открыто и прямолинейно. А ведь у врага и лица-то может не оказаться. И что тогда делать я даже не представляю, если так посудить. Впрочем, сейчас у меня есть иные заботы, помимо рассуждений о непредсказуемом далеко. Удивительно, но, потаскать тела и побегав, я начал ощущать себя в некоторой степени лучше. Тело свое размял, кровь по венам разогнал. Некоторые места все так же болят, но руки и ноги хотя бы начали слушаться. Пожалуй даже, я и не заметил того перехода от ужасного состояния к нормальному. Теперь можно и в драку лезть. Пусть и нежелательно. Ютака шикнул и остановился. Я – тоже. Оба мы замерли, прислушались. Несколько секунд спустя я понял, в чем дело. Слышался какой-то сдавленный вой неподалеку. Недолго думая, мы ринулись навстречу. Куст, дерево, куст. Я чуть было не поскользнулся на попавшем под ногу влажном корне, но все-таки удержал равновесие. Чем ближе мы подбирались к источнику шума, тем яснее тот становился. Подобравшись почти в упор, сквозь листву кустов мы увидели четырех человек. Один лежал и задыхался, так как подошва второго уперлась ему в горло. Двое других перематывали друг другу свежие раны. Я узнал лежавшего – это был один из моих союзников, джонин. Он еще был жив, но выглядел крайне удручающе. Мысля здраво, уверяю – нам с Ютакой стоило бы уйти. Но здраво мыслить, видимо, в данный момент мог только я. Ютака начал складывать печати. Мне еле хватило внимания, чтобы вовремя среагировать. Встав во весь рост, я сложил пять печатей: тору – у – ину – хитсуджи – татсу. Изо рта моего вылетел воздушный снаряд, который я направил в противника, давившего моего союзника. Здоровяк же выстрелил в двух оставшихся водяной струей. Черт! Как же мне хотелось бы сейчас ударить Ютаку. Но времени на то не было. Я сам не понял, как, но мой противник умудрился защититься. Не теряя времени, я достал достал катану и выдохнул на нее еще немного ветра. Мне с трудом хватило времени, ведь противник уже налетел на меня. Я попытался отразить его удар. Зря. Я срезал конец его клинка, но оставшимся куском он вспорол меня от плеча и до ноги. Мгновение спустя я потерял сознание. Черт!..

…и все же, я – везунчик. Ведь я очнулся. Очнулся, при том, не на столе, предназначенном для проведения пыток. А на койке. Что смешно, на той же самой койке, где я просыпался в прошлый раз. В палатке медиков, разумеется. У меня чертовские болело буквально все тело. Я чуть было снова не провалился в бессознательное состояние. Лишь чудом оставшись в своем уме, я попытался заорать. Но лишь закряхтел. Не было сил даже на вопль. Кажется, в таком состоянии я не бывал уже давно. Быть может, даже никогда. Я бы с радостью покопался в закромах своей памяти, выудив из них более болезненное воспоминание. Но сейчас меня хватало только на жалость к себе. Черт возьми, как же у меня все болело. Жмурясь, я пытался верещать. Подавился собственной слюной. И задергался в чем-то наподобие припадка. Оттого у меня лишь сильнее заболело тело. Ко мне подбежал медик. Что-то там мне вколол. И я снова уснул. Боже, как же приятно было спать – пусть этого я позднее и не вспомню. Ибо каждое пробуждение было мучительным. Пусть постепенно боль и отступала, а меня все более качество латали. Но последующие часы… или дни… были адскими. Чуть позднее мне расскажут, что, в полубредовом состоянии, я будто мантру повторял ровно одну фразу:

- …гори в аду эта сраная страна гор…

Fūton: Kazekiri no Jutsu

Fūton: Kazekiri no Jutsu

Техника при котором, после формирования определённых печатей, пользователь выдыхет воздушный снаряд в форме лезвия, которое запросто может разрезать оппонента насквозь.

Стихия Ветра: Рассекающее лезвие
https://pp.userapi.com/c855532/v855532954/8f6bc/Na9jnI8sl28.jpg
Вид: Ниндзюцу
Классификация: стихийное ниндзюцу
Свойство: футон
Тип: Атака
Ранг: В
Дальность действия: до 7 метров
Ручные печати: Тора ↦ У ↦ Ину ↦ Хитсуджи ↦ Татсу
Чакрозатратность: 7

Fūton: Nekki

Fūton: Nekki

Ниндзюцу Стихии Ветра, при котором пользователь выдыхает свою чакру Стихии Ветра на оружие, чтобы увеличить его остроту, радиус действия и летальность. Например, пользователь может оснастить чакрой Стихии Ветра кунай, в таком случае он напоминает импровизированный скимитар или же сюрикен, дабы увеличить их размеры и режущую силу.

Стихия ветра: Острый воздух
https://pp.userapi.com/c855028/v855028652/96205/47VhRIVA93s.jpg
Вид: ниндзюцу
Классификация: стихийное ниндзюцу
Свойство: Футон
Тип: Атака, поддержка
Ранг: В
Дальность действия: на оружие
Ручные печати: Не требуются
Чакрозатратность: 3 в пост

Прочее

Чакра: 60-7-3=50
Состояние: на грани;
Инвентарь: жилет испорчен, не подлежит ремонту.

Отредактировано Tengen (2020-01-04 09:04:30)

+1

12

Пусть не сразу, но меня-таки подняли на ноги. Раненных в первый день было настолько много, что медики с огромным трудом справлялись с поставленной задачей. Потому они, видимо, сперва лишь вытаскивали еле живых с того света. А полноценно лечили уже чуть позднее. Я им, разумеется, благодарен. И понимаю такую политику, более того – поддерживаю. Они спасли меня, медики – настоящие герои. Но как же, черт возьми, было тяжело в тот промежуток времени между первой стадией лечения и последней. Говорят, я просил меня добить. Получая отказы, я начинал всех вокруг проклинать. Грозился, видимо, даже перебить всех причастных. Как мне позже объяснили, я был у них самым буйным и пугающим пациентом. Не знаю даже, гордиться мне или стыдиться. Буду чередовать, наверное. Повезло лишь, что чека у меня не слетела. Я не превратился в демона. Чудом только, наверное. Кто-то сказал, что я подозрительно рычал. Но как только человеческие звуки сменялись звериными, мне вкалывали успокоительное. Кажется, я сожрал их достаточно много. Благо хоть, что счет мне за них не выставили. Устал бы, наверное, расплачиваться. Что хуже, Ютака умер. Говорят, когда пришло подкрепление, он уже лежал в грязи. А рядом – два трупа врагов. Тот же, ради кого он вообще вылетел из кустов, остался-таки жив. Он оказался одним из наших начальников, если я все правильно понял. Но стоила ли его жизнь таких потерь? Вряд ли. В любом случае, случилось то, что случилось. Обратно здоровяка уже не вернуть. Чтобы в печальных думах совсем уж не тонуть, я, только встав на ноги, попросил дать мне задание. Отвлечься собирался, но не тут-то было. Да, меня похвалили за рвение. Более того, дали дополнительное задание. Вот только проблема в том, что меня отправили собирать трупы. Да. Я должен был заняться тем, с чего все и началось. Распорядитель, давая мне это задание, пошутил, попросив более не начинать подобных сражений. И ведь верно. По сути, вся заваруха и началась с того, что наш отряд полез туда, куда лезть не следовало. Вот только из шедших тогда собирать трупы людей в живых осталось, походу, лишь три человека. Кроме меня, только Токоро и Джун – те, кого наш первый командир отправил за подмогой, те, кто эту подмогу так и не привел. Ну не смешно ли? Выжили самые убогие из всех. Не хватало лишь того самого командира, что догадался в улей врагов своей палкой тыкать. Хоть что-то хорошее эта бойня принесла. Точнее – унесла. Одну лишнюю, мало того, что бесполезную, но даже вредную голову. И все же, на задание я согласился. Иных занятий в любом случае не было. Пусть отвлечься от печальных мыслей о смерти хороших людей мне, собирая трупы, и не получится. Но так хоть руки чем-то займу. Да и выслужусь, что уж юлить. За тем ведь я, по сути, сюда и пришел. Чтобы служить и прислуживать, зарабатывая очки репутации. Я собрал свои вещи, экипировался, проверил снаряжение. Жилет, конечно, уже ничто не спасет. Говорят, мол, без него бы меня и вовсе располовинило. У противника замах оказался тяжелее, чем удар кузнеца молотом по наковальне. Жилет разворотило, да и меня не пожалело. Выжил только лишь чудом. Благо, чудеса меня нынче прямо-таки преследуют. Вот только по карману мне это немного-таки ударит. Надеюсь хоть, за всю выполненную мною работу мне более или менее прилично заплатят. Уж чего-чего, а денег у Альянса должно быть много. Уж мне-то должно хватить, я так надеюсь. Благо прочее снаряжение не так уж и пострадало. Два куная, брошенных во врагов еще при первой стычке, конечно, уже было не вернуть. Но жизнь моя явно дороже, чем четыре сотни рё, что я отдам за два новых ножа. Жилет вот, правда, три тысячи мне стоить будет. Этот удар по карману уже поувесистее будет. Я скрипнул зубами, пожевал, сплюнул. Накинул сумки, подсумки, оружие. Натянул протектор. Поправил одежду. И выдвинулся к месту сбора новоиспеченного отряда искателей трупов. Как оказалось, все уже собрались и ждали только лишь меня. Я не стал извиняться, а лишь молча воткнулся в ряды потрепанных шиноби. В этот раз людей было побольше. Но и задача наша была сложнее. После этой ночки трупов-то накопилось куда как больше, чем в прошлый раз. Нас проинструктировали и разбили на пары. Предупредили о возможной опасности. И только после этого мы отправились собирать трупы. Окружавшие меня сейчас люди в принципе не были разговорчивыми, а уж напарник мой и подавно. Но это и хорошо. Я сам не был настроен на товарищеские беседы. Даже более, чем всегда. Ветер трепал деревья, вызывая тем самым приятный уху звук. Но вот запах трупов могло отогнать разве что торнадо. Не под, конечно, деревом валялось по телу, но все равно достаточно часто. Достаточно, чтобы времени у нас прохлаждаться не было. Кто на что был горазд, так с задачей и справлялся. Некоторые сразу запечатывали трупы в свитки. Многие прочие, подобно мне, попросту таскали тела из одной точки в другую, сгружая их натуральными штабелями. Кто-то тащил мертвецом за конечности, менее же брезгливые закидывали их на плечи и носили так. Если приглядеться, можно было понять, что люди здесь делятся на три категории. Первые носят тела активно, бодро. В надежде, видимо, закончить все быстрее. Вторые же, напротив, контакты с телами старались к минимуму свести, медленно расхаживая по лесу. А кто-то и вовсе пытался спрятаться, оставив работу на других. Таких наш командир вылавливал быстро. И бил. А после – прогонял. Мужик оказался не из терпеливых и не из робких. Очевидно, сильнейший из всей толпы, он вполне мог позволить себе такое поведение. Более того, я его в этом даже поддерживал. Не хочешь работать – выметайся. Имеешь наглость скидывать свою работу на других – получай оплеуху. Пожалуй даже, будь я на его месте, то действовал бы даже более жестко. Я бы из бездельников бы все дерьмо выбивал. Тот же – стукнет и прогонит. Хорошо, что я не на его месте, да. Уже через час нас стало заметно меньше. Зато те, кто остался, работать стали только лишь прилежнее. Не хотели, очевидно, по лицу получить. Или выговор им не прельщал. Или еще что. Не суть. Я сбился со счету, скольких умерших шиноби оттащил в общую кучу. Нескольких я даже узнал. Тех, кто со мной оттаскивал раненных в лагерь. На их месте мог бы оказаться я. Удивительно, почему не оказался. Не просто ведь мог, но даже должен был. Стоило бы радоваться тому, что я выжил. Но какое-то гнетущее чувство было на душе. Будто бы крыса какая скребла. И даже физическая боль, все еще оставшаяся местами в моем теле, не заглушала боль душевную. Как было проще, если бы я был ровно таким, каким меня считают окружающие. Бессердечным и жестоким, кровожадным. На деле же я – размазня. Нытик и сопляк. Держу удар только лишь буквально. Дайте мне по лицу – я улыбнусь и попрошу еще. Пошатните мои устои, и я развалюсь, как карточный домик. Задайте мне вопрос, и я растеряюсь. Послушание – единственная колонна моего характера, кою вряд ли кто сможет снести. Я знаю, кто мой хозяин. Я знаю свое место и свою роль. Я – оружие. Пожалуй, не стоит об этом забывать. Тогда, быть может, меня и чужие смерти трогать перестанут. Да, Тенген, не забывай, кто ты есть, что ты есть. Присев на корточки рядом с очередным трупом, я закрыл тому глаза. Тяжело вздохнув, я закинул его себе на плечо. То ли урча, то ли рыча, потащил его к нашему гнезду. Приходилось обходить кратеры и перепрыгивать деревья. Пару раз я чуть было не уронил труп на землю, когда поскальзывался на влажных камнях и корнях. Неловкая вышла бы смерть, если бы я упал животом на обломленную ветку, а сверху придавил бы меня труп. Не самая славная погибель. Однако, память обо мне будет жить еще долго. Настолько нелепая смерть забудется нескоро. Отнеся труп в общую кучу, я справился, скольких мы уже собрали. Оказалось, около двадцати. Большая часть из которых оказалась нашими же союзниками. Командир предположил, мол, это потому, что сейчас мы находимся ближе к нашему лагерю. Возможно так же, что враги трупы важнейших своих людей уже успели либо уничтожить, либо унести. Как же было на самом деле – черт его знает. Не с моим умом рассуждать о вероятностях. Потому я просто продолжал делать то, зачем сюда пришел. Один труп, другой. Один час, следующий. Время шло медленно, но ведь я и не торопился. Всю работу мы все равно переделать не успеем, всех денег никогда не заработаем. Тела все так же будут множиться. Да и чрезмерно уставать я не хотел. Прошлая моя подобная миссия окончилась печально. Мне пришлось долго бегать. И сражаться. И сражаться. И сражаться. Я уставал, как раб на галерах. В этот раз я буду умнее. Я поберегу свои силы. Сражаться на последнем издыхании – плохой способ воевать, но хороший способ умирать. Вряд ли у противников хватит сил, чтобы нанести нам еще один удар. Но вряд ли у нас хватит сил, чтобы следующий удар отразить. Остается лишь одно – выживать. И уж этот минимум я был обязан себе обеспечить. Постоянно озираясь и следя за окружением, я делал свою работу. Медленно, но непреклонно. Следил, к тому же, и за напарником своим, и за всеми вокруг. Мало ли, что могло случиться. В конце концов, где-нибудь в округе могло остаться ловушка, приготовленная еще для вчерашнего сражения, но так до сих пор и не нашедшая свою жертву, а потому ожидающая и ко всему готовая. Печально было бы наступить на взрывающуюся печать уже много после окончания сражения. Именно поэтому даже с трупами я старался вести себя максимально аккуратно. Да, вряд ли бы они встали и вонзили бы свои клыки мне в шею. Хотя и такое могло бы быть. Но вот растяжку на один из них вполне могли бы прикрепить. Я бы прикрепил, по крайней мере, будь у меня время перед побегом и будь у меня взрывные печати. Обидно было бы, если бы тебя на тот свет забрал уже мертвый шиноби. И, напротив, приятно было бы, уже будучи мертвым, утащить за собой кого-то еще. Да, полагаю, на смертный одр я унесу с собой всех, кого только смогу. Как и полагается настоящему шиноби. Время подошло к полудню. Пришла пора возвращаться в лагерь. После обеда, как я понял, собирать трупы отправится уже другая команда. Раскидав тела по свиткам, мы тронулись в обратном направлении. Следуя все так же, безмолвными парами, мы достаточно быстро добрались до безопасного укрытия. Там командир переписал все наши имена и распустил нас, пообещал достойную награду. Не успел я уйти в свою палатку, как меня окликнул какой-то шиноби. Он попросил меня подойти в палатку начальства и убежал. Я не стал медлить и пришел в назначенное место. Там мне сказали, что я волен возвращаться в центральный штаб. Попросили передать свиток-послание. Я согласился. Кивнул. Вышел из их палатки. Зашел в свою. Собрал вещи. И ушел. Как же меня утомили эти чертовы горы…

===> Центральный штаб Альянса Малых Стран

+1


Вы здесь » NARUTO: Exile » страны Альянса » Восточный фронт Страны Гор


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC