Рейтинг форумов Forum-top.ru

NARUTO: Exile

Объявление

Kenji

главный технарь ролевой
Sho

мастер игры
Yasuo

сюжетник ролевой
Rangiku

дизайнер, сюжетник и немного Гм
Tadashima

мастер игры
Ichiro

мастер игры
Kano

мастер игры
- Я выйду первой в патруль, если ты не против.
Она посмотрела прямо в яркие глаза медового янтаря. Вероятно, необычно было наблюдать от нее излишнюю инициативу, но сидеть и ждать в лагере, поедая себя десертной ложкой было сейчас для Аи смертеподобно. В общем, она была вынуждена, кто бы что не подумал.
Под крик ненасытных чаек высокая волна накрыла покатый бок корабля, достав до единственного круглого окошка маленькой комнатки с четырьмя самыми разносторонними людьми, смыв с него налипшую грязь и пыль. Неизвестно было, смогут ли они с достоинством преодолеть это небольшое испытание судьбы и выйти из него живыми. ... Читать дальше...

Новости проекта:

форум
после небольшого перерыва мы готовы продолжить свою работу!

дизайн
в честь начала осени и предстоящего экзамена был сменен дизайн.

экзамен
начало назначено на 9 сентября. Готовим свитки и оружие!

библиотека
наконец дописана! Со всеми нововведениями можете ознакомиться в соответствующем разделе форума.
Технобук
советуем знакомиться со всеми внесенными изменениями.

Манга, аниме "Наруто" (NC-21) • Локационка • апрель - май 609г.

События игры происходят спустя семьдесят три года с момента окончания четвертой мировой войны шиноби. Смерть Седьмого Хокаге повлекла за собой цепочку событий, которая привела к войне между Кири и Конохой, где последняя потерпела поражение.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NARUTO: Exile » завершенные эпизоды » [FB] all you children touch the sun, burn your fingers one by one


[FB] all you children touch the sun, burn your fingers one by one

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Дата, время: несколько эпизодов начиная с 591 года и заканчивая 606
Страна, местность: Сунагакуре
Участники: Sabaku no Sayuri & Michi

https://i.imgur.com/Z0BuAg8.gif

0

2

[icon]https://b.radikal.ru/b40/2005/45/ed3e2e420b4f.jpg[/icon]Лето 593год.
Яркое обжигающее солнце неспешно закатывалось за горизонт, заставляя небо стремительно менять краски чуть ли не каждые десять минут. Сухой и уже привычный легкий ветерок задувал под объемную, неряшливую толстовку Мичи. Пусть и небольшая, но настолько приятная прохлада после знойной жары днём не могла не радовать пятилетнего ребенка. Он просидел практически весь день дома, укрываясь от прямых лучей солнца. Летом даже бинты на его теле не очень то спасают от моментальных ожогов. Суна, пожалуй, была не лучшим решением для переезда в этом плане, но ко всему можно приспособиться, особенно, когда нет иного пути. Мичи в принципе любит гулять именно в сумерках. Когда загораются огни в жилищах, а большинство надоедливых детей забирают домой. Стоя в дверях и втягивая носом воздух, мальчик был несказанно доволен вечеру. На его лице расползлась широкая искренняя улыбка, а в глазах загорелся огонёк.
Перед тем как куда-то выйти, темноволосому шкету необходимо выполнять ряд условий: проверить каждый участок своей белоснежной кожи, чтобы она была закрыта бинтами, накрыть голову капюшоном, а также настроить себя на "положительный лад к окружающим". Мама постоянно про это твердила: нельзя показывать свою открую неприязнь к кому-либо. Даже если хочется кого-то ударить, кого-то очень злого и вредного, то делать это следует не при посторонних. Открытое насилие в семье не поощрялось, нет, скорее, оно никак не отвергалось, как само собой разумеющееся. Ещё одно проявление чувств, точно такое же как и любовь. На счёт последнего. Мальчик никогда не был обделён любовью матери, с отцом всё гораздо запутаннее.
Мичи старательно проверил каждую белую полоску, подтягивая и поправляя кое-где бинты пальцами. Обулся, накинул капюшон своей тёмно-зелёной кофты и вприпрыжку двинулся вперёд. Пока неизвестно куда, но очень хотелось провести закат глазами. Длинная челка спадала на одну сторону лица, а яркие желтые глаза скользили по полупустым улицам. Это селение ребенку нравилось больше остальных, предыдущих. Здесь просторнее, многолюднее, поэтому затеряться его семье куда проще. Никто не достаёт. Даже обидчиков среди ровесников практически нет. Стоило как-то одного швырнуть через себя и всё - отстали на какое-то время.
Мальчик забрался на знакомую крышу - любимое место для того, чтобы провести час-другой в одиночестве, понаблюдать за окружением, за погодой и почувствовать музыку внутри себя. Иногда она действительно приходит чарующими всплесками и нахлынывает волнами. Звуки ветра, посторонний шум - всё это чудесным образом преображается в голове темноволосого в величественные симфонии. На фоне закатов, рассветов и даже серого густого неба под спокойный равномерный тон дождя. Прекрасное чувство спокойствия и умиротворения переполняет в такие моменты Мичи. Такая его любовь к искусству, пусть даже в таком проявлении, заставляет чувствовать себя живым. Взобравшись мальчик широко расставил руки, поднял подбородок к небу, улыбаясь самому себе.
Какой-то шорох справа. Забинтованного будто сразу обрубило от всего радужного.
- Ты что здесь делаешь? - максимально серьёзно буркнул Мичи какой-то знакомой рыжеволосой девчонке, что тихонько сидела где-то в стороне и по-видимому сама не заметила мальчика.

Отредактировано Michi (2020-05-17 20:12:54)

+1

3

лето 593 г;
пять лет

- Я не думаю, что он когда-нибудь сможет вернуться к работе шиноби, - в голосе утонченной красноволосой девушки звучала грусть, и дедушка Гаара смотрел на нее с каким-то выражением настолько глубоким, что ей, Саюри, было этого практически не понять. Но зато она прекрасно понимала слова, которые говорила ее мать. Кто-то не вернулся с последней вылазки. Кто-то вернулся, но больше никогда на миссию не пойдет. Ее мама, Карура, вернулась с миссии. И быстрым душем она успела даже смыть с себя ту кровь, которой она была забрызгала по возвращении, когда думала, что дочь ее не видит. Какой же она сейчас выглядела уставшей. Каким же Гаара, сидящим рядом с ними, тоже был уставшим. Траур, повисший над этим помещением, можно было бы резать ножом. И Саюри не могла произнести и слова, угрюмо тыкая одной единственной бамбуковой палочкой в лапшу перед собой. Она не хотела здесь находиться. Она не хотела этого слышать.

- Прошло целых три года а мы все еще никак не можем принять, что Альянс не перестанет быть важной силой, - голос Гаары был слаб и как-то даже сипл. Как будто в нем с каждым днем оставалось все меньше и меньше жизни. Слаб... из Казекаге, их лидер, ее дедушка, был слаб? Так кто же их тогда должен защищать, если самый сильный шиноби из селения был настолько слаб? Кто заставит эти разговоры о войне прекратиться, если не знаменитый Гаара? Как им дальше жить в этом мире, если все, что она могла видеть вокруг себя и слышать, была эта треклятая война и постоянные стычки? Она просто хотела обычной жизни. Просто хотела не видеть того, как по улицам ходят люди, потерявшие свои конечности. Просто хотела, чтобы мама могла вернуться домой и от нее не воняло кровью.

Отвратительные люди. Отвратительная жизнь. отвратительный мир. Кто хотел был его частью? Кто хотел иметь к этому какое-то отношение? Гаара постоянно говорит о любви и понимании так что же, к чему это привело? Смог ли он остановить все эти конфликты силой своей необъятной любви? Ее тошнило. Она резко отодвинула стул, скрипя ножками по полу, закидывая палочку в тарелку.

- Я не голодна, - она просто хотела уйти. Как можно дальше и как можно быстро, не смотря ни вперед, ни назад, и вообще никуда. Сколько пройдет времени, прежде чем она тоже будет участвовать в войне? Как скоро она на собственной шкуре почувствует, что такое боль, и никакой песок ее не сможет спасти. Через сколько лет ей придется сжимать в руках труп своего друга, который погиб без причины? Отвратительно. Она никогда не будет шиноби. Никогда, никогда не будет такой, как они. Она будет жить ради себя и наслаждаться этой жизнью ради себя. И на никогда не будет любить, никогда не заведет себе друзей. И тогда, только тогда, ей больше не будет больно. И ей больше не придется понимать того долгого чувства во взглядах тех, что сидели вокруг нее за столом. Идиоты. Они действительно думали, что могут кого-то спасти, а не могли спасти даже самих себя. Она выйдет отсюда.

- Саюри... - Гаара пытался ее остановить, но Карура лишь мягко положила свою ладонь на его морщинистую руку, прошептав чуть ли не одними губами "пусть идет". И правда. Карура точно должна была знать, что ей собственную дочь было не остановить, ни действиями, ни словами. О да, Саюри была ее постоянным неотложным разочарованием, и она уже смирилась с этим. Саюри никогда не стать прекрасной дочерью, внучкой, шиноби. Ей никогда не сравниться ни с чем, чем были они. И знаете что? Не больно-то и хотелось. Гаара и Карура были идеальны, и что же, даже у них ничего не получалось. Бессмыслица. Это был прогнивший путь и под ногами идущего будут только ломаться прогнившие доски. Она не будет иметь с этим ничего общего.

На улицах темнело, и Саюри было совершенно все равно. Она шла вперед, отходя все дальше и дальше от дома, проходя от улочки по улочке. Вот здесь вчера появился шиноби, которого с трудом тащили на себе двое его товарищей. если посмотреть вниз, то под ногами все еще можно было увидеть пятка крови, которые не смел песок. А вот там, на той улице, Саюри видела, как женщина купила яблок и расплакалась, только зайдя за угол. Кажется, у нее тоже кто-то умер. Кто-то очень ей близкий судя по тому, насколько громкими были его завывания. Боль. Какая боль. Просто жить без всяких чувств будет лучше им всего. Почему в этом еще ко-то сомневался.

Она забиралась на крыши, смотря с них на темнеющий купол, опускающийся на ее селение. Будто бы рука смерти, которая в ноги будет вырывать из лет жизни. Будто бы вся ненависть, что собиралась вместе. И тут... появился какой-то парниша. Он наверняка не видел ее, потому что не только не убежал с криками от ужаса, но еще и раскидывал руки, будто был чему-то счастлив. И улыбался такой широкой и странной улыбкой, будто бы действительно не понимал всей той тьмы, что висела над их селением да и жизнями вот уже несколько лет. Саюри так и смотрела на него, пока он не заметил ее, и... задал ей вопрос. Что она здесь делает? Это что он здесь делает? Это была ее крыша. Ее! И с чего он вовсе с ней заговорил? Совсем потерял страх?

- Что вылупился? Беги.

[ava]https://i.imgur.com/g3BBoXM.jpg?1[/ava]

+1

4

[icon]https://b.radikal.ru/b40/2005/45/ed3e2e420b4f.jpg[/icon]
Миловидное лицо девочки выражало совсем не свойственные её возрасту озабоченность и серьёзность. Аккуратные, чуть ли не аристократические черты, а также приятная светлая кожа с лёгким свежим загаром. Она какое-то время молча сидела, наблюдала своими большими бирюзовыми глазами за Мичи. Красивые длинные хвостики и опрятная чистая одежда почему-то придавали комичности её напряженному состоянию. Поэтому забинтованный не смог сдержаться и еле слышно хохотнул, оценивая её всю взглядом. Но что-то во внешности этой девчушки было знакомое. Темноволосый никогда не запоминал людей, детей, с которыми когда-либо контактировал. Только в крайних случаях, например, если вызвать у мальчика интерес к своей персоне. Всё равно все они меняются. Зачем заводить какие-либо связи? Их семья может в любой следующий день вдруг переехать на новое место. Соти и сотни новых лиц. Тысячи судеб. Незачем в них разбираться, незачем притягивать кого-то к себе и наоборот. Только небо над головой постоянно. Постоянно прекрасно. Как и в этот момент: багровый благородный цвет крови растёкся по крышам домов, озаряя всех жителей. Он как бы говорит, что пора отпустить все свои тяготы и невзгоды, насладиться моментом, каким бы он ни был. Ведь завтра начнётся новый день и завтра будет лучше, чем вчера. Мичи ценит свою жизнь как ничью другую, живёт каждым днём. Пускай даже вокруг всё рушится и остальные страдают - плевать. Главное - ему сейчас хорошо. Но... кто-то явно портит сей блистательный момент жизни.
Забинтованного все сторонились, да и сам мальчик лишний раз не вступал в контакт. Его даже кто-то в шутку прозвали "Зомби", основываясь на походке, внешности и угрюмости. Дети всегда прямолинейны до жути, нет ни капли такта, ни воспитания. Однако в сравнении со взрослыми, то последние для Мичи куда хуже. Полны лжи, лицемерия, они могут улыбаться ему в глаза, а за спиной говорить противные грязные вещи. "Отвратительные твари и им подобные должны быть убиты" - именно так считает пятилетний ребёнок из семьи джашанистов. Поэтому для Мичи в приоритете - искренность. Только сильный человек, во всех смыслах, может говорить то, что думает и при этом не боятся за последствия.
Красноволосая явно в себе более чем уверена. А это не может не забавлять ещё больше.
-Ты это мне? Бежать? - мальчик на какое-то время замолчал, опустив голову. Схватился за живот рукой и абсолютно в своей манере загоготал. Его голос становился всё громче, создавая контраст ко всему происходящему. Наиграно вытер глаза от слёз, которых не было, якобы от смеха.
-Знаешь, ты очень смешная, рыжуха, - тон и манера речи резко изменились на непоколебимую серьёзность. Будто всё предыдущее было лишь игрой и фальшью. Но Мичи действительно посмеялся от души. И тут Зомби осенило.
-Постой-ка-постой-ка, ха-ха, - снова лицо расплылось в улыбке, но уже ехидной и противной. Желтые яркие глаза засверкали, а мимика и жестикуляция словно вышли из под контроля. Я тебя знаю! Ты та самая чокнутая рыжуха, что сломала этому здоровому толстяку ногу! Вот смеху то было! Класс! Мальчик сжал кулаки и поднёс их ко рту, пытаясь скрыть свой восторг. Ох ему наверное было больно, как шикарно это было!

+1

5

"Придурошный." Только и думала она, угрюмо смотря на перемотанного мальчика перед собой, который мало того, что не торопился срываться с места и куда-то бежать, так еще и рискнул ее звать "рыжухой". И Саюри была зла. Ярость поднималась в груди и теплом пробиралась на ладони, и сейчас очень хотелось бы ему чем-то вмазать причем посильнее. В наступающей тьме этого вечера, благо, даже он не должен был увидеть того, как краснеет от этого гневного тепла к груди ее мягкое лицо. Слишком мягкое для такого ребенка. Слишком миловидное для того, кого звали "чудовищем" и хвостики в этом случае казались еще смешнее и несуразнее.

А песок поднимался вокруг не, песчинка за песчинкой, отвечая на внутренние переживания подобно животному, которое чувствует напряжение хозяйской руки на своем загривке. Саюри не могла им пользоваться - Саюри вообще не знала, как это получается у ее отца и даже не понимала, что значит манипулировать собственной чакрой. Но она знала, что песок ведет себя так, как ему хочется, отвечая на ее внутренний порывы. И сейчас, пока этот парень держался за живот, песка вокруг нее завивалось все больше и больше. Никто, никто не смел над ней смеяться! Лицо было серьезным, когда она поджимала губу и сжимала руки в кулаки.

- Меня зовут Саюри! - Буркнула она настолько угрожающе, насколько могла, и песок, что лежал на земле, превратился в целую дорожку высоких шипов, что начались от нее и заканчивались прямо у носа самого Мичи, но почему-то не протыкая его. Почему? Она и сама не понимала сейчас. Наверное, не больно и хотелось. Но почему же не хотелось? Этот парень смеялся над ней, звал "рыжухой", и не боялся ее даже прекрасно понимая, с кем именно ему сейчас приходилось иметь дело. Так что же, он не заслуживал боли? Его нельзя было научить неуважению? "Почему песок остановился?"

Что-то в нем было... иное. Впервые человек смотрел на нее без призрения. Смотрел даже с каким-то странным щенячьим восторгом, прижимая к лицу свои кулаки. Он смотрел на нее без ужаса, он не бежал и не кричал, чтобы его спасли. Небо, впервые за долгие годы ее детства кто-то стоял рядом с ней и смеялся, пускай даже и смеялся над ней а не вместе с ней. Этот парень был странный, невоспитанный, оборванный и почему-то замотанный непонятно во что. Он раздражал так, что хотелось скинуть его с крыши прямо сейчас. Хотя о чем это она? Если бы хотела по-настоящему, то песок бы наверняка уже скинул его сам. Так что же, может, ей действительно не хотелось? Может, этот парень может даже стать первым человеком, которого она могла бы назвать своим другом? Немыслимо. Почему он? Кто он такой вообще?

- Посмеешься надо мной еще раз и я выколю тебе глаз, понял? - Песок опал, будто бы действительно по ее команде а не просто так. Саюри вообще любила говорить о том, что песок был ей полностью подвластен, пускай это и было настолько далеко от истины, насколько это только возможно. Но зато в глазах остальных детей она казалась просто непобедимой. - Ты почему перемотанный весь, Зомби?

[ava]https://i.imgur.com/g3BBoXM.jpg?1[/ava]

+1

6

[icon]https://b.radikal.ru/b40/2005/45/ed3e2e420b4f.jpg[/icon]
Девочка почему-то не разделила того рвения и эмоционального порыва, которые охватывали Мичи. Что вызывало тень недоумения в глазах мальчика, а после он и вовсе поник на мгновение. Неужели забинтованный ошибся в выборе и зеленоглазая совсем не такая как он? Дети не понимали стремления темноволосого к опасностям, которые всё чаще заканчивались порезами, ссадинами, небольшими травмами. Отказывались играть в "ножичек". Это когда стоишь друг напротив друга и бросаешь нож в тело соперника. Игра длится до тех пор, пока кто-то не сдастся первым. Мичи сам её придумал. Ведь это весело, интригующе. Никто не оценил. Чем больше "странный", по мнению других, мальчик общался с окружающими, тем больше он видел пропасть. Огромная бесконечная яма недопонимания и осуждения. Поэтому Зомби закрылся. Наедине ему куда спокойнее.
Рыжеволосая наконец представилась. Мелкие песчинки начали замысловато танцевать вокруг Саюри, создавая хаотичный пылевой торнадо с хозяйкой в центре. Песка становилось всё больше, и даже полный дурак догадается о его происхождении. Уже нечто подобное забинтованный слышал от дворовых парней. Однако видит его своими глазами впервые. Концентрация чакры в воздухе росла и это ощущалось по наэлектризованным волосам на затылке. Уже массивный карликовый ураган вдруг распался и тут же превратился в острейшие колья. Они неслись с огромной скоростью к Мичи. Глаза ребенка снова вспыхнули огнём. Его воображение дорисовывало яркие краски в этой атаке. Такой грациозной и в тоже время очень опасной. Сухие потресканные губы расплылись в улыбке. Она не слетела с лица Зомби даже тогда, когда песок оказался аккурат возле забинтованного.
- Как здорово, Саюри, ты потрясающая!, - абсолютно искренне воскликнул Мичи. Мальчик не удержался и всё-таки успел ткнуть центром ладони в самый восхитительный шип. Невидимый словно электрический разряд прошёлся по телу, заставляя желтоглазого одёрнуть свою руку обратно. Но его было несложно подавить. Острая ноющая боль отозвалась практически моментально. Песок опал. Мичи поглубже воткнул пальцем другой руки себе в рану и стал что-то чертить на песке кровью, высовывая язык.
- Знаешь, - продолжая старательно выводить каждую линию символа. Мне не очень нравится, когда меня так называют. Это обидно и больно. Вдруг на секунду задумался, выпрямился, поднёся окровавленную руку к лицу. Забинтованный вглядывался в рану, обдумывая вышесказанное, а после продемонстрировал её Саюри. Но не так приятно. Понимаешь? Точнее, совсем неприятно. Называй меня Мичи. Мальчик резво рванул на полной скорости к рыжей. Казалось, секунда и он уже перед девочкой. Зомби чуть ли не влетел лоб в лоб, при этом странно усмехаясь и тараща свои большие желтые глаза. Протянул свою подбитую руку в качестве знакомства.
- И да, я весь перемотан, - скривил гримасу задумчивости. Просто мне так больше нравится. Стильно, верно?
Темноволосый как-то резко развернулся на сто восемьдесят градусов и начал размерено шагать туда-сюда, бурча что-то себе под нос. Решено, спрошу.
- Скажи, Саюри, а тебе нравится причинять боль? А сама боль?

Отредактировано Michi (2020-05-21 00:52:02)

+1

7

Такого ей никто еще не говорил раньше. Никто не звал ее "потрясающей", никто раньше не смотрел с таким щенячьим восторгом, никто не пытался самостоятельно прикоснуться к этому ее песку, каким бы он ни был опасным. Все это было... странно непривычно. Этот парень перед ней делал то, что мало кто мог раньше сделать, он заставлял ее даже смущаться от подобного рода внимания. И, Саюри это нравилось. Ну как оно, право, могло не нравиться? Сегодня перед ней стоял парень, который от нее не убежал. Который ее не боялся. И который готов был даже продолжить с ней разговор. Так что же, может, они и правда смогут стать друзьями?

Он был любопытен. Саюри смотрела на него с обескураженным любопытством, когда он чертил что-то перед собой на земле собственной же кровью и понимала, что он, наверное, был точно в такой же ситуации, что и она. Наверное, его тоже никто не любил и не хотел принимать за то, кем он являлся. А еще, на самом деле, Саюри просто понимала его. Потому что и она сама хотела точно так же проткнуть собственную ладонь и просто посмотреть на свою кровь. Но она, выросшая за абсолютным щитом своего отца, не встречала оппонентов, которые могли бы его пробить. Она не могла причинить боль даже сама себе для того чтобы узнать что это такое. Хотела бы и она увидеть собственную кровь. Наверное, она была бы такого же красного цвета. даже если ее и звали чудовищем, кровь у них должна была оставаться одинаковая, правда же? Все они были людьми, пускай и не все их признавали.

- Рада знакомству, Мичи, - отвечала она, не шевельнув и мускулом в ответ на его стремительное приближение. Если бы он подступил хоть на волосок ближе, то его встретила бы тяжелая песчаная стена, и Саюри совершенно не боялась за себя. Ей не нужно было напрягать мышцы или пытаться увернуться, никто не мог ее пошатнуть, и уж тем более не какой-то мальчик. Она протянула руку вперед, уверенно хватая его ладонь, окрашивая и себя его кровью. И потом, разомкнув рукопожатие, она смотрела с некоторым заворожением на свою ладонь, окрашенную красным. Как будто на сама балы ранена. Как будто это действительно была ее кровь. Что же, а вполне могла бы быть. И Саюри не отнимала от своей ладони взгляда, пока давала Мичи ответ на его вопрос.

- Я не знаю, что такое боль.

***

Так и завязалась странная дружба. Два ребенка, которые остались одни во всем этом мире и искали поддержки друг в друге. Нет, Саюри не любила причинять боль, и была уверена в том, что Мичи рядом с ней мнения об этом совершенно иного. Однако, это не было причиной отталкивать его от себя. В конце-концов, выбора у нее было не так много. Да и, в конце-концов, может быть со временем он изменится, повзрослеет, и перестанет? Она так думала от всей души, обманывая себя день за днем, и это была ее главная ошибка, которая однажды наверняка ударит ей по голове словно бы обухом. Но сейчас... сейчас она сидела с Мичи на крышах и смотрела на свое селение, разговаривая о жизни. Сейчас она спрашивала у него, что именно он рисовал на полу в день их первой встречи и пыталась понять объяснения. Сейчас она могла организовывать с ним встречи и отвечать гордым наклоном головы на все насмешки детей над тем, что "чудовища предпочитают держаться сообща". Сейчас, у нее был друг. И, впервые в жизни, Саюри больше не чувствовала себя одинокой. Но одного дня, конечно же...

***

Саюри давно догадывалась о том, что скоро с ними не станет ее дедушки. Она видела, как бледнеет с каждым днем его кожа и как морщинятся глаза. Гаара был человеком добрым, отзывчивым, сильным... он был человеком воистину великим. И он тоже любил ее, это она знала точно. Пускай и не понимал такой, какой она была, вечно пытаясь что-то изменить в этой девочке, которую все считали его худшим проявлением. И все в контраст с прекрасной матерью, конечно же, которая была идеальна во всем. Которая была всем тем, чем никогда не был сам Гаара и во что никогда не вырасти Саюри. Ничто из этого не было честным. Почему ее дедушка должен был погибнуть?

Новости о смерти Гаары обвивали веление подобно тому, как шторы закрывают свет окон. На улицах стало меньше улыбок, смеха, и казалось бы даже как-то меньше тепла. Словно бы сама смерть выдохнула на селение Скрытого Песка своим похоронным холодом. И Саюри самой, несмотря на жару, было немного холодно. Но она упорно шла вперед, чтобы не опоздать на назначенную с Мичи встречу. Похороны были назначены через два дня, и пустоту, которую она сейчас испытывала, было трудно с чем-то сравнить. И вот, она видела его знакомую перебинтованную спину, когда подходила все ближе и ближе, чтобы провести время вместе. И почему-то даже сейчас, пуская она и смотрела на силуэт своего друга, с которым можно было бы, казалось бы, отвлечься, она чувствовала себя невероятно одиноко.

- Эй, - поздоровалась Саюри, опуская взгляд на песок, на котором Мичи уже что-то нарисовал, и, судя по цвету, снова собственной кровью. Он поэтому перебинтованный весь? - Что ты на этот раз нарисовал?

[ava]https://i.imgur.com/g3BBoXM.jpg?1[/ava]

Отредактировано Sabaku no Sayuri (2020-05-21 19:13:17)

+1

8

[icon]https://b.radikal.ru/b40/2005/45/ed3e2e420b4f.jpg[/icon]
***
Как-то днём Мичи шёл по широкой улице и на ходу ел только что выпеченную небольшую хрустящую булочку из любимой забегаловки. Там продавали много всего вкусного. Особое пристрастие Зомби - острые блюда. И чем острее, тем лучше. Рот обжигает адским огнём и ручьём слёзы, но сам процесс завораживает. Вкуса вот только практически нет. Сейчас же карманных денег хватило лишь на выпечку, но и этому паренёк был несказанно рад. Аромат от неё исходил очень аппетитный. Жуя полным ртом мальчик довольно оглядывался по сторонам.  Мичи старался лишний раз ни на кого не наткнутся. Ему не охота было встретить знакомых родителей, например. Взрослые постоянно лгут, притворно улыбаются и поддерживают какие-то непонятные скучные беседы. Даже тогда, когда интерес поддельный с обеих сторон. Малец находил это довольно странным занятием. Делая перебежки от витрины со сладостями к витрине мясной лавки, обмотанный, не смотря себе под ноги, на что-то наткнулся. Лихо упал на пятую точку, да и хлеб из рук выронил. Там конечно от него осталось меньше половины, но грусть всё же накатила.
- Ну и чёрт с ней, - буркнул себе под нос мальчик, не отводя глаз от когда-то своей еды.
- Ты так и будешь нас игнорировать, Зомби, а? - послышался знакомый мерзкий голос прямо перед носом. Выходит именно этот придурок толкнул темноволосого, причём специально. Мичи не спешил подниматься с земли и просто поднял голову. Солнце слепило прямо в глаза. Забинтованная ладонь автоматически соорудила козырёк. А, этот толстяк. Как же его там? Не вспомню.
- Так чего ты молчишь? - загорелый упитанный грубиян пнул ногой в коленку Зомби. Не видишь, мы с тобой поговорить хотим. Предводитель обернулся к своим, и вся небольшая группа заулыбалась лидеру в ответ.
Мичи спокойно встал на ноги, отряхнул свои штаны от пыли. Выпрямив спину, чего практически никогда не происходит, желтоглазый оказался того же роста как и этот нападавший. К слову, остальная гоп-компания была куда ниже этих двоих. Зомби сейчас определенно скучал, поэтому взгляд его абсолютно расслабленный, даже не недовольный. Демонстративно зевнув, только кинул в ответ:
- Неужели нога так быстро срослась? - привычная ухмылка всё-таки появилась на перемотанном лице. Тучный паренёк опешил, скривил злую гримасу и схватил Мичи за запястье. Ау, ту чего тво...
Темноволосый не успел закончить свою мысль, так как в щёку ему прилетел чужой кулак. Удар был не очень сильный, но наверняка синяк будет знатный. Фиолетовый такой. А ещё поболит пару дней. Но кости будут целы. Бить тогда в ответ не стал. Сразу же сбежались прохожие, отгоняя шпану. А тот толстый, уже убегая, крикнул что-то вроде: "будешь знать как друзей себе выбирать". Или нечто подобное. Мичи практически сразу забыл.
***
Кажется тогда был довольно обыденный день. Такая же привычная и немного утомительная жара, практически безветренно. Всё как всегда. Но новость о смерти Казекаге Гаары почему-то резко всех омрачила. К тому моменту мальчик знал о родстве Саюри и бывшего Каге. Это могло означать лишь то, что наверняка они нескоро увидятся. Поэтому Мичи ждал в условленном месте, пришёл заранее, но не особо надеялся на встречу. Сам Зомби не чувствовал никакой грусти. Радости тоже не было. Да вообще никаких чувств. Странно всё это и не особо похоже на него. А как себя вести с Саюри? Необходимых слов желтоглазый тоже не знал, придумать ничего не смог. Обычно же что-то говорят в таких ситуациях. Да. Всё-таки Мичи был опечален. Но нет, не смертью бывшего лидера, а возможным упадническим состоянием подруги. Последние недели эти двое часто болтали по душам. Обмотанный делился своими идеями и не скрывал истинных чувств. Девочка конечно не разделяла такой же тяги к его хобби, но и не крутила пальцем у виска. Мичи всё надеялся переманить её на свою сторону. Наверняка она поймёт это позже. Зомби в красках рассказывал как несколько дней назад сладко вывернул руку их общему знакомому. И конечно же запомнил небольшую улыбку на её лице после рассказа. Ну что это как не общие интересы? Помимо этого они просто любят наблюдать за пейзажами и слушать музыку внутри себя. Была ли эта одна и та же мелодия? Неважно, главное, что даже вместе как-то спокойно и умиротворённо. 
- О, привет, Рыжуха-Саюри, - теперь он мог себе позволить так её называть, как подругу, не придавая этому какие-либо особые смыслы. Девчушку с красными волосами, но... - пряча язык и заканчивая работу, продолжил: ... всё-таки символы у меня куда лучше получаются.
Повисла небольшая пауза. Желтоглазый не отводя взгляда напрямую спросил:
- Больно?

+1

9

Наклоняя голову вбок, Саюри старательно пыталась разглядеть в нарисованном себя. Наверное, она это делала только для того, чтобы сейчас просто не смотреть в лицо Мичи. Она не готова была видеть сейчас чьи-то глаза, что бы в них ни было - сожаление или равнодушие были бы ей в равной степени сейчас отвратительны. Пропал человек, который был ей близок. Погиб тот, что всегда заступался за нее и пытался показать, что может быть иначе. Мама рассказывала ей истории о том, как когда-то Гаара и сам тонул в ненависти, и что и он своим песком мог убивать. И про то, как отец Гаары пытался его убить при помощи ближайших друзей. Саюри все это знала, и она использовала это свое знание для того, чтобы только сильнее отречься от своего происхождения. Иногда она чувствовала себя котенком, которого хватали за шкирку и пытались ткнуть носом в собственную лужу. Потому что Гаара смог, а она не смогла. Потому что у Гаары было все гораздо лучше, чем у нее. Потому что у нее не было повода для ненависти, не было причины чувствовать себя именно так. И это заставляло отталкивать от себя людей еще больше. И только этот странный парень понимал.

- Ты знаешь, где-то отдаленно даже похоже, - подытожила Саюри. Похоже, потому что в ее душе творился такой же кровавый бардак, как и сейчас под ее ногами. Сколько лет она провела в попытках доказать, что она не такая, как ее дед с матерью. Сколько лет она отталкивала от себя эти странные идеи любви и принятия, которые было так трудно понять воспаленным детским мозгом. И сейчас, впервые в жизни, она начинала понимать. Потому что терять было больно. Терять человека, который играл в ее жизни такую большую роль, было еще труднее. Она-то, дурочка, думала, что если она ни к кому не будет привязываться, то затем и не будет больно терять. Она думала, что если откажется от селения и всех, кто в нем живет, то тогда война никогда не придет к ней на порог и не разрушит и ее жизнь. Ах, как же много она всего успела надумать, и как же это было мало связано с реальностью. Ах, как же было тошно от собственной ошибки и провала. Она уже умела любить. И она уже научилась терять. И сейчас, медленно и немного неуклюже, Саюри впервые действительно училась принимать смерть. И ей становилось тошно и от себя.

Больно ли? Она не знала, что такое боль. Она не знала, что сейчас чувствует. Но в груди росло что-то большое, что-то большое, что-то чудовищное, и она боялась, что стоит этому чудовищу только захотеть распахнуть свои крылья, то ее разорвет на куски. Наверное, это действительно было болью. Саюри поднимала свою ладонь к груди и схватила в кулак складки одежды прямо над сердцем. Конечно, ей было больно. И она не проронит на эту тему больше не слова. Потому что она не знала даже, кто она такая. Что чувствует. К чему стремится. И как должна жить. Сейчас, только когда Гаары не стало, его внучка решила впервые в жизни к нему прислушаться. Она действительно подумала даже, что когда-нибудь в какой-нибудь вселенной все действительно могло бы сложиться иначе. И, ветер подери, она сейчас была так рада, что у нее был друг. Было бы здорово, если бы сейчас было больше друзей. Но она сама была творцом своего одиночества.

- А тебе? - Она расхрабрилась поднять и взгляд, и голову, смотря в фиолетовое пятно, что проглядывалось иногда под бинтами, и на разбитую губу парня. Она и не спрашивая уже знала, что с ним произошло. Не было никаких иных вариантов. И, что же, в груди снова просыпалась знакомая и теплая ненависть - ко всему этому противному миру, ко всей этой тяги к жестокости, ко всей этой боли, что люди начинают причинять друг-другу. Кем она была? К чему стремится? Любовь дедушки или привычная ненависть? Чего она хотела больше, наказать всех тех, что это сделали, или просто защитить своего друга? А от этого будет сильно зависеть следующий вопрос, который она задаст. И следующее действие, которое она решит предпринять. Что же, она потеряла дедушку. И ей было больно. Какой способ отвлечься мог быть лучше, чем причинить боль в ответ кому-нибудь, кто это заслужил? - Кто сделал это с тобой? Я могу сделать так, что они больше не смогут поднять руку и вовсе. - Она просто хотела, чтобы боли стало меньше. Чтобы на лицах ее друзей больше не было синяков.

И чтобы предотвратить боль в будущем, иногда нужно было кому-нибудь причинить боль, правда? Как же она запуталась. Саюри больше ничего не понимала, совершенно ни-че-го. Для себя она это делала? Для него? Что бы сказал дедушка? Что бы сказала мама? Вернуло бы это отца, заставило бы его ее любить? И почему ей было так отвратительно думать о самой себе и об этих поступках? "Я просто хочу защитить своего друга". Но голосок в голове говорил "нет". Он говорил, что это не было правдой. А если это была не просто попытка защитить... то что это было? Может, она всего-навсего пыталась выпустить хоть куда-нибудь эту боль? У нее кружилась голова. И ее тошнило. Как же ей сейчас было плохо. И все же она смотрела перед собой уверенно и уперто, с серьезностью, которой никогда не должно было быть на лице ребенка.

[ava]https://i.imgur.com/g3BBoXM.jpg?1[/ava]

Отредактировано Sabaku no Sayuri (2020-05-26 01:37:12)

+1

10

[icon]https://b.radikal.ru/b40/2005/45/ed3e2e420b4f.jpg[/icon]
Массивная тягучая тишина, что плотно обволакивает и заставляет съёживаться всё сильнее каждую минуту, и эти паузы между обдуманными по несколько раз фразами. Мичи не знал что говорить, не знал как говорить. Его напрягало данное положение вещей. Обычно, когда мальчику что-то не нравилось, раздражало или вызывало полное недопонимание, то он сразу же прекращал какие-либо контакты с этим, отталкивая от себя не только негатив, но и вещь, проблему, которая этот негатив и вызывает. Убежать от проблемы куда проще, закрыться в себе, лишний раз даже не задумываясь о сути некоторых вещей. Тех вещей, что могли повлиять на решение вопроса. Он закрывался, сворачивался как колючий ёж, выставляя вокруг себя опасный, а после даже смертельный, барьер. Все, кто не разделял его взглядов и пытался обидеть в будущем сильно пожалеют. Сейчас пятилетний ребенок способен лишь на безоговорочную искренность в купе с отрицанием реальности других людей. Поэтому. Неизвестно что говорить девочке, которая потеряла очень дорого для неё человека. Мичи хотелось поддержать её. Обнять рыжеволосую наверное было бы правильным решением? Это очень не похоже на забинтованного. В таком подвешенном эмоциональном состоянии еле слышно выдохнул:
- Да, это совсем другая боль, другие раны, - посмотрел на свою окровавленную руку и продолжил: Душевные раны могут никогда не зажить. Так мне мама сказала. Я не до конца понял что она имела ввиду.
Этот небольшой монолог был самостоятелен. Размышлять о великих материях, которые сам не понимаешь - глупо. Мичи помалкивал, вслушиваясь в шелест песка на ветру.  На улице не слышно довольных выкриков детей и бесконечный пустой трёп женщин, которые сплетничают между собой. Всё застыло. Однако это было и неплохо. Даже хорошо.
- Мне сейчас не больно, - задумался, поднимая взгляд на Саюри. А если точнее мне было никак до момента, как пришла ты. Его сухие тонкие губы расплылись в уже знакомой улыбке.
Девочка как-то умудрилась разглядеть пару ссадин и синяков на теле Зомби под бинтами. Мичи почувствовал как воздух вокруг снова наполняется чакрой, как в первое знакомство между ними. Песок небольшими вереницами тончайших змей собирался вокруг. Но уже окружив двоих словно невидимый щит, который готов в любую секунду оградить от любой атаки, лишь бы спасти своего друга. Голос рыжеволосой был серьёзен, а в лице читалась лишь решимость. Так ли это? Зомби всегда полностью погружался в свой объект интереса. Желтоглазый изучил насколько мог подругу. Слышать из её уст такие речи слаще всех конфет разом, слаще пульсирующей боли в руке. Однако, сомнения внутри от забинтованного не скрыть. Мичи было хотел воспользоваться ситуацией. Вывести Саюри на своё сторону, уже окончательно. Тут же всего ничего осталось - слегка подтолкнуть, дать почувствовать вкус боли, выплеснуть свою превратив в гнев! Как же это прекрасно, великолепный был бы план. Эта девочка ему действительно подруга... Обмотанный темноволосый мальчик поднялся с земли, кое-как отряхнул запыленные колени и подошёл к Саюри глядя ей в глаза.
- Спасибо, - обнял девчушку, прижимая к себе и пачкая своей кровью её плечо, прошептал: Но знаешь, я не слабак. Справлюсь сам.

Отредактировано Michi (2020-05-30 11:40:48)

+1

11

Что значит могут не зажить? Саюри не была готова к подобному раскладу. Потому что ей было больно, потому что она на самом деле была напугана тем, в кого начинала превращаться. И потому что с каждым вздохом она могла чувствовать то самое отчаяние, что заставляло ее стоять в полном одиночестве, даже если рядом с ней были люди. И все-таки она все это создала сама - свою империю пустоты и ноющего чувства вины, она слепила себе трон из грязи и сидела на нем как королева, пока рядом с ней не было совершенно никого, кроме Мичи. Пора было что-то менять, пора было делать все иначе. Все в этой жизни рано или поздно исчезает, и расползется и этот ее трон. И сгниет корона из выброшенных вещей на ее голове, когда Саюри поймет, что и ее тоже отбросили куда-то в сторону чтобы забыть. Во что же она превратилась? Что же она сотворила? Как же она здесь оказалась?

Она уткнулась носом в его плечо, чувствуя, как сильно ей хотелось бы заплакать - но не умела. Потому что в ее королевстве не было чувств и следственно тех людей, которые могли бы ее им научить. Ах, как бы она хотела уметь выражать хоть что-нибудь, что угодно, хотя бы собственную грусть, что сейчас рвалась наружу изнутри. Она впивалась пальцами в футболку на его спине, пытаясь вобрать в себя как можно больше тепла. Может быть, для того, чтобы начать чувствовать уже ну хоть что-нибудь кроме этого необъятного холода, ноющего неудержимым ветром в костях. Может, она еще сможет все исправить. Может, она сможет починить свои поломанные вещи, очистить от грязи собственную маленькую и скукоженную жизнь. Ведь сейчас она больше не была одна. Этому доказательством было и тепло Мичи и разводы крови, которые от оставлял на ее одежде. Может, хоть что-то может быть иначе?

Она может иначе.

- Спасибо, Мичи, - она сможет, - правда, спасибо.

* * *

Траур в этом помещении был настолько сконцентрирован, что становилось трудно дышать. Столько шиноби одетых в черное, столько речей у гроба погибшего Казекаге. Где-то там, в стороне, стояла ее мама. Красные волосы убраны в высокий пучок, она вытирала слезы со своих щек тыльной стороной ладони и улыбалась печально и пронзительно. И к ней подошел еще один маленький мальчик, представившийся как Катсу. Мальчик, который тоже не боялся ее. Мальчик, который расстроился. Мальчик, ради которого Саюри вновь сорвалась, поднимая голос на старейшин, что осмелились попытаться его использовать, и снова позволив своему песку оборачиваться пронзающими кольями в попытке ее защитить.

Десятки шиноби, одетые в черное, вытаскивали из своих сумок кунаи, встав перед членами совета в боевую стойку. Саюри видела направленное на себя оружие. Видела сложенные печати, символы фуиндзюцу. Столько джонинов великого селения против одной пятилетней девочки. Она видела это все. И застыла, чувствуя, как в уголке ее глаз застывает тяжелая, соленая слеза. Они ненавидели ее. Они боялись ее. Они хотели ее убить. Что же, может, сейчас ей начать убивать, чтобы хоть как-то оправдать их несуразные опасения? Может, ей стоит стать тем чудовищем, которым ее считают? Копья и шипы не сдвинулись с места, Саюри так и стояла, не двигая и мускулом, не считая чуть подергивающегося подбородка и соли, что затуманивала зрение. Что-то теплое застыло на ее длинных черных ресницах. Что-то болезненное и странное.

Но в тот день не было пролито крови, не было крика и плача. В тот день Саюри бежала, схватив Катсу за руку, по скрытым улицам и крышам, скрываясь от погони, и не оборачивалась больше назад. Она могла стать чудовищем. Или она могла иначе? Она хотела как лучше. Как это получилось у ее дедушки? Почему он сейчас был мертв, почему он больше не мог дать ей ответов на ее вопросы?

* * *

Жарко. Солнце, казалось, сегодня было гораздо ближе, чем раньше. Саюри шла и дальше по улицам, стараясь не трогать людей вокруг. Она и правда хотела как лучше. Она пыталась изо всех сил. Перед ней шла девушка с ребенком на плече, он терпеливо спал, мирно шевеля своими мягкими пухлыми щеками. Он распускал свои уставшие руки, и из рук его выпадала игрушка, падая на землю прямо в сухой песок и пыль, что сегодня от сухости стояла стеной. Саюри подбежала вперед, подхватывая маленькую плюшевую фигурку пустынной лесы, и поднимала свой звонкий голос.

- Эй, подождите! - Сказала она, срываясь с места и побежав за женщиной, чтобы отдать ей маленький сувенир ее чада. Женщина развернулась сначала с мягкой улыбкой, которая быстро сменилась гримасой ужаса. Она кричала. За что? Почему? Ее лицо было отдаленно знакомым но Саюри не могла найти его в своих воспоминаниях о целой толпе людей, что ее ненавидели.

- Не трогай ее! - Кто-то рявкнул сбоку, и стена песка взлетела в воздух, чтобы принять на себя камень. В ее кинули камнем? За что? Только за то, что она всего-лишь хотела помочь? Ярость. Нет, нет, оставайся внутри, не выходи. Нет, она будет другой. Нет, она больше не будет чудовищем. Да, даже если люди вокруг нее были монстрами.

- Я всего-лишь хотела помочь! - Кто-то бежал от нее. Кто-то бежал в ней. Кто-то поднимал в свою ладонь еще один камень. И она могла бы им ответить. Она могла бы поднять свой песок и пронзить иглами их всех. Но она договорилась. И она будет пытаться. Она больше не такая. И она поднимала в воздух руки будто бы пытаясь показать, что она была безоружна. - Вот, он уронил игрушку. - Она не успела договорить, в нее прилетел еще один камень. И почти в одно и то же время, Саюри увидела рядом с собой знакомую фигуру парниши в бинтах.

[ava]https://i.imgur.com/g3BBoXM.jpg?1[/ava]

+1

12

[icon]https://b.radikal.ru/b42/2006/48/f58d49f46e06.jpg[/icon]
Представление было не очень. Точнее, совсем отравительное. Маленькая рыжеволосая девочка хотела помочь, а её выставили монстром. Это настолько же глупо, как и обидно. Что-то внутри темноволосого сжалось комком, постепенно оседая в желудке неприятным грузом. Мичи в который раз уже убеждается в том, что окружающим плевать на тебя. Плевать на твои внутренние переживания, которые порой толкают на серьёзные изменения. Даже тяга к этим самым изменениям, в лучшую сторону. Судьбы не избежать. Ты являешься тем, кем являешься. Казалось бы, простые истины, которые ни раз подтверждались. Стоит лишь принять себя и своё я. Только в этом случае можно ощутить настоящую свободу. Зомби старался не врать себе и своим чувствам, выставляя свои истинные намерения перед всеми. И тогда желтоглазый спокоен, счастлив. Мичи не собирался меняться, не видел в этом никакого смысла. Наблюдать же за стараниями Саюри, которая решила свернуть со своего пути, было для него дикостью. Обида подходила к горлу не только из-за того, что в неё сейчас бросают камни.
Обмотанный мальчик в своей привычной темно-зеленой толстовке какое-то время наблюдал за происходящим. Его всего коробило. Он молча накинул капюшон на голову, пытаясь хоть как-то скрыть свою недовольную мину, сделал рывок в сторону бросающих. Раз-два. Несколько быстрых размашистых ударов ногами в корпус, голову, шею. Точное попадание с сочными хлесткими звуками. Неподготовленные жители Песка просто рухнули о земь, тихо постанывая от боли.
- Ну и зря, - тихо бросил желтоглазый Саюри, проходя мимо неё и скрываясь в улицах от возможной погони.
***
596 год - 8 лет
Первые месяцы в академии пролетели очень быстро. Однако скучать данное заведение не даёт. Хоть как-то разнообразив своё времяпрепровождение, Мичи уже втянулся в здешний уклад. Общение со сверстниками по-прежнему никакое или очень редкое, поэтому забинтованный сидел сам в своём ряду и в самом конце аудитории. Любит периодически летать в облаках, поглядывая в окно со скучающим видом, а также бубнеть себе под нос разную ерунду. В том числе обзывать преподавателей пустоголовыми идиотами. Паренёк заметно вытянулся как и его конечности. Чуть ли не пугалом называют, подразнивая. Обидно, что драться не разрешалось, иначе бы желтоглазый давно за себя постоял. А так спокойно учится, весьма средне.
Перерыв.
Дети сбежались по своим группкам, озорно хохоча и что-то обсуждая. Мичи закинул ноги на парту и пристально вглядывался в голубое небо, бормоча себе под нос:
- Ну что за чушь, зачем я вообще сюда пошёл, отец...

Отредактировано Michi (2020-06-03 21:30:48)

+1

13

Наверное, когда-то она бы была рада тому, что кто-то заступился за нее. Быть может, она могла бы поступить ровно точно так же. Может быть, ей захотелось бы когда-то тоже заставить всех, кто ее обидел, корчиться на полу от боли. Но не сегодня, не сейчас. Она устала от боли, она устала от крови, она устала от пролитых слез, своих или же чужих. Она хотела по-другому, она хотела смотреть на другой мир - на тот, что был полон улыбок, объятий, и тепла. Она хотела смотреть на этот мир и гордиться им, она хотела уметь поднимать собственную голову высоко и уверенно, чтобы вглядываться в завтрашний день не щурясь. И она хотела остановить его, схватит за руку и оттащить от них.

- Мичи, хватит! - Он остановился, выпрямившись. Посмотрел на нее взглядом, в котором даже Саюри практически ничего не могла прочитать. Разочарование? Гнев? Одиночество? Что бы это ни было, оно напоминало бездну. Черную, непроглядную бездну. В этих глазах была тьма, и Саюри хотела вытащить его из этой тьмы точно так же, как из нее сейчас карабкалась она сама. Может, вместе им станет гораздо проще ползти? Может, вместе они все-таки смогут достигнуть какого-нибудь результата? Саюри оглянулась по сторонам, снова ловя на себя взгляды ненависти. Это все она, это она опять виновата. Сконфуженно и неуверенно, она положила эту игрушку на пол, и побежала за мальчиком, что скрывался от погони. - Подожди! - Но она не была уверена, что он ее слышит.

* * *

весна 595 г;
семь лет

- Саюри, послушай меня, пожалуйста, - шиноби в больничной форме держал ее за плечи а она едва заметно качала головой из стороны в сторону, не совсем понимая, что именно она слышит. И как же ей хотелось, чтобы он убрал от нее свои руки, чтобы она могла убежать от этого места как можно дальше, где она не сможет услышать эти новости еще раз. - Мы найдем Каруру-сан, обещаю, мы найдем твою маму. - Она не верила им, она не верила больше никому. Почему разрушительный кулак войны опустился на нее именно сейчас? Неужели она и правда больше не увидит свою мать? Саюри повела обоими плечами одновременно, успешно избегая цепких пальцев. И она бежала. Бежала обратно на крыши, где можно было смотреть на свое селение и слушать пение дюн. И изо всех сил пытаться не думать о пении своей матери.

* * *

весна 595 г;
семь лет

- Она не должна этого видеть, - впалые щеки, безумный взгляд бирюзовых глаз, что бежал от стены к стене, и посеревшая, какая-то неестественная, кожа. Двое шиноби говорили за спиной Саюри так, будто бы она не могла их слышать. Она хваталась своими руками за мягкие пальца матери, которая не могла ее слышать. Карура едва реагировала на голоса вокруг ее, не слышала такого звонкого слова "мама", которую ее дочь уже перестала повторять, поняв, что это ничего не может изменить.

- Не могли же мы от нее это скрывать, - отвечал второй. Карура пыталась что-то сказать своими потрескавшимися губами, но из ее гортани не выходило ничего, кроме странного свиста. Слышит ли она свою дочь? Понимает ли хоть слово? И что, конечно же, при этом делать самой Саюри? Девочка наклоняла голову, не в силах больше смотреть, не понимая даже, как один единственный человек может чувствовать настолько много.

* * *

весна 595 г;
семь лет

Они с Мичи снова шли по пустынным улицам. На часах четыре утра, и оба они не собираются спать - им нравится, что вокруг нет людей. Нравится, что кроме пыли и их самих здесь ничего больше нет. Примерно такая же пустота, конечно же, сейчас надежно поселилась в сердце Саюри и даже не собиралась отпускать. Они перебрасывались время от времени словами, но в большинстве случаев просто молчали, пока над ними витал соленый привкус призрака беды, снова ударившего маленькую девочку со всей мощью.

- Я решила поступить в академию шиноби, - произнесла она, каким-то образом своими словами даже не нарушая тишину. Она не хотела быть шиноби, она всю свою жизнь пыталась изменить свою судьбу, пока не поняла, что если и попытается убежать, то сделает все только хуже. Почему-то она всегда все делала хуже, что бы это ни было. И этому нужно было остановиться, это нужно было всеми силами изменить. Потому что Саюри могла иначе, значит и мир сможет стать другим. Только сначала ей придется стать достаточно сильной для того, чтобы его изменить. И она начнет с академии.

* * *

осень 596 г;
восемь лет

Церемония вступления, вокруг стоят молодые лица детей, которые хотели начать свой непростой путь. И рядом с ними родители, что клали на их плечи свои руки со смесью гордости и волнения за их будущее. Саюри не могла поверить в то, что с тех времен, что она начала свое собственное обучение, прошел вот уже год. И она искала глазами в толпе своего друга, пока не наткнулась на него - Мичи. Перебинтованного мальчика трудно не заметить, и она приветливо кивнула ему, сжимая в руке своей подарок.

- Поздравляю, Мичи, - сказала она, когда нашла его после того, как церемония подошла к концу, - вот, у меня для тебя подарок, - и она протянула ему небольшую коробочку, в которую был заботливо упакован его первый кунай. - Я надеюсь, что тебе понравится.

декабрь 596 г;
восемь лет

Проходили месяцы, менялись сезоны, и менялась Саюри. Люди переставали ее бояться, они больше не разбегались в разные стороны при ее виде, не пытались сторониться при одном лишь ее виде. Второй год обучения, и она постепенно начинала обрастать репутацией совершенно иной. К ней тянулись люди, пускай и не очень активно и не очень открыто. Но... почему-то один человек перестал. Почему-то один человек больше не пытался ее находить, и практически не приглашал ее больше на крыши говорить о великом. И поэтому Саюри решила найти его сама.

Перерыв, Саюри искала его класс, и нашла его практически пустым. И сразу опустила взгляд на скучающего парня, который закинул свои ноги на стол и смотрел в окно так, словно он готов был отдать что угодно за то, чтобы оказаться сейчас где-то в другом месте. Он выглядел как животное, которое просто хотело выбраться из своей клетки. Неужели ему в этом селении было настолько плохо? Неужели ему в этом мире было настолько некомфортно? Что она могла сделать, чтобы ему стало хоть немножечко лучше?

- Эй, - отозвалась она, вставая напротив, чтобы он мог ее видеть, и пока что не поняв, хочет она сделать вид, что не слышала последних его слов, или нет, - ты чего такой грустный?

[ava]https://i.imgur.com/F5hre9S.png[/ava]

Отредактировано Sabaku no Sayuri (2020-06-08 11:25:44)

+1

14

Белые лучи солнца пробивались через окно кабинета, заставляя всё здесь отбрасывать тень. Паренёк же уселся таким образом, что оказался на границе света и тьмы. В зените небесное светило для темноволосого довольно опасно, поэтому только тяжёлые ботинки торчали по ту сторону. Мичи вальяжно растекся по парте, раскинул руки в стороны и уже было хотел вздремнуть. Последние пару недель в забинтованном поселилась такая мерзкая и отвратительная лень, которая дополнительно подкидывала только уныние. Молодому парню абсолютно ничего не хотелось, он как марионетка - молчаливо и послушно выполнял все указания. Дёргал за нити отец. Старик как никогда был строг, заставлял дополнительно заниматься с ним после академии. Чего только стоили лекции про их религию. Полтора часа каждый день. Желтоглазому поначалу было очень интересно, но теперь это перерастает в какое-то сухое заучивание и навязывание идей. Зомби не любит, что кто-то решает за него подобные вещи. Однако против отца не попрешь. Да и суть Джашанизма словно отражает всю его жизнь, все его рвения и внутренние переживания. А боль, что доставляет удовольствие только поощряется, причинять эти страдания слабым, неверным. Оказывается именно по этой причине его семье приходилось переезжать, после каждого жертвоприношения. Об убийстве людей в ритуалах Мичи воспринял абсолютно спокойно, даже с каким-то любопытством. Болтать про это, понятное дело, нельзя. Да и друзей у Мичи толком нет.
Тут к нему ровной уверенной походкой подошла рыжеволосая девочка. Стала как раз под окном, принимая на себя весь свет солнца, от чего её волосы выглядели ещё прекраснее. Голос её изменился с тех давних пор, стал мягче, но такой же проникновенный. Зомби вяло расплющил один глаз, поднёс ладони к лицу, звучно зевнул. Зыркнул на неё через щель между растопыренных пальцев, не отнимая рук от своего лица.
- Привет, Саю, - пробормотал, окидывая своим жёлтым глазом всю девчушку с головы до пят.
- Всё нормально, просто я медитирую... а ещё скучаю.
Где-то внизу группка одноклассников загоготала, что-то оживлённо обсуждая. Мичи повернул голову в ту сторону. Абсолютно пустой и холодный взгляд. Ему даже не было интересно что могло их так развеселить. Просто плевать.
- Какими судьбами ты здесь? Мальчик давно не ходил на свою любимую крышу, давно перестал слушать музыку внутри себя. Больше закаты не доставляют прекрасное чувство умиротворения. Всё стало непонятно серым, а день летит за днём, не отличаясь как-то от предыдущего. Как изменить этот полный порядок Мичи не знал, просто плыл по течению. Но больше похоже на воронку. Стремительно тянет на дно, сам темноволосый пытается этого не замечать. Саюри совсем поменялась. Водится со всякими слабаками, по слухам. Тех, кого она раньше хотела ранить, показать им их место. Зомби же до сих пор вступает в какие-то разборки, при любом удобном случае. Поэтому и репутация у него самого странного хулигана-одиночки. Даже дети постарше стараются обходить забинтованного стороной.

+1

15

В нем жила тьма. Холодная, цепкая, проникновенная, тьма. Ее было трудно увидеть, она была словно бы на краешке взгляда, стыдливо исчезая как только к ней поворачиваешься лицом, но что-то не складывалось в красивую картинку. Иногда этой тьмы будто и не было вовсе, как например сейчас, когда он откидывался на своем простом деревянном стуле в мягком свете теплого солнца. И он выглядел таким... нормальным. Обычный парниша, что хотел стать шиноби. Обычный ребенок, что не всегда понимал своих сверстников, а те не всегда понимали его, и иногда он любил сидеть за своей партой один. В этом не было ничего странного, не было совершенно ничего необычного. Казалось бы. И все же Саюри что-то видела. Что-то, чего не могла объяснить. Будто он никогда не принадлежал этому селению, будто бы не подходил как фигурка паззла, которая вроде бы по цвету в правильном месте, а края-то не сходятся.

- Просто хотела зайти проверить все ли у тебя тут хорошо, - отзывалась она, наклоняя голову, всматриваясь в пустоту его глаз. Ей говорили, что она была холодной. Да и правильно в общем-то говорили, тут было бы глупо пытаться спорить. Ее глаза были глубоки, взгляд направлен куда-то вдаль. И лицо не дергали ни грусть, ни ярость. Лишь только изредка Саюри могла свести брови к переносице или же дернуть уголками губ, но на этом оно и заканчивалось. И все же... даже в ней, даже в человеке, которого звали чудовищем, сейчас было гораздо больше жизни и тепла чем в том взгляде, что Мичи сейчас уронил на своих одноклассников. Что же ей было делать? Что она вообще в этом случае могла сделать? Что-то раскалывалось. Как будто в их отношениях тронулся лед и они оказывались на двух разных льдинах, которые везло в совершенно разные направления. Исчезала та легкость, с которой они раговаривали раньше. Исчезли их вечера на крышах, когда у них были только они друг с другом. Исчез тот простор и размах мироздания, в который они смотрели раньше. Так что же изменилось? И, главное, изменится ли это все когда-нибудь?

- Нравятся ли тебе классы. Об этом же говорят друзья, правда? - Так почему же тогда, интересно, они об этом больше не говорили? Потому ли, что в их отношениях появился какой-то осадок, который Саюри никогда не могла объяснить? Он изменился. "Нет, ты же знаешь, что это не правда". Она, Саюри, вот она изменилась. А он остался таким же, каким и всегда был. Так что же, это из-за нее их отношения никогда не станут прежними? Из-за нее они больше практически не разговаривали, как бы она ни пыталась? Он был настолько в ней разочарован, что больше не хотел иметь ничего общего? Она не понимала, хотя и пыталась. И Саюри была слишком умной для того, чтобы быть привыкшей к ситуации, в которой она хоть чего-то не понимала. - Или ты завел себе новых друзей из класса, с которыми ты сейчас всем делишься? - Зачем она это сказала? Она ведь знала ответ, должна была догадываться. Просто хотела убедиться? Так почему же? "Мичи, я просто хочу, чтобы мы остались друзьями." Наверное, для этого нужно было смотреть прямо в сердце его тьмы. Но ей вместо этого глаза слепило солнце ее собственного новообретенного света. И Саюри за ним уже практически ничего не видела.

[ava]https://i.imgur.com/F5hre9S.png[/ava]

+1

16

Паренёк вытянул вперёд свою забинтованную ладонь, протягивая солнцу свои худые длинные пальцы. Перебирая ими яркие лучи словно монеткой, темноволосый на какое-то мгновение погрузился в себя. Голос подруги приглушенным эхом отскакивал от стен его сознания и медленно возвращался получателю. Мичи неторопливо поднял взгляд, всматриваясь в бирюзовые большие глаза. Он всё хотел разобрать в них что-то. Что-то, что могло бы рассказать о причине таких перемен. Желтоглазый ощущал некое предательство с её стороны. Саюри в какой-то момент решила просто променять его. Изменить себе и той идее, что скрепляла их. Неужели только те вещи были единственными точками соприкосновения? Общая ненависть и нелюбовь, непонимание к остальному миру. Всё на самом деле сложнее, чем кажется сейчас для Зомби. Но эта детская обида и горечь до сих пор комом сидят в горле.
- Я даже не знаю как их зовут, - лениво и устало выдавил мальчик, - друзья, - лёгкий наигранный смешок - единственное, что может поддержать его изнутри самообманом и наигранной незаинтересованностью ко всему происходящему.
- А я слышал, - манерно прищуривая один глаз, - что ты как раз в этом деле преуспела. Громко цокнул языком, показывая своё отвращение, словно к нёбу прилипла жутко раздражающая ириска.
Было много тем, которые хотелось с кем-то обсудить, полно моментов, которыми хотелось бы поделиться. Мичи с удовольствием бы болтал об этом с прошлой Саюри, она наверняка бы поняла. Но даже сейчас, в этом возрасте, забинтованный осознает, что нельзя цепляться за прошлое, пусть даже оно было прекрасно, светлым и теплым. На данный момент Зомби один. Непривычно вот так снова быть одному. Лишь периодические потасовки и драки отвлекали. Они не дают погрузиться в себя настолько, чтобы утонуть в этой густой бесконечной тьме. Или же наоборот? Сооружают прочный фундамент, ступеньки, по которым он, Мичи, ровными уверенными шагами спускается всё ниже.

+1

17

Подобно туману, он ускользал от нее прямо через пальцы. Казалось бы, он был так близко - вот, сидит перед ней за потрепанной партой. И в то же время он смотрел на нее так, будто был настолько далеко, что им никогда уже не воссоединиться. Кто знает, быть может, он даже и прав? Может, он просто видел то, чего не видела она, а именно то недалекое будущее, в котором они стали бы друг-другу чужими. Не видела ли она? Или просто не хотела видеть? Но это еще можно исправить, правда же? Такое будущее можно переписать, и с друзьями иногда такое случается, правда же? Они отдаляются пока ищут свой собственный путь, а потом находят друг-друга снова. И Саюри хотела его найти, хотела ухватить и не отпускать. Неужели он позабыл о том, что у них было? Неужели не знал, что он был ее единственным другом в то непростое время? Интересно, а она для него тоже была единственной, или все это была какая-то искусно выстроенная ложь? Ложь, которую он говорил сам себе, потому что никогда не считал ее своим другом? Потому что как иначе он мог с такой легкостью от нее отказываться?

- Почему ты говоришь об этом с таким презрением? - Холодно. И плевать, что сейчас в их пустыне солнце стояло высоко и светило через все окна так, что почти не оставалось тени, в которой можно было бы спрятаться. Что случилось? С каких пор слово "друзья" начало порождать настолько тяжелый взгляд? Конечно, Саюри менялась - она пыталась изо всех сил. Она хотела стать хорошим человеком, она хотела стать сильной куноичи, и в конце-концов она хотела стать Казекаге, и действиями своими спасти всех, кого она сможет спасти. Возможно, спасти целый мир. Да, немного наивно и так привычно по-юношески максималистично, но зато это была хорошая цель к которой можно идти через трудности не опуская руки. А он к чему, интересно, идет? Чего добивается? Может, этим он больше не сможет поделиться. Может, для него она изменилась слишком сильно, и им больше не повернуть назад. Ничто и никогда не будет так, как было раньше, это было очевидно. И от этого становилось немножечко больно. - И если ты не хочешь найти себе в этом мире друзей, то к чему ты стремишься?

* * *

июнь 598 г.;
10 лет

Светлые улыбки, радостный смех, и гордо вскинутые головы детей, которые в один единственный момент уже перестали быть детьми. Выпускной. Один за другим маленькие ученики академии проходили в светлое помещение, чтобы сдать свои выпускные экзамены, и выходили из нее либо с широкой улыбкой успеха, либо с уверенной гримасой уверенности в том, что получится в следующий раз. И те, кто смог показать свои навыки в простых дзюцу, сейчас смотрели своими искрящимися глазами на ряды блестящих протекторов, лежавших на столе. И на них же сейчас смотрела Саюри, совершенно не щурясь даже от палящего солнца.

Дети вокруг бегали и показывали родителям свои протекторы. Они кричали "мама, мама, я генин". И их радостные родители смотрели на них с такой понятной смесью гордости и сомнения. И Саюри, развернувшись, смотрела в улыбающиеся глаза Шикатсу, который пришел ее подобрать. И сама юная теперь уже куноичи, всматриваясь в свой новый протектор, понимала, что она вступает в совершенно новую жизнь, от которой больше нет пути назад. Что же, она не будет бояться. Однако, поворачивая головой из стороны в сторону, она искала еще кого-то. Увидит ли она здесь Мичи? Появится ли знакомая перебинтованная физиономия? Голоса, краски, смех, и такое море людей. Внимательные бирюзовые глаза перескакивали от человека к человеку, но нет. Она не видела его. Неужели он действительно не пришел? Или она просто его не видит?

- И пойдем уже, тут слишком шумно, - говорил Шикатсу. Наверное, он был прав. Давно уже пора было идти.

* * *

май 600 г.;
12 лет

Новенький чунинский жилет сидел на ней немного несуразно. Наверное, совсем скоро она его все-таки снимет и решит больше не надевать, но сейчас, наверное, она пыталась с ним свыкнуться. Кто знает, быть может, если она будет носить его достаточно долго, то поймет, как именно в ее жизни все закрутилось настолько быстро, что вот она уже чунин. Что вот сейчас ее обязанности станут настолько более серьезными. Что совсем скоро в ее ответственности будут жизни других людей. Ах, врасти бы в эту новую жизни точно так же как можно было врасти в эту новую одежду. И найти бы Мичи. Просто найти Мичи.

Она шла по улицам своего родного селения, только-только вернувшись из Конохи, и перескакивала своим взглядом от крыши с крыши, словно бы пытаясь уследить за какой-то птицей. Хотя она не знала, почему его пытается найти - она почему-то знала, где он будет. Так бывает, когда ты порой просто знаешь, чем занимается твой друг. Друг, если его можно будет так назвать. Саюри не оставляла веры, даже тогда, когда разлом казался неизбежным. И иногда, честно, хотелось опустить свои руки и позволить Мичи и дальше плыть по течению этой своей новой жизни, на этот раз без нее. Однако, сейчас, в Конохе, она видела Катсураги - она видела его помятым и потрепанным жизнью, изменившимся до неузнаваемости. А она отпустила его всего на несколько лет. Так что же, Мичи тоже однажды может уйти от нее и измениться? И она позволит просто смотреть? Нет. Она поднималась на крышу, на которой они когда-то сидели вместе, смотря на угловатую фигурку, которая смотрела в небо. Как когда-то они смотрели вместе. Так может, и сегодня у них получится?

- А вид отсюда все так же красив.

*  *  *

Он отвечал ей показав когти и обнажив клыки. Саюри смотрела в глаза человека, которого раньше считала другом и не узнавала в нем совершенно ничего. Он точно так же смотрел на нее в ответ и не видел больше своей подруги. Не видел ничего кроме стены непонимания и толики жалости, которая вызывала у него такую ярость.

Они больше не будут друзьями.

Через несколько лет он совершит убийство, бежит в пустыню и восстанет из мертвых. Он предаст селение, сожжет все мосты и вместе с этим оставит ожог на сердце той, с которой когда-то смотрел на небо и думал о будущем. И Саюри, конечно же, решит снова все исправить.

[ava]https://i.imgur.com/F5hre9S.png[/ava]

Отредактировано Sabaku no Sayuri (2020-08-24 19:40:11)

+1


Вы здесь » NARUTO: Exile » завершенные эпизоды » [FB] all you children touch the sun, burn your fingers one by one


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC