Рейтинг форумов Forum-top.ru

NARUTO: Exile

Объявление

Пост Гм'а (Ясуо)
– Именем Дайме страны Ветра и Советом мы приняли решение, что ты, Саюри, станешь исполнять долг Казекаге, как того требует закон.
В низком клубке пушистого дыма образовалась запечатанная до сего момента шляпа, обернутая белым и зеленым с характерным символом ветра по центру.
– С этой минуты власть переходит тебе, шестая Казекаге Саюри. … И пускай правление твое будет долгим.



Манга, аниме "Наруто" (NC-21) • Локационка • август - сентябрь 609г.

• Oбъявляем экзамен на чунина завершенным! Награды розданы, новоиспеченные чунины и их сопровождающие могут возвращаться в свои селения.
• Напоминаем, что произошел таймскип на несколько месяцев вперед.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NARUTO: Exile » завершенные эпизоды » [Fb] 4 года назад


[Fb] 4 года назад

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Участники: Шо, Саюри
Описание: АНБУ Листа был пойман нукенин Сунагакуре, уличённый в подготовке теракта на территории страны Огня. До своего побега из Песка он входил в отряд по защите селения. Учитывая данные обстоятельства, в качестве доброго жеста руководством Листа был приглашен джонин Сунагакуре для проведения совместного расследования этого инцидента. Данная миссия является секретной, ввиду тех знаний о Сунагакуре, которыми обладает нукенин - многие джонины Листа предпочли бы не приглашать для расследования шиноби Суны, а воспользоваться шансом получить стратегическое преимущество над соседом. Вследствие этого, данной работой со стороны Листа занимается именно АНБУ.
**
Начать стоит с допроса. Вернее, даже со встречи гостя из Сунагакуре.

+1

2

Беззвездная, лишённая лунного света ночь.

Шо рассматривал личное дело преступника, в условиях кромешной темноты вынужденно выкрутив яркость своего портативного компьютера на максимум: террорист; джонин; двадцать три года; мужчина; находится в заключении в тюремном комплексе Листа; представляет особую опасность и стратегический интерес; далее было заключение психиатрического освидетельствования, подготовленного специалистами-ирьёнинами вышеупомянутого Дознания:

«Лишён лидерских качеств; по натуре является исполнителем, однако нездоровая самооценка не позволяет ему мириться с данной ролью, отчего по прошествии некоторого количества времени склонен к бессознательному и невольному саботированию профессиональной деятельности рабочего коллектива, при условии, что не наблюдается стремительное продвижение по карьерной лестнице, что способно отсрочить момент саботажа. Гипертрофированная жажда признания и желание быть лучшим в глазах других, вероятно, и послужили причиной предательства родной деревни. Предположительно, проблемы с самовосприятием обуславливаются существенными парафилическими особенностями личности; сексуально инверсирован, сексуальность и либидо активно подавляются».

Шо брезгливо хмыкнул, не понимая, как, следуя из этой туманной семантической связи повествования, можно делать вывод о том, что именно сексуальные предпочтения террориста и стали одним из основополагающих шагов к его предательству и побегу. В конце концов, как бы претенциозно это ни звучало, шиноби являются безвольным и бесчувственным оружием, инструментом, — Шо поставил экран КПК на блокировку, а сам откинул голову чуть назад, упираясь затылком в ствол дерева, — даже если чувства и желания вырываются наружу, то.. да, они, как и написано, подавляются. Но разве это может вызвать какие-то серьёзные личностные и профессиональные проблемы? Особенно, если порождающие их желания являются столь низменными, связанными с влечением к другому человеку?

Шо перевёл взгляд на подоспевших шиноби, и он увидел девушку необычайной красоты.

— Приветствую Вас, Саюри-сан, — обратился Шо к девушке, спрыгнув с дерева и протягивая ей свиток; в другой его руке был вложенный в ножны меч, который он сдерживал, обхватив лезвие так, чтобы именно рукоять, не лезвие, была повёрнута к девушке, — меня зовут «Широ», и в данном свитке все собранные сведения о преступнике.

Когда девушка взяла свиток в руку, Шо, чуть поправив маску, продолжил:
— Советую Вам его как можно скорее прочесть — в нём нет ничего интересного.

Свойственная для Шо полудурашливость, кажется, привела к возмущению двух мужчин-джонинов Песка, стоявших по разные от Саюри-сан плечи с походными лампами в руках — Шо, как казалось, почему-то даже не замечал их до этого момента; предвещая момент конвертации их недовольства в словесность, Шо продолжил, не давая им сказать ни слова:
— Саюри-сан, я хочу напомнить, что Ваше путешествие в наше Какурезато является секретным даже для бойцов нашего Барьерного отряда, и потому я намерен провести Вас по секретному маршруту, позволяющему обойти защиту Деревни.

— Если эти двое являются Вашим сопровождением, то им требуется немедленно покинуть это место.

Реагируя на реплики призывателя, Кобо, до того вальяжно валявшийся на ветви дерева, внезапно выпрямился, чувствуя в интонации Шо непоколебимую твёрдость, а также припоминая то, что, согласно брифингу миссии, Саюри-сан должна была явиться одна.

+1

3

одежда

https://i.imgur.com/O5xJ9dv.jpg?1

Конохагакуре менялась в ночи больше, чем другие селения. Тишина окружала их, только лишь слегка подрагивая шепотом листвы. Скрытый Лист был таким... живым. Наполненным. В нем было столько людей, голосов, смеха, что сейчас, проходя по улицам в темноте, Саюри чувствовала это преображение чуть ли не собственной кожей. А может, чувство это было лишь осознанием того, что сейчас она влезла во что-то, во что не должна была. Развивая свою силу и путешествуя по миру, Саюри мало была связана с собственным селением, и уж точно не со знаменитым Отрядом по Защите. Пускай ловить нукенинов по разным странам было ее основным занятием на данный момент, она прекрасно осознавала, что стала джонином всего-то примерно год назад и что никто ее пока что не просил выходить на миссии подобного рода. Нукенин, в конце-концов, уже был пойман. И все это звучало как проблема выяснения юрисдикции. Нукенин-то он их, но теракт готовил на их территории.

А вообще, было бы здорово, если бы кто-нибудь из ее непосредственного начальства объяснил ей, в чем суть этой миссии. Но это, конечно, было бы слишком просто. "Скорее всего они и сами не знают, чего именно хотят добиться." И, наверное, именно поэтому и послали Саюри на это задание, пускай она и не была очевидным выбором. Им не нужен был сильнейший боец, или даже самый знаток внутренних событий Отряда по Защите. Им нужна была именно она. Потому что в любой непонятной ситуации Саюри могла оценить обстановку и получить маскимум из того, что можно было получить. Что же, она считала это даже каким-то продвижением по рангу. И она не подведет. Во всяком случае, в этом убедятся двое отправленных с ней бугая, которые на бумаге должны были ее охранять, но на самом деле, Саюри не сомневалась в этом ни на секунду, были отправлены Советом для того, чтобы за ней присматривать и остановить руку, если она сделает что-то неправильно. Доверяй, но проверяй. Все это было немного странно, и все это вызывало у Саюри странное ноющее чувство под лопаткой, будто она играет в игру, и у всех окружающих есть козыри кроме нее. Но что же, она не будет сдаваться.

- Благодарю, Широ-сан, - отвечала она с вежливым кивком незнакомцу, что спрыгнул прямо перед ней. Она приподнимала голову чуть выше, всматриваясь в его маску и белые волосы, просматривающиеся прямо над ней. "Широ", конечно же, не было его настоящим именем. Анбу никогда не представлялись своими настоящими именами, уж это она к своем сожалению знала слишком хорошо. И, смотря на белую растрепанную шевелюру, она понимала, что этот человек перед ней не сильно заморачивался со своим позывным. Он вообще не заморачивался со многими вещами, видимо, поскольку спрыгнул перед ней прямо с дерева, пускай подобный поступок мог быть интерпретирован как нападение. И правда, напряжение двух джонинов рядом с ней было практически ощутимым. Их недовольство ощущалось подобно долгому взгляду на затылке. Неужели она должна будет провести всю эту миссию, сколько бы она ни заняла, вот так? Сама же Саюри, в общем-то, не была удивлена уже ничему - трудно ожидать какого-то уважения или правильных протоколов поведения, когда ты встречаешь в ночи с кем-то, кто не открывает тебе ни лица, ни маски.

- Если эти двое являются Вашим сопровождением, то им требуется немедленно покинуть это место, - "как интересно." Джонины напряглись еще сильнее, и Саюри чувствовала, что ей надо что-то сказать прямо сейчас. До того, как до нее успеет сказать кто-то другой. Причем сильно и уверенно. Но вот в какую сторону она пока что не представляла. Наверное, нужно было сказать Широ, что он не прав и они должны будут пойти с ней. Тогда она покажет, что их гордое селение было сильным и не терпело подобного рода выговоров в свою сторону. Или она могла развернуться и пойти одна, показав таким образом доверие и добрую волю, но тогда она скорее всего получит нагоняй от Совета. "Но Совет позвал меня на эту миссию. Меня, не их. И значит поступать я буду как нужно без каких-то нянек." Она понимала взгляд на пса, который так и остался на ветке, и сейчас словно был готов спрыгнуть в едином метком прыжке. Она помнила о клане Конохи, который пользовался собаками для своих дзюцу. Инузука. Этот Широ был одним из них?

- Вы слышали, что сказал Широ-сан, - произнесла она, опуская взгляд и медленно переводя его с одного джонина на другого, и они явно не были рады подобного рода раскладу. Все это звучало так, будто какой-то там шиноби чужого селения приказывал им, что делать. - Ждите меня в деревне Дару, - продолжала Саюри со спокойствием выделяющимся еще больше на искривляющихся лицах ее сопровождения, которые не могла скрыть даже эта темная ночь. Касаясь своего плеча, Саюри пересаживала одного из скорпионов на свою ладонь, и затем оставив его на плече одного из джонинов. - Юу скажет вам, если нужно будет вернуться.

- Саюри-доно... - Не выдержал один из них, и Саюри поднимала на него взгляд настолько тяжелый, что он замолчал, не продолжив фразы. Оба они были опытнее ее и старше, и все же им не стоило забывать, кто именно был во главе этого отряда. И эта их упертость почему-то заставляла ее чувствовать, что им дали какое-то и вовсе скрытое задание, о котором Саюри не поведали. Например, узнать о том, как попасть в селение Листа не через барьер? На самом деле, Саюри сама была шокирована до глубины души тем, что ей доверяют это знание. Если это не было признаком доверия между селениями то она не знала, что было. Тем временем спутники ее, явно недовольные происходящим, подчинились ситуации и исчезли из виду, а сама Саюри чувствовала себя принцессой, которая только что сбежала из своего заточения в высокой башне. Теперь она действительно была свободна делать все, что ей покажется нужным. А если эти двое что-то и задумали, то она оставила с ними шпионы, от которого они не смогут избавиться, не привлекая при этом подозрений. Если ее собственный Совет действительно что-то задумал, то она и об этом узнает. Как же удачно все получилось.

Саюри смотрела на свиток перед собой, который ей был описан как совершенно бесполезный, и убирала его в набедренную сумку, даже не раскрыв. Может, она и этим покажет свое доверие? В конце-концов, она действительно шла за незнакомцем в самое сердце селения. Так легко убить ее или похитить, если так будет нужно. Но тень смерти витает над каждым шиноби, к этому пора бы уже привыкнуть. Не считая того, что едва ли кто-то из Листа сейчас решит разжечь с ними войну. Не до тех пор, пока жив Хокаге Наруто и может что-то сказать по этому поводу.

- Если в свитке нет ничего полезного, то я надеюсь на то, что Вы по пути сумеете рассказать мне что-нибудь важное, Широ-сан.

+1

4

Шо беззвучно хмыкнул, наблюдая за тем, как Саюри пренебрежительно убирает свиток в сумку.

Девушка звучала достаточно уверенно и грозно, обращаясь к куда более взрослым и габаритным односельчанам — Шо бы так не смог, учитывая его неестественный и обманчивый пиетет перед представителями старших поколений; скорее всего, Шо, окажись он на месте Саюри, предпочёл бы как-то карикатурно отшутиться, скатывая всё в привычную для него буффонаду, или, что более вероятно, он бы отказал своему собеседнику, блистая не только маскулинностью, но и чувством идентичности со своей деревней, которая как бы сильна и как бы не потерпит таких условий.

«Значит, она и её скорпионы умеют транслировать информацию друг другу на большие расстояния?» — мысленно осёкся Шо, реагируя на реплику Саюри, обращённую к её подчинённым. Шо это не нравилось и даже более того — очень не нравилось: он не был осведомлён о том, какого рода информацию и как могли транслировать Саюри и скорпионы, а, учитывая, характер его миссии, это в теории могло бы быть расценено как попытка шпионажа против его деревни. Впрочем, наверное, это было излишней паранойей, что однако не помешало Шо сначала неодобрительно посмотреть на скорпиона, а потом так же и на его призывательницу.

Когда мужчины скрылись из поля зрения, Шо повернул свою голову, встречаясь взглядами с Кобо — Шо кивнул, и пёс, совершив технику Телесного Мерцания, подобно подчинённым Саюри скрылся из виду.

— Мой пёс проследит за тем, чтобы Ваши спутники не попали в беду, — Шо врал: он понятия не имел, зачем отправил пса следить за теми костоломами, — а я позабочусь о уже Вашей безопасности.

Шо облегчённо выдохнул, фальшиво из вежливости улыбаясь под маской; покрытым многими слоями бинтовой перевязки сгибом большого пальца он подцепил ремешок, прикреплённый к ножнам, в которых покоился его ниндзято, и перекинул себе ремешок через шею, таким образом позволяя мечу претенциозно висеть за его спиной. Шо вообще предпочитал носить меч исключительно на поясе, но крепить его там в условиях темноты.. это могло занять время, а Шо не хотел показаться недостаточно расторопным в глазах Саюри — скорее всего, это было обусловлено даже не абстрактным престижем его Селения, сколько дзэттай рёики Саюри.

— Если Вы готовы, то можем выдвигаться, через два с половиной километра будем в нужном месте.

После этих слов Шо, чуть подогнув ноги в коленях, резко их выпрямил, подпрыгивая высоко в воздух и назад, в полёте оставаясь повёрнутым лицом к собеседнице. По итогу он оказался ровно на той же самой ветке, на которой сидел несколько минут назад, всем своим видом стараясь показать, что ожидает Саюри — в конце концов, в этот раз она была вынуждена следовать за ним.

— Важное? — обратилась девушка, тем самым довольно удивив парня, не привыкшего к тому, что его партнёры по миссии не из АНБУ могут с ним разговаривать, если это не приветствие или же прощание, — если касательно миссии, то в свитке нет ничего, о чём Вы не были бы проинформированы, исключая заключение психиатрического освидетельствования, подготовленного специалистами Конохи.

Шо на секунду одолела некоторая сконфуженность, из-за чего он на секунду же замолчал.

— Там предполагается, что предательство вашего нукенина может быть обусловлено его сильно больной самооценкой, болезненность которой в свою очередь обусловлена его специфическими сексуальными наклонностями, которые он в себе подавлял.

— Моя очередь, Саюри-сан, — в интонации Шо внезапно ощутился до этого момента отсутствующий энтузиазм; и тут же пропал:
— В чём заключается Ваше общение со скорпионами на большие дистанции? Какую информацию Вы или другие скорпионы способны им передавать? Сколько ещё скорпионов сейчас с Вами?

Шо не сомневался, что девушка догадается, чем вызван интерес парня.

+1

5

В подобных ситуациях все пути вымощены кинжалами - каждое слово, каждый неудачный поступок может обернуться настоящей трагедией для отношений между селениями. И трудно было с одной стороны казаться полностью открытыми и друг-другу и готовыми к кооперации, а с другой постоянно оглядываться по сторонам, пытаясь предугадать, откуда им может быть нанесен удар. Саюри проследила за псом своего спутника долгим взглядом. Кажется, он доверял им не больше, чем сама куноичи. И что же, он решил за ними проследить. Стоило ли ей поднимать эту тему? Нет. Как, наверное, не стоило и отвечать на то, что он решил "позаботиться о ее безопасности". Как будто кто-то собирался на нее здесь нападать. И главное как будто она сама за себя не могла постоять. Что же, она не хотела вступать в это обсуждение - Широ и без того должен был понимать, что у нее были все причины для подозрительности, и в любой битве стоило позволить любому противнику себя недооценить. И с точки зрения силы, и с точки зрения догадливости. И потому она продолжала молчать.

- Ведите, Широ-сан, - отвечала она, запрыгивая вместе с ним на ветку дерева, и продвигаясь дальше, стараясь увидеть вокруг себя как можно больше вещей, что могут быть полезными. Все же, она оставалась шиноби. И самой большой ее силой была информация, и сейчас Саюри чувствовала, что информации у нее невероятно мало. И пока она не поймет, для чего именно ее сейчас сюда отправили, то будет пытаться подцепить совершенно любую догадку. Хотя, конечно, какая разница, чего от нее хотели старейшины. Если они хотели, чтобы она сделала здесь что-то тонкое, то должны были дать ей больше инструкций, право. Она здесь для того, чтобы предотвращать терроризмы, а не для того, чтобы выведывать какие-то стратегические секреты союзного (!) селения. Гаара бы точно не отдал подобного приказа. И многие говорят, что именно поэтому их селение никогда не будет сильным. Будто милосердие это грех.

- Моя очередь, Саюри-сан, - она развернула голову в ответ на эту фразу, в удивлении приподнимала брови. Саюри сама уже начинала погружаться в собственные мысли, полностью уверенная в том, что этот человек, скрывающийся за маской, проведет весь путь в тишине. Как-то в этом его вопросе было много... жизни. Даже какой-то интерес. И пускай Саюри знала, что наверняка никогда в жизни никогда не увидит его настоящего лица или не услышит имени, почему-то сейчас ей хотелось увидеть того, с кем ей приходилось говорить. Каким-то он был похожим на человека, настоящим. Разве такое бывает в АНБУ? Куноичи смотрела на него внимательно и глубоко, пытаясь где-то в прорезях маски увидеть отблеск глаз в этой темноте, но ночь не давала на это и шанса. Может, она слишком резко судила целую организацию по одному человеку. Тем более это было совсем иное селение. И все же... по его вопросу было понятно, что он явно тоже пытался собрать с нее информацию. Потому что информация была самой дорогостоящей валютой вне зависимости от времени. Эх.

- Невежливо спрашивать шиноби об их дзюцу при первой встрече, Широ-сан, - ее голос стал чуть мягче, пока Саюри пыталась показать, что это была шутка. Но в каждой шутке есть своя доля правды. И она не собиралась рассказывать незнакомцу о силе своих скорпионов. Меньше знает крепче спит, так ведь? Во всяком случае, чем меньше знали ее враги, тем меньше спала она сама. Тем более что ее техники песка и без того были национальным достоянием и о том, какой стиль она использует в бою, знали все, кому было не лень. Так позвольте же ей сохранить хоть пару секретов, которые бы хоть как-то отличали ее от матери и деда. Однако, хотелось дать ему что-то в ответ. Как будто это была игра. Как это несуразно. Она должна была быть здесь быть на серьезном задании, и в партнеры ей дали шиноби, который должен был быть каким-то лишенным эмоций инструментом, а началась какая-то игра и даже совсем не политическая. Неожиданно, и как-то даже освежающе. - Но так как очередь Ваша то я отвечу на какой-нибудь другой вопрос.

Отредактировано Sabaku no Sayuri (2020-05-14 12:49:39)

+1

6

— Я знаю, — ответил Шо на реплику, что пусть и в полушуточной манере, но всё-таки упрекала его в невежливости.

Пусть и было сказано не так много, но Шо по какой-то причине ощущал какой-то же непривычный интерес к своей персоне, что не могло не пробуждать в нём некую ответную любознательность и открытость, как всегда с ним и происходило: он любил чужое внимание, и это было его слабым местом как человека в принципе, так и как бойца АНБУ в частности. Вероятно, осознаваемое в будущем ощущение того, что путь оперативника АНБУ не для него, зарождалось и планомерно развивалось уже в те моменты.

С другой стороны, ответ девушки его не устраивал, и по-хорошему следовало бы остановить движение.. что Шо и сделал, прерывая свой небрежный топот. Следующим мгновеньем, простояв секунду, он рванул в чуть другую сторону, на этот раз инстинктивно заглушая свою поступь.
— Там.. в общем, как бы странно это не звучало, но там оставался чей-то запах в метрах пятидесяти, — заговорил он, когда уже порядочно удалился от того места, вновь не задумываясь о громкости шагов, — скорее всего, патрульный отряд, исследующий окрестности Селения.

Шо ощутил, что эта спонтанная ситуация значительно сбила его подступавший настрой надавить на Саюри путём банального отвлечения. Впрочем, ему самому этого не хотелось делать по некой непонятной для него причине, обусловленной тем странным азартом по отношению к Саюри, пробудившимся в нём; данный азарт лишь подстегивался следующей фразой девушки, которую Шо, ориентируясь на свой опыт отношений с противоположным полом, мог расценить либо как заигрывания, либо как заигрывания, целью которых является увести тему разговора в неустановленные стороны, подальше от основного вопроса. Шо склонялся ко второму, предполагая, что девушка хочет его заболтать. Ну, он был не против. Хмыкнув над шутливой репликой девушки, он начал свой ответ:
— Задам сразу два.

— Первый: Саюри-сан, Вы редко выполняете миссии без сопровождения кого-то из джонинов Песка? — Шо сделал такое предположение, наблюдая за преображением девушки после того, как её сопровождающие удалились.

— Второй вопрос. Ну, это, хаха, скорее, загадка. В общем, ваше прозвище — «Алый Лотос», и Вы заработали его на экзамене. Одно из своих двух я также заработал на экзамене, но сейчас оно неразрывно связано лишь с моей маской.. и причёской, что формально не нарушает инкогнито. Не уверен, что Вы его знаете, конечно, но если знаете, то вам что, совсем не боязно пытаться меня заболтать?

— К слову, Вам удалось, — Шо засмеялся; отсмеявшись резко остановился и снял меч со спины. Отделив ремешок от ножен, он бросил его Саюри:
— Раз уж нет желания рассказывать о скорпионах, то придётся закрыть глаза, — Шо постарался улыбнуться сквозь маску, сглаживая грубость таких мер, — извините за неудобства.

После преодоления Барьера, Шо последовал в специальное здание, куда был доставлен из тюремного комплекса АНБУ преступник.

+1

7

Остановка была резкой и без предупреждения, будто бы Саюри в ответ сказала что-то немыслимое, непристойное. Возмутительное. Она остановилась прямо рядом с Шо, заглядывая в прорези маски с уверенным спокойствием, которым она показывала, что от своих слов отказываться не собирается. А с другой стороны, если остановка была вызвана чем-то другим, то такого рода взгляд можно было интерпретировать как внимательную готовность слушать дальше. И правда, зачем ей было носить маску, если по ее лицу все равно ничего не прочитать, даже если очень сильно захочется? Пауза. Они рванулись в другую сторону, и она рванулась за ним - может, это была какая-то попытка показать, что у него пока-то в руках были все карты, хотя это и без того было понятно. Саюри не представляла, куда идет, и было бы подозрительным, если бы он догадывалась.

- Нет, обычно я работаю одна, - честно отвечала она, тем временем обдумывая объяснение ее собеседника. Ориентировался на нюх, значит? Что же, у каждого селения были свои способы выслеживания и Коноха действительно часто опиралась на псов и умения с ними связанных. Звучало это пока что правильно, да и причин в чем-то сомневаться у Саюри пока что не было. Сколько бы не было у двух шиноби напряжений друг о друге, все-таки они сейчас выполняли одно задание. И даже как-то пытались строить более теплые отношения между селениями, правда? И, наверное, именно поэтому она отвечала на этот вопрос откровенно. И совершенно не дипломатично. - Но сегодня Совет решил, что ходить с сопровождением подобает моему статусу и пытаться их в этом переубедить себе дороже. - "Так что же, теперь ты поверишь мне, Широ-сан?"

На второй вопрос она не хотела отвечать. И, вообще, лучше бы он его и вовсе не задавал. Со своим прозвищем у Саюри были странные отношения - оно казалось ей странным и слишком пафосным, зачем ей какое-то там прозвище? У нее, вроде, было имя. И фамилия которая то по-факту-то была прозвищем. А может, все дело было в том, насколько она гордилась этим прозвищем, получив его в детстве. Конечно же, тогда она была такой сильной, такой уверенной. Тогда она практически даже не понимала, на какой путь ей придется ступить и какую цену за это заплатить. Это было до того, как она встретилась лицом к лицу с провалом, стала одиночкой, живущей в пустыне, и действительно научилась быть лидером. Тогда и солнце, казалось, было ярче и небо было голубее. И все горизонты были ближе. Смешно. Это было всего четыре года назад, а по ощущениям она стала словно бы совсем другим человеком.

А еще... она не хотела угадывать его личность. И странно было, что он даже пытался. Ей казалось, что вся суть бойцов АНБУ в том, чтобы личность свою скрывать, а не создавать шарады с незнакомцами. Он пытался ее... напугать? Для чего? Или просто воспроизвести впечатление? Показать, как много он о ней знает и как мало она о нем знает в ответ? Но опять же, зачем? Что это вообще за странная ситуация, в которой ей попался такой разговорчивый член АНБУ, который ко всему прочему как будто бы хотел, чтобы она смогла разгадать его истинную личность? Он звучал молодо, может быть ее возраста. Знала ли она каких-то членом клана Инузука, что сдавали экзамен примерно в ее возрасте и получили прозвища? Нет. Это была простая математика. Так кто же он был? И почему так сильно хотел знать? Она поднимала взгляд на черно-белую маску и растрепанную шевелюру. Кто на экзамене чунина вызывал у всех ужас? Она смотрела на Широ с привычным спокойствием. "Широ..." Он был совсем не Инузука.

- Широяша, - Хатаке? "Промахнулась." И напряглась, пускай и не выдавая этого. Но она не сомневалась в том, что тон ее голоса все-таки изменится достаточно заметно для того, чтобы это заметить. Бессмысленное убийство. Зачем он ей о нем рассказал? Не давал бы несуразных загадок, она бы никогда сама не догадалась пока не проверила. Наверное, не ей его было судить. Будто она сама никогда не убивала. Это был их мир, это была та ноша, которую им нужно было с собой таскать, и она была гораздо тяжелее, чем даже эта тыква песка. "Ты убил члена моего селения просто потому, что мог, и сейчас пытаешься рассказать мне об этом?" Она ловила в руки брошенную ей ткань, и смотрела на нее, мягко касаясь пальцами. Она не понимала. И сейчас не была даже уверена в том, что хотела понимать.

- Не переживайте, Широ-сан, - а она ведь теперь могла назвать его Шо. Потому что Сунагакуре отлично помнило, кто именно убил их талантливого генина на экзамене после того, как тот уже проиграл. И Саюри, что сама готовилась сдавать свой экзамен, тоже прекрасно помнила. Однако, она ничем на это не ответила, лишь как-то послушно прикладывая к своим глазам ткань, завязывая концы на затылке. - Меня не просто испугать. - "И я встречала демонов гораздо страшнее." Саюри шла вперед на слух и на выверенные тренировками ощущения, следуя вслед за собеседником вперед, и пытаясь так или иначе запомнить настолько много, насколько она только могла. И в какой-то момент они остановились.

- Я понимаю, что повязку уже можно снять?

+1

8

Шо судорожно осёкся, внезапно вспомнив, что «тем самым» генином являлся уроженец Сунагакуре: учитывая это, брошенная им семантически пустая фраза внезапно обретала новые краски и даже смысл как таковой. Шо хмыкнул, в который раз осознавая свою привычку сначала говорить, и лишь потом — думать; в который же раз решая ничего с данной своей дурной привычкой не делать — он в принципе любил ничего не делать.
— Точно! — Шо также любил, когда его узнают, — это я.

И, как бы подтверждая свою реплику, Шо несколько раз ритмично стукнул правым указательным пальцем по своей фарфоровой маске:
— Но это большая тайна.

— Я не пытался кого-либо напугать, я всего-навсего пытался поддержать разговор.. Наверное, я подобрал странные слова для подобной цели, но, как мне кажется, средства себя оправдали, — вообще Шо врал, ибо целью той «загадки» было не поддержание разговора, а желание удостовериться в том, что его взбалмошная личность имеет хоть какую-то, пусть незначительную и дурную, но всё-таки известность за пределами Конохагакуре.

На этом моменте Шо планировал разговор закончить и планомерно вернуться к привычному, но неприятному ему репертуару молчаливой и вечно серьёзной бело-чёрной «маски». Однако, он посчитал своим долгом извиниться.

— Хотя мне понятно, почему Вы сочли мои слова за угрозу, и потому приношу извинения — я вспомнил о национальной принадлежности «того самого» генина лишь тогда, когда фраза уже была сказана.

— Или он был из Киригакуре но Сато? Ну, помню лишь, что он точно был мечником, — сказав уже эту фразу, Шо спонтанно пришёл к выводу, что она в свою очередь звучит уже не как угроза, а как некое не прямое и витиеватое оскорбление, а потому стоило оправдаться, — я, честно говоря, правда забыл уже ту историю, и прошу меня извинить ещё раз — даже Вы, как мне кажется, знаете её лучше меня.

**

— Да, можно снимать. Мы прошли сенсорный барьер Листа, — ответил Шо Саюри, заправляя растрёпанную челку под очертания его фарфоровой маски.

Теперь оставалось пройти незамеченными к тюремному комплексу, где содержался то ли неудачливый, то ли несостоявшийся террорист. К счастью, это не было большой проблемой, учитывая банально позднее время, а также определённые административные меры и то, что Шо на удивление знал дорогу. Дорогу, по которой он с Саюри и проследовал, дойдя до нужного места. Пройдя процедуры досмотра и установки личности, они оказались перед дверью в допросную, где сидел заключённый:
— Предполагаю, что Вы будете исполнять роль злого и жестокого дознавателя, а я, в свою очередь, мягкого и сопереживающего?

+1

9

Как же много он говорил - как много говорил. Тем более для АНБУ, тем более в присутствии джонина чужого селения. И что самое интересное, казалось, что с каждым своим словом он будто бы специально закапывает свою могилу хуже. Сначала он спросил "не боязно ли ей", пытаясь провести ее за собой в дебри селения под прикрытием ночи. Затем он попытался извиниться но признался в том, что не помнит даже личность того генина, которого он убил без причины. Правда? Потому что Саюри помнит каждую секунду того дня, когда она убила в первый раз и могла бы даже сказать, сколько тогда на небе было облаков. И она видела этого осуждающий взгляд каждый раз, когда прикрывала глаза. Саюри помнила их всех, каждую жизнь, исчезающий из их глаз. Помнила каждого человека, которого она убила и даже тех, кто умерли не от ее руки но по ее вине или по ее приказу. А еще она помнила всех, кого ей не удалось спасти. И, честно, ей было шестнадцать лет, но этот список уже был слишком большим чтобы считать, что когда-нибудь она сможет себя простить. И в то же время недостаточно большим для того, чтобы она хоть кого-то смогла забыть.

А он не помнил. Настолько не помнил, что даже признался в том, что, скорее всего, Саюри знает ее лучше. Саюри же практически ничего не знала об этой истории, но сейчас ей захотелось в первую очередь по возвращении домой узнать о ней все, что только возможно. Чтобы хотя бы кто-то помнил. Хотя, она была уверена, что если у него были родители, то они никогда не забудут того дня, когда вместо своего любимого сына они получили в ответ гроб. Что же, таков был мир шиноби, правда же? Над ними витал призрак беды, на губах всегда застывал призрак смерти, все это было нормально. Настолько, что в этом мире, в котором ценилась только сила, Саюри не могла даже показать окружающим то, насколько ей отвратительна мысль о боли и смерти. Так что же, она выбрала неправильную профессию, скажете вы? Нет. Она не изменилась в лице ни на мгновение, когда слышала странные слова Шо, и не позволила даже и веку дернуться в ответ на его слова. Саюри была не согласна, но в то же время она знала что такое самоконтроль. И она молчала, надеясь, что молчание ее скажет слов больше, чем монологи текста.

Однако, Саюри позволила себе тяжелый взгляд, полной непроницаемой стали, стоило ей только снять со своих глаз повязку. При желании, наверное, этот ее взгляд можно было бы принять за внимательность, с которой она далее следовала инструкциям. При сильном желании, конечно же. Потому что сейчас она, не двинув и мускулом, смотрела в прорези маски с тяжелым осуждением. Но если он спросит, конечно же, она скажет, что ему показалось. Что звезды сегодня играют в странные игры с их сознаниями. И Саюри не понимала почему, но как же ей сейчас хотелось снять с него эту маску, чтобы под ней просто увидеть человека. Такого разговорчивого, и в то же время такого... жестокого? Нет, почему-то это было неправильное слово. Почему-то оно не ложилось на него несмотря даже и на всю эту историю с экзаменом на чунина и на то, что он каким-то образом о своем страшном поступке забыл. Была бы она импульсивной, то, наверное, уже потянулась бы к его лицу ладонями, взяв края маски и потянув их вверх. Но нет, это противоречило всей ее натуре. Тем более, наверное, это была бы сейчас не честно - Саюри и сама жила свою жизнь под маской.

И потому она просто шла за своим высоким проводником, стараясь сфокусироваться на задании, которое они пришли сюда выполнять. В конце-концов, они были не на дипломатической миссии. И она никому не должна была рассказывать о том, что именно сказал ей какой-то там шиноби, которого она наверное никогда больше в своей жизни не увидит (ха, интересно иногда складывается судьба). И уж тем более она не должна была удивляться - АНБУ не была известна как организация, которая помогала щенкам и переводила старушек через дорогу. И именно поэтому ее собственной ноги никогда не было и даже близко к этой группе защитников селения. О да, кто-то, наверное, должен был выполнять эту работу. Она не сомневалась, что, возможно, что-то из этого даже иногда выходило с положительными результатами для всего селения. И все же...

- Хорошо, - и все же ей это не нравилось. Смешно даже от одной ситуации, что сейчас она оказалась "злым и жестоким" дознавателем. Наверное, своим холодом и уверенностью она выдавала подобного человека. Если так, то это было невероятно иронично. Однако, сейчас Саюри не хотела проявлять слабость, потому что она была в чужом селении, в непривычной ситуации, да еще и с заданием, в котором она совершенно ничего не понимала. Она не проводила допросов - разве только некоторые единичные, случайные во время заданий, когда времени оставалось совсем мало. Но чтобы в селении? Никогда. А сейчас она была в чужом. И она не могла ударить лицом в грязь, особенно не после того, как она так уверенно прогнала от себя свое сопровождение заверив их, что справится сама. Ну что же, справляйся теперь.

Двери распахнулись, и взгляд Саюри упал на нукенина, окруженного несколькими шиноби Листа. Он стоял на коленях, опустив свою голову, в то время как руки его были растянуты в стороны цепями. Он был подобен птице. Или скорее бабочке, которую прикалывают к дощечке иглами да так, чтобы видно было крылышки. Шиноби Листа смотрели на нее с продолжительным молчанием, и один из них кивнул, что можно начинать. Здорово. Только Саюри чуть ли не впервые в своей жизни совершенно не представляла, что ей сейчас делать. Хотелось надеяться, что "Широ" сейчас ее представит. И поинтересуется, что удалось узнать. Наверное, если узнать и до их прихода удалось много, то ее вклада тут не понадобится. И это будет очень даже неплохо, потому что предатель-предателем, а сейчас этот мужчина выглядел совершенно беззащитным перед ними. Но она согласилась на роль. И она сделает то, что будет нужно.

- Так это он? - Ее голос заметно менялся - из него исчезала мягкость и тепло, оставляя вместо себя лишь хриповатую уверенность, которая теперь звучала еще и на октаву ниже. Саюри подходила ближе, остановившись прямо перед его поникшей головой и наклоняясь вниз, пытаясь рассмотреть лицо, которое было перед собой. "Зачем же ты это сделал? Почему ты нас покинул? Что тебе могло дать предательство, чего тебе не могло ждать мое селение?" Ах, как бы она хотела услышать на это развернутые и подробные ответы, быть может, за чашечкой чая под светлым небом. Но нет, сейчас была ночь, и они были здесь. И все как всегда складывалось плачевно. Но на то она и жизнь шиноби, правда же? Полна трагедий и жертв, и единственный способ выбраться на поверхность это карабкаться по чужим телам. И Саюри готова была принять эту реальность. Нукенин медленно поднимал подбитую уставшую голову, стараясь всмотреться в глаза той, что заговорила с ним. - Шиноби, что вместо того, чтобы "защищать" решил предать? Неудели ты и правда думал, что сможешь далеко убежать?

+1

10

Процедура допроса длилось уже минут десять, а, значит, с точки зрения Шо она изрядно затянулась. Несмотря на своё не самое завидное положение, пленник умудрялся проявлять как стойкость духа, так и решительность в твёрдом нежелании идти на поводу интернационального дознания, представленного Шо и Саюри. Впрочем, это казалось чем-то вполне закономерным, учитывая завышенную самооценку этого человека, о которой говорилось в психиатрическом заключении: он, скорее, сломается, чем разговорится; и это — отнюдь не синонимичные категории.

Вообще, такого рода работой должны заниматься специалисты, владеющие специфичными техниками ниндзюцу или гендзюцу, однако этот шиноби был особенным ввиду своего происхождения: не было гарантии, что во время специальных техник специалисты Листы не узнают что-то запретное, что-то такое, что положено знать только высокопоставленным членам Песка — что-то, неизвестное даже видным джонинам Селения.

Шо был лишён каких-то особых навыков психологического давления. Саюри же, как показывал затянувшийся уже на непозволительные десять минут допрос,  была в этом по-талантливее него, однако её миловдный, юный и подчёркнуто феминный образ не позволял ни Шо, ни нукенину воспринимать её с опаской и трепетом. Хотя, безусловно, на второго давил ореол её происхождения, чего не мог не заметить Шо по паре коротких реплик — видимо, в родном Селении с девушкой общаются не совсем так, как Шо.

Пришлось хмыкнуть, рассуждая над этим — это был уже неизвестно какой по счёту смешок со стороны Шо за время допроса, ибо так вышло, что его роль мягкого дознавателя сводилась.. к смеху над попытками шуток заключённого. «Ёбаные мужики» — они всегда и в любой ситуации пытаются корчить из себя непонятно-кого, прикрываясь второсортными шутками. Шо не был исключением, но конкретно сейчас это его напрягало — возможно, сказывалось присутствие физически привлекательной девушки, перед ликом которой Шо не мог не претендовать на роль самого остроумного и харизматичного. Однако, так сложилось, что вполне по понятным причинам, главной звездой допроса всё-таки был заключённый, и этого по понятным же причинам изменить было нельзя.

А когда Шо не может оказаться в центре внимания, он психует. Пусть у него и не было навыков ведения допроса, но он был ирьёнином, в совершенстве знающим человеческое тело и способы болезнетворного на него воздействия, способного расколоть если и не всех, то многих. Но пытать нукенина на глазах у высокопоставленной и обворожительной гостьи, тем более отыгрывая роль доброго следователя, пока гостья уверенно и успешно, пусть медленно, давила этого человека.. было лишним. И нежелательным.

Молниеносным махом своего ниндзято Шо вспорол живот нукенина ровно в тот момент, когда Саюри что-то говорила.

Рана была не смертельной: по сути Шо просто «приоткрыл» брюшную полость собеседника так, чтобы его внутренности чуть-чуть, кокетливо и почти безопасно для жизни вылелзли наружу своими частями. Совершая это действие, Шо исходил из гипотезы, что едва ли есть нечто более страшного для человека с извращённым чувством собственной значимости человека, кроме как осознание своей обыденности — осознание того, что он набитый потрохами организм; такой же мерзкий, зловонный и конечный; да, Шо по-своему был романтиком. А этот его багровых тонов этюд — не был пыткой.

— Извините, — Шо обратился через плечо к девушке, — Саюри-сан: мне показалось, он не воспринимает ни Вас, ни сложившуюся ситуацию всерьёз.

— Можете продолжать.

+1

11

Отсутствие опыта и каких-то специальных знаний, видимо, сказывалось, потому что нукенин не собирался просто так что-то ей выдавать. Порой Саюри казалось, что она ходит по кругу, и по ощущениям это было как действие иллюзии, заставляющей стаптывать ноги думая, что ты движешься к цели, а на самом деле не сойдя с мертвой точки. Она пыталась, она говорила, она общалась, она давила как могла. Он отшучивался, Шо за спиной издавал какие-то непонятные звуки, будто ему было весело, а шиноби Конохи за ее спиной просто стояли и молчали, и во всем этом Саюри читала некое молчаливое неодобрение. Как будто она была провалом. Как будто они вообще не понимали, почему им послали именно ее (если честно, то сама она тоже совершенно этого не понимала), и уже утомились наблюдать за тем, сколько раз она сможет провалиться. И когда Шо подошел к ним ближе, она посмотрела на него с надеждой. Когда в его руке мелькнул кунай, она что-то заподозрила. Когда этот кунай вспорол ему живот, она чуть не вскрикнула. мгновенно забыв о том, что она сейчас говорила. на мгновение возможно забыв даже, как ее саму звали.

Крик. Кровь. Кажется, ей на мгновение стало труднее дышать. Шо что-то говорил и она вроде даже понимала, но все это доходило словно бы через какой-то туман. Что ей делать? Что. Ей. Сейчас. Делать? Натренированная выдержка заставила ее сохранить спокойствие лица, пускай ее шок и выдавало на мгновение сбитое дыхание и глаза, которые она прикрыла на мгновение дольше, чем обычное моргание. Она не могла отступить сейчас, не могла. Первым импульсом было развернуться к Шо, жестами показать ему, что они меняются ролями, и наброситься на него со словами "это же подчиненный Сунагакуре, ты не имеешь права его убивать." А вообще, она не была ирьенином, и знала только что обычно если из кого-то вываливаются внутренние органы, то жить им остается недолго. Но с другой стороны может быть этот и выживет, правда? Ах, это не помогало. Что ей делать?

Быть сильной. Это единственное, что она умела. И единственным, что она действительно могла сейчас принести в это все дело не провалив все задание. Возможно, в этом они были с этим нукенином даже как-то похожи. Ей просто не хотелось казаться слабой, не хотелось подвести селения, не быть всего-лишь эмоциональной девочкой перед всеми этими незнакомыми людьми, просто не хотелось упасть в грязь лицом. Нет. Она, в конце-концов, была джонином Сунагакуре. Может быть и девушкой, может ей и было шестнадцать, но она не собиралась сдаваться просто так. И она не растеряет сноровки ни на секунду, даже в этой ситуации. И потому она лишь кивнула, тихо произнеся какое-то "спасибо", вновь повернувшись к допрашиваемому. У нее не было выбора. Не здесь, не сейчас, не в этом окружении. Не тогда, когда она отправила свое сопровождение восвояси и сказала, что справится сама. Сейчас Саюри должна была оправдать свой ранг, потому что она представляла даже не саму себя - она представляла всех джонинов Сунагакуре.

- Интересно, а ты был в отряде по защите, когда я была ребенком? - Начинала она тихо, практически мурлыкая, внутреннее холодея от полнейшего ужаса от того, что она собиралась сейчас сделать и сказать. Саюри нагибалась ближе, настолько близко, что она могла чувствовать запах крови, исходящий от желудка распятого мужчины. Потянувшись вперед, она ухватила рукой одну из вываливающихся из брюшной полости кишок, схватив ее в кулак под протяжный подавленный вой пленника. А показалось на мгновение, что схватила она сама себя от того, с какой болью ей скрутило живот. - Ты помнишь, как меня звали? "Чудовищем", "полной жестокости", "неконтролируемой". Они хотели посадить меня на цепь, и так бы и поступили, если бы не моя мама. - Она приседала и подносила свое лицо настолько близко к его гримасе боли, что практически могла чувствовать его зловонное дыхание, и подтягивала за кишку чуточку ближе. К себе, чтобы он видел, чтобы он чувствовал. И всей воли требовалось для того, чтобы сейчас не трястись. Но она играла, не переставала играть. Возможно, на какое-то мгновение, она и сама поверила в то, что говорила.

- Пришлось измениться, когда ее не стало. Когда некому было за меня больше заступиться, понимаешь? - Игра пальцами, и она навернула на них кольцо. Кишка была теплой, она была скользкой, и почему-то на удивление мягкой. Почему на удивление? Да она сама и не знала. Почему-то Сабри считала, что кишка и вовсе должна была быть холодной, пускай ее и достали из живого тела. Живого, чувствующего, тела. Ее тошнило. Сильно. От себя самой в первую очередь и от этой ситуации, в которой она совсем, ни при каких обстоятельствах не должна была оказываться. - Сделать вид, что я другая. Сделать вид, что меня волнует и это селение и эти законы морали. Чтобы они отпустили, наконец, чудовище с цепи. Но сейчас их нет в этой комнате, понимаешь? Сейчас нет никого из них. Я могу сделать вид, что твоя смерть никак не связана была со мной. - С пола песок поднимался вверх, пока что лишь отдельным облачком, но так, чтобы ему его было видно. - Но здесь я могу делать все, что мне захочется. Потому что здесь Старейшинам меня не увидеть. А ты знаешь, на что способен этот песок, которого они так боялись? Знаешь, что будет, если он каким-то образом окажется в твоей брюшной полости перед тем, как мы ее зашьем обратно?

Он раскололся. Раскрывался перед ней подобно бутону розы, осторожно раскрывая свои нежные лепестки перед ожигающим солнцем, пока открытым не останется все. Саюри начинала едва заметно бледнеть, и она надеялась на то, что этого не было видно в темноте этого помещения. Но она смотрела вперед, прямо и уверенно, задавая нужные вопросы и уточняя все, что нужно. Ей было холодно, и дело совершенно не в температуре снаружи. Предавала ли она сейчас этими действиями себя? Саюри пока что не была в этом уверена. Он рассказал ей о ловушках, рассказал о том, что успел расставить несколько печатей фуиндзюцу в академии шиноби, которые активируются сами под утро, когда дети пойдет на свои первые уроки. Дети. Возможно, часть этой пытки он действительно заслужил. И он думал, что самое интересное, что таком образом каким-то образом помогает Сунагакуре возвысится. Он действительно считал, что работает на свое родное селение. Безумец.

- Я знаю это фуиндзюцу, - отвечала Саюри, разворачивая намотанную на руку кишку и позволяя ей упасть на пыльный пол, - я могу отменить его действие. - Она выпрямлялась в полный рост, отворачиваясь от нукенина и отходя от него подальше, раскрывая перед собой все пять вытянутых пальцев, покрытых кровью и воспоминаниями о том, что именно она сейчас сделала этими ладонми. От этого нет пути назад. Саюри показалось, что она за последние пол часа постарела на пять лет.

- Мне надо помыть руки, - и в буквальном смысле, и в фигуральном. Вот только в фигуральном никогда больше не получится.

+1

12

Вообще, Шо не ожидал такого развития событий. Не ожидал настолько, что, казалось, даже сквозь фарфоровую маску АНБУ ощущалась растерянность, искажавшая характерными своими чертами его лицо. Вероятно, он бы даже попытался звучно откашляться, реагируя на действия Саюри, однако с его точки зрения не стоило бы демонстрировать своего удивления такому поведению девушку: по привычным и самым пост-интеллектуальным подсчётам, проведённым Шо в его голове, девушка в семи целых трёх десятых из двухсот тринадцати случаев могла воспринять такую реакцию Шо за некую абстрактную слабость всего — отнюдь, конечно же, не слабого — селения скрытого Листа.

Шо достал из своей поясной сумки небольшое тряпичное полотенце, которым тотчас же принялся очищать клинок своего ниндзято — подобная педантичность была ему свойственна в принципе, и потому он, собственно, носил с собой этой полотенце, но в данном случае этот жест был чем-то большим, чем простая попытка обслужить свое оружие. Это — в том числе попытка отвлечься от происходящего зрелища. Не то что бы оно как-то сильно пугало или отторгало Шо — нет, будучи одновременно и ирьёнином, и АНБУ, он умудрился выработать аж двойной иммунитет к подобным этюдам. Но вот его ошибка в оценках характера Саюри его напрягала, и именно поэтому он рефлекторно дёрнулся очищать свой меч от крови — движение-медиатор или что-то вроде этого. То есть это помогало собраться с мыслями.

Шо стоял позади Саюри, а она характерно приседала:
«Нормально», — мысленно заключил Шо, интенсивно дёргая рукой вдоль всей средней длины его лезвия в процессе, желая его начистить. Так Шо собрался с мыслями, а Саюри тем временем кончила с тем незадачливым парнем.

— Я удивлён, — обратился он к ней, не скрывая своих чувств, — в лучшем из существующих смыслов.

И в общем-то он не врал. Ему казалось, что девушка в этом моменте пошла наперекор своим принципам или убеждениям, буквально пересилила себя, и Шо допускал, что он мог подстегнуть её к такому поведению, а потому он.. в общем, да, был удивлён. А ирьёнины унесли того парня.

— Хорошо. В таком случае, — Шо взял со стола полулитровую бутылку питьевой не газированной воды, оперативно скрутив с неё крышку, — подставляйтн руки.

— Должен сказать, Вы держались на удивление органично, чего я совсем никак мог ожидать, Саюри-сан. Не хочу, чтобы вы подумали, что я пытаюсь Вас приободрить или прочитать Вам нотацию, но Вы всё правильно сделали, что, наверное, понимаем мы оба, а не только я.

Шо читал некоторые романтические книги со странными сюжетами для взрослых: с расчлененными телами, а потому предполагал, что наиболее органичным сейчас жестом было бы неловко дотронуться до рук Саюри своими, но парню это казалось чем-то дурновкусным, а потому он, на секунду прекратив лить воду, отогнул пальцем низ маски и сделал несколько глотков, не демонстрируя девушке лица:
— Готовы выдвигаться?

+1

13

Воздух в этом помещении потяжелел. И тишина такая, какая бывает после громких взрывов, наполненная чем-то таким, что звенело в голове громче крика. На Саюри смотрели ряды масок, но она больше не смотрела на них в ответ. Черт знает о чем они все думали когда смотрели на эту куноичи песка перед собой. Наверное, считали ее не то психопаткой не то и того хуже. И знаете что? Ей не претил этот образ. Потому что пускай она ни на секунду даже не допускала того, что человечность в этом мире не была важна, Саюри еще прекрасно знала то, что в этом мире важна еще и видимость силы. И даже не сама сила, просто ее видимость. Возможно, эта история разойдется по устам, а может так и погибнет в этой помещении, не имело совершенно никакого значения. Главное, что в их глазах она, как и ее селение, остались сильными, и это было гораздо важнее чем даже ее собственная человечность, с которой не было времени даже идти на компромиссы. Ей пришлось наступить на горло и вслушиваться в скрип, с которым из ее придавленных легких выходил воздух. Не в первый раз и не в последний. Они были шиноби в конце-концов.

- Я удивлён, - Саюри едва заметно приподнимала свои брови на это заявление, смотря исподлобья, словно бы ожидая продолжения этой фразе. Она настолько устала от подобного издевательства над собой, что была способна на еще меньшее количество эмоций чем обычно, а у нее и в лучшие из дней получалось не особо. Он был удивлен, а вот она была не очень, джонинами просто так не становятся. Нужно иметь какой-то особого рода желудок для того, чтобы существовать в мире, в котором убийство было настолько нормальным что даже не возбранялось ни в какой форме. Излишки профессии, им говорили. И обычно шиноби просто постепенно забывают то, какими они были детьми. Первый раз они видят такую картину и кривят носом, в пятый они уже не отводят глаз, в тридцатый не поведут и бровью. Саюри не повезло только в том, что за всю свою жизнь она так и не перестала чувствовать все, что делает, так же остро как натянутая до отказа струпа пропускает меж себя звук. Ей нужно было выполнять свою работу точно так же, как и остальные. И ей для этого нужно было уметь убивать. Так что же, если душа не позволит ей чувствовать вину хоть на йоту менее остро, значит ей так и придется до конца своих дней пересиливать себя.

- Я узнала об убийственных дзюцу, заложенных в вашей же академии шиноби, которые были туда помещены для того, чтобы убить и покалечить детей, - Саюри отвечала не то бесцветно не то с попыткой защититься. Она словно бы сама не могла определиться, как именно она это хотела произнести. А еще труднее было понять, кому именно она пытается это сейчас доказать. Перед собой оправдаться или же перед Шо? Какая ей была разница вообще до того, что сейчас о нет думает Шо? Именно он это и начал, не закончись его терпение в какой-то момент то Саюри не чувствовала бы себя сейчас настолько тошнотворно. Ей не пришлось бы этого делать. Вопрос только в том, раскололся бы он без использования этих методов? И хватило бы у нее духу для того, чтобы сделать то, что сделал этот излишне разговорчивый член АНБУ, самостоятельно? Саюри все меньше и меньше сомневалась в том, что она все сделала правильно и у нее не было иного способа. Вопрос скорее оставался в том, сделал ли все правильно сам Шо. И испытывал ли он по этому поводу хоть малейшую толику сожаления? Или эта злосчастная организация выбила из него все, что когда-то делало его человеком? Наверное, последнее.

- Я сделала то, что было нужно, - Саюри подставляла свою ладонь под струю воды, пропуская холодную воду меж пальцев и наблюдая за тем, как струя воду постепенно окрашивается в красный, в ладонь все белеет. Несколько секунд, и на ней не осталось и следа того, что здесь произошло. Когда кровь сошла, она потерла обе руки под водой, будто бы до этого опасалась касаться чужой крови своей второй ладонью. Будто бы если в крови была всего одна рука то виновата она была только наполовину. Она сделала все, что было нужно, и пока что не знала что чувствует по поводу того, что сам Шо догадывается о ее сомнениях. Почему он считает, что она не подходит под определение ненормальной и жестокой девочки, образ которой Саюри только нарисовала перед глазами преступника? Может быть ее выступление не было достаточно убедительным? Может быть, бледность ее лица или что-то в глубине взгляда выдавало в ней хорошего с потрохами человека? Наверное, стоило разозлиться тому, что она провалилась в своей игре. С другой стороны, почему-то она не хотела, чтобы Шо видел в ней этот ужасный образ, покрытый кровью. И ей не хотелось, чтобы он видел ее прошлое. Почему-то хотелось, чтобы они встретились при других обстоятельствах. Но в каких еще обстоятельствах работают АНБУ, казалось бы. Интереснее вопрос был в том, почему ее вообще интересует его мнение на этот счет. - Да, нужно выдвигаться, у нас мало времени. Ведите за собой, Широ-сан. - Черт. Она почти назвала его Шо.

+1

14

— Выход там, я догоню Вас через пару минут.

Шо проводил уходящую девушку оценивающим взглядом, акцентируя своё внимание на каждом из изгибов её женственного силуэта. В этом не было намёка на пошлость — Шо всё ещё находился в степени нелёгкого удивления после увиденного, а потому спешно старался разработать какую-то новую характеристику личности для Саюри: попытка оценить походку, манеру держаться после жестокого допроса и ещё множество деталей; и у Шо не получалось. Девушка тем времени дошла до застеклённой двери, ведущей в коридор; в отражении от стекла Саюри смогла увидеть взгляд Шо; это заметил и сам парень, поспешив осечься, смотря теперь уже в её глаза в отражении:
— Извини, — дверь захлопнулась за Саюри, а Шо продолжал стоять в неявном оцепенении ещё пару секунд — «извините».

Саюри была права — требовалось торопиться. И требовалось быть собранным, отчего Шо весь маршрут старался не отвлекать девушку разговорами.

Дорога не заняла много времени, и импровизированная команда из двух человек достигла намеченного пункта за примерно полчаса. Шо шумно выдохнул, признавая, что спешка всё-таки была чрезмерной — эвакуация мирного населения из заминированного объекта только началась и продлится ещё неизвестное количество мира; Шо постарался максимально комфортно расположиться на ветви дерева, наблюдая за процессом.

— Подождём, — он обратился к Саюри.

Безделье и отсутствие досуга — это то, с чем бороться необходимо; Шо нашёл в карманах свой КПК — батарейка была разряжена, и парень обреченно выдохнул в который раз.

Шо перевёл взгляд на Саюри — отсутствие занятия, которым можно было отвлечься, буквально вынуждало его возобновить диалог. Более того, были темы, которые его в достаточной степени интриговали. Такие темы, которые он в момент своего удивления умудрился не заметить, акцентировав на них внимание лишь сейчас:
— Насчёт прозвища некого Хатаке Шо мы уже оба всё знаем, но, — Шо, призадумавшись, покосился в небо, — на, кхм, допросе Вы упомянули о том, под какими прозвищами были известны уже именно Вы, Саюри-сан. Мне трудно поверить, что такие эпитеты могли закрепиться за Вашим образом. Вернее, за таким Вашим образом, каким его вижу сейчас я.

Данная реплика не была вопросом, но она предполагала наличие ответа. Предполагая, что это может являться слишком личным, юноша сработал на опережение:
— Извините, — в этот раз Шо извинился именно так, а не как в допросной.

+1

15

Между ними стояло напряжение, которое казалось практически осязаемым. Немые взгляды, затухающие жесты, и вопросы какие-то слишком тяжелые для первого знакомства. Слишком много вопросов, недоговоренностей, и вопросительных жестов. Потому что оба они оказались не такими, какими их ожидали видеть и вели себя совершенно неправильно. Так называемая Принцесса из Песков оказалась совершенно не принцессой. А шиноби из АНБУ оказался совсем не молчаливым и совершенно не терпеливым. Хорошо, что Саюри успела отозвать свою "охрану", потому что те наверняка бы уже назвали эту дипломатическую миссию провалом. Где тут, казалось бы, была дипломатия? Здесь были обычные человеческие чувства. Люди правда были необычными, вот и чувства у них были странные, неуклюжие, как будто бы ослепленные и вынужденные находить свой путь по запаху и ощущениям. Но они и искали, вот и все. И оставались вынужденными выживать. И находили друг-друга среди странных выражений и продолжительных взглядов через стеклянную дверь.

- У всех есть прошлое, которым они не гордятся, - отвечала она, почему-то даже почувствовав облегчение, когда он спросил. Она хотела бы оправдаться, сказать что это все было ошибкой и недопониманием. Вот только у нее не было никакого способа объяснить свое поведение - Саюри была не права и ей ничем этого не смыть. - И моему нету совершенно никакого оправдания. - Ее голос был спокойным и размеренным, а бирюзовые глаза осматривали людей, выходящих из помещения один за другим. То, что произошло, было частью ее самой, и поэтому не было совершенно никакого смысла этого скрывать. И не было смысла чего-то стыдиться или позволять своему голосу сбиваться. Она была глупым ребенком, но кто таковым не был? Возможно, родись она с меньшей силой, то все получилось бы иначе и вся ее детская ярость бы закончилась только парой тарелок, которые она швырнула бы о стену своими неуклюжими ручками. Но все было не так.

- Я родилась под грузом ожиданий в мире, который не вызывал у меня ничего, кроме отвращения. Бесчисленные стычки с Альянсом заставляли меня чувствовать, что в мире шиноби нет ничего, кроме войны, смерти и боли. - Потому что и тогда ее грех и ее слабость были точно такими же, как и сейчас. Чувствовала слишком много, ощущала слишком резко. Только сейчас она умела контролировать свой глубокий океан чувств, а тогда она совсем не умела. - Мой отец слишком занят работой чтобы даже назвать мне собственное имя а моя мать и дедушка были героями, с которыми мне было никогда не сравниться. Я чувствовала давление и пыталась сбросить ношу. Только в отличие обычных детей я родилась с силой, которую не всегда могла контролировать. В итоге из обычного ребенка который проходит через фазу взросления и познания себя я стала "чудовищем, опасным для безопасности селения." - Она закончила и посмотрела в прорези маски Шо с некоторым бессильным принятием. Такая вот жизнь, только и всего.

Странно сейчас звучало это формальное "извините". Обращение по рангам да прозвищам, какие-то попытки делать вид, что все, что у них сейчас тут происходит, было каким-то строго профессиональным. Они уже давно переступили эту черту, и Саюри рассказала ему то, что он, на самом деле, даже особо и не спрашивал. И сейчас была его очередь. Пока из здания выходили последние люди у них еще было время, а значит пришел ее черед.

- А ты изменился со времен Широяши, Шо?

+1

16

Шо облокотился спиной на ствол дерева. Наиболее харизматичной репликой, которой он мог сейчас ответить на вопрос Саюри, было бы томное и таинственное «нет» — так думал Шо. Более того, данный ответ не был бы далёк от истины, но, тем не менее, юноша всё же воздержался от использования данной фразы, которая, безусловно, лишь подстегнула бы интерес к его персоне со стороны Саюри, в чём он и был парадоксальным образом заинтересован с момента их встречи. 
— Допустим, я повзрослел, — Шо отвечал, испытывая некоторый дискомфорт, что и было подчёркнуто как его последующим отворотом головы куда-то в сторону, так и скрещиванием рук на груди, — но вряд ли существенно.

— Ты тоже ребёнок, — Шо выдержал недолгую паузу, — всё ещё.

Реагировать как-то на факт обращения к нему по имени парень не стал — это напоминало бы какой-то неуместный и слишком глупый даже по его меркам фарс. Тем более, он относился с очевидной благосклонностью к такому переформатированию беседы; слова девушки касательно её биографии — на них Шо ответил той самой фразой, и он не стремился пояснять эту свою точку зрения, будучи уверенным, что девушка сможет понять, что он пытался донести, исходя из контекста озвученного ею самой как про свою жизнь только что, так и про жизнь Шо сколькими-то часами ранее.

Как таковой факт её согласия с репликой был для парня в данном случае неважен — сейчас он постулировал, а не дискутировал; и осуждать Саюри за точку зрения, отличную от его, он не собирался тоже. Что странно, сейчас он понимал, что его интерес к девушке и её личности не лежит в плоскости досконального изучения её биографии — даже тех осколков информации, что он смог получить сейчас ему было достаточно; и вместе с тем, несмотря на семантическую пресыщенность его интереса, он осознавал, что всё ещё не получил нужных ему ответов. И это было связано лишь с тем, что он сам не знает вопросов, которые хочет задать — он перевёл свой взгляд вновь на Саюри.

В этот раз он воздержался от использования в своей речи карикатурных извинений:
— Твоя командировка в Конохагакуре, — Шо осознавал свою капитуляцию, — сколько она продлится?

+1

17

Простое слово "допустим" и все становилось понятнее. Саюри не отдавала себе отчета в том, что они совершенно одновременно мотнули головами куда-то в сторону, пытаясь закончить это обсуждение, стряхнув его с себя как гусь стряхивает капли воды со своих маховых перьев. "Допустим" значило только то, что он не изменился, и здесь, наверное, больше нечего было добавить. Они не были похожи, и это, на самом деле, было нормально. Она давно уже заметила за собой, что она никогда не была похожа на других шиноби, и этот факт она только лишь частично предавала огласке. Никто не должен знать, что именно она думает. Никто не должен догадываться, что именно она осуждает и почему, потому что тогда ее не поймут. Если ее не поймут, то она не станет Казекаге и не сможет изменить то, как будет смыслить в будущем целое новое поколение шиноби. Все, что она делала, вело ее к цели.

Кроме этого разговора, конечно же, который почему-то задевал в душе какую-то странную ноту разочарования. Она хотела услышать что-то... другое? А почему? Для чего? Это обычный шиноби из АНБУ, разве только какой-то разговорчивый, конечно у него будут другие методы и взгляды на жизнь, так почему же это в каком-то смысле стало для нее удивительным? Странный разговор, странное событие, и очень странная безлунная ночь. Хотелось, чтобы она поскорее закончилась. Или нет, пускай она длится вечно. Что происходит? Кто его знает. И Саюри готова была бы уже как-то свыкнуться с мыслью о том, что происходит, когда следующие слова Шо ее ошарашили настолько, будто бы он облил ее из ведра холодной воды. Нет, дело было совсем не в словах о ребенке. Она перестала быть ребенком в тот самый день когда потеряла собственную мать и поступила в академию шиноби, когда ей было семь лет. Но нет, Саюри не хотела об этом ни думать ни вдаваться в подробности. И уж тем более у нее больше не было настроения углубляться и дальше в грустные истории ее жизни которая на самом деле такой уж непростой даже не была.

Ее удивило другое, нет, что казалось совершенно посредственным, обычным. Вопрос о том, надолго ли она здесь остается. Вопрос из строчек разговоров о погоде, который рядом со всеми остальными обсуждениями казался чем-то несуразным и странным. Они только что говорили о жизни и смерти, а сейчас наполняют вежливыми изысканиями воздух? Неужели Шо настолько не хотел, чтобы между ними снова повисала тишина, когда становилось понятно, что разговор окончен? Или же, что было еще страннее, ему и правда было интересно услышать ответ? Но какая ему разница насколько она здесь остается? Может, конечно, это для него вопрос безопасности, но вроде как сама Саюри опасной и не была? Что же, она поспешит его успокоить, если он так хочет чтобы она ушла. Во всяком случае она была уверена в том, что Шо ее прогоняет, не совсем понимая, что все может быть наоборот.

- Мне нужно будет отправиться в деревню Дару как только я закончу с эти заданием, - сообщила она, не отвлекая своего внимания от входа, людей у которого становилось все меньше и меньше. Кажется, что совсем скоро им дадут отмашку, и там уже дело за малым - обезвредить все ловушки, которые были проставлены внутри. Что же, в своей голове Саюри уже просчитывала варианты техник, которые он мог бы использовать для своего плана. - Если ты помнишь, то именно туда я отправила свое сопровождение, которое наверняка совсем не радо такому раскладу событий. - И скоро придется иметь дело с Советом, которые наверняка уже получили от них гневное письмо. Что же, с этим она разберется потом. - А потом я могу оказаться где угодно. Меня отчего-то любят посылать по миру в эти дни. - Видимо, чтобы поменьше видеть в собственном селении.

И тут, что-то произошло. Саюри выпрямилась, приподнимая свою голову, всматриваясь в мужчину, который подавал им заметный сигнал. Здание было зачищено.

- Идем?

+1

18

Шо несколько осёкся, наблюдая за нервозной реакцией Саюри на его, казалось бы, по-своему комплиментарные реплики, отнюдь не нацеленные на то, чтобы задеть или оскорбить девушку. Однако, судя по всему, именно этого они и добились. Складывалась забавная ситуация: по сути, первый из моментов, когда Шо окончательно прекратил дурачиться и отнёсся к своим же словам с несвойственной серьёзностью, привёл к осознанию Шо своей речевой инвалидности — это можно охарактеризовать именно так. С другой стороны, не было и малейшего желания корить себя за неверно подобранные слова — юноша искренне полагал, что в неправильной расшифровке его довольно простого сообщения виновата именно Саюри, но не он сам. И это при том, что ему в принципе свойственна самокритичность.

— Ну, иди, — Шо неосознанно отзеркалил настроение своей собеседницы, в грубой форме реагируя на её вполне корректный вопрос.

В этот момент Шо напоминал сам себе озлобленного подростка: ему казалось, что Саюри ошибочно приняла его намерение встретиться с ней ещё раз за попытку её же поскорее прогнать. Что же, это и повлияло на его ответ не в малой степени, отчего он действительно смотрелся как грубый и прямолинейный посыл собеседницы куда-то в сторону работы, которую требовалось выполнять.

Так или иначе, АНБУ последовал за наследницей Казекаге, намереваясь про контролировать ход выполнения её работы. Он едва ли являлся лучшей кандидатурой на роль наблюдателя, так как едва ли на тот момент своей жизни хоть что-то понимал о техниках Фуиндзюцу, однако его специальные навыки серьёзно ускоряли процесс: с помощью своего экстраординарного нюха он мог определить места, где оставался запах преступника, что серьёзно оптимизировало как процесс поиска так и, соответственно, устранения Печатей.

— Знаешь, Саюри-химэ, — обратился Шо к девушке, когда работа была закончена, — не знаю точно, как ты поняла тот мой вопрос, посвященный длительности твоего пребывания в Какурезато Скрытого Листа.. в общем, я не пытался тебе намекнуть, что устал от твоей компании; скорее, наоборот.

Не дожидаясь ответа девушки, он продолжил:
— Идём?

+1

19

- Ну, иди, - она не понимала. Посмотрела на Шо с выражением некой сконфуженной подозрительности, и через несколько секунд снова отвела взгляд, сконцентрировавшись на их непосредственной задаче. Пытаться разгадать что происходило в голове этого странного члена АНБУ в ее задачи не входило, и в какой-то момент Саюри начинало казаться, что это как раз было для нее задачей совершенно непосильной. В один момент он заставлял кишки выпадать из человеческих тел, в другой задавал странные вопросы и сейчас звучал как обиженный ребенок. Тогда, когда она сама старалась быть настолько профессиональной, насколько она может, он словно бы специально пытаться сбить ее с толку. Она не понимала, и сейчас уже больше не думала, что когда-нибудь сможет понять. Да и был ли смысл? Скорее всего сейчас они разойдутся в разные стороны и больше никогда не встретятся на своем пути. Значит, нужно просто заканчивать это дело и отправляться домой. Там, где все относительно понятно.

Она, в общем, и пошла. Не дожидаясь какого-либо продолжения и не наградив это высказывание ответом, она легок спрыгнула с ветки вниз, и вошла в здание. Здесь Шо действительно оказался полезным. Видимо, от своих собак он перенял еще и нюх, что действительно ускорило процесс. На самом деле, им действительно повезло - проставленные печати действительно принадлежали Сунагакуре и были Саюри вполне себе знакомы. Поэтому техника высвобождения работала безотказно, нейтрализируя печать за печатью, пока Саюри прикладывала к ним свои пальцы. Они работали в тишине, прерываясь только на то, чтобы сообщить друг-другу о новой найденной печати или же о результатах применения техники. И все же, пускай для шиноби тишина была звуком привычным, сейчас в воздухе между ними застывало что-то настолько тяжелое, что оно казалось практически осязаемым. Оно прокрадывалось во взгляды, которые они посылали друг-другу, да в уверенные жесты натренированных рук. Какая-то недосказанность, какое-то странное непонимание. Будто бы они говорили на разных языках и не знали даже, в какой стороне ближайший книжный чтобы купить словарь.

- Готово, - тихо отчеканила Пустынная, смотря за тем, как исчезает из вида деактивированная ею печать. Последняя печать исчезала вместе с каким-то комком волнения в ее груди. Они все сделали правильно, они спасли академию. Все было хорошо? Она, кажется, ни в чем не провалилась. Кроме общения с этим странным юношей, который, кажется, каждый раз смотрел на нее все продолжительнее и продолжительнее. Это все было немного странно, немного несуразно, и совершенно Саюри не понятно. А она не любила чего-то не понимать. Она не привыкла к загадкам, которые не были разгаданы, особенно настолько долго. Не привыкла к тому, что кто-то обращается к ней с приставкой "химе". Хотя, конечно, она слышала "принцессу" и раньше, обычно это было произнесено с какой-то странной издевкой, будто бы из-за того, что она была из именитой семьи, она была каким-то образом избалованной. Несмотря даже на то, что она была по-факту сиротой при двух живых родителях с возраста семи лет.

Однако, с его стороны "химе" не звучало издевкой. Ну разве только чуть-чуть, и настолько незаметно, что даже Саюри не стала зацикливать на этом внимание. А может быть, дело было в том, что то, что она услышала позже, совершенно отвлекло ее от всего, что было раньше. Что именно он пытался ей сказать? Шестеренки в голове работали активнее прежнего, и все же ответ к ней пришел гораздо позже, чем должен был. Он правда спрашивал именно то, о чем она подумала? Подозрения накатывали подобно песчаной дюне и сейчас Пустынная не знала, куда ей деваться. Она помнила те дни в академии, когда мальчики стали бегать за девочками, и когда девочки накручивали свои волосы на пальчики, смеясь как-то странно в присутствии мальчиков. У Саюри этой фазы не было. Она не думала, что отношения были чем-то для нее и никогда не встречала ни одного мальчика, который был ей важнее ее собственной цели. Саюри не считала себя достойной счастья, любви, или даже семьи. Совершенно типичная реакция ребенка, который не помнит о том, что такое любовь. Который хранит в кармане камешек, который ей дала мама и который обменивается вежливыми кивками в коридорах Резиденции Казекаге с отцом. Мама Саюри не помнила имени дочери, тогда как сама дочь не знала даже имени отца. Как ей во всем этом было найти силы и время ступить на шаткую почву того, что называлось флирт? Или отношения?

Пауза затягивалась настолько долго, что это становилось немного несуразным. Она не отвечала на высказывание и не сдвинулась с места, когда он задал ей вопрос. На самом деле, она сама так и не выпрямилась, все так же сидя на корточках и касаясь пальцами того места, на котором только что исчезла печать. Ей нужно было ответить на слишком много вопросов в своей голове. Что она думала о Шо? Что она думала о себе? Правильно ли она поняла его на этот раз? Как же глупо. Он был АНБУ, а она не собиралась повторять ошибки своей матери. Что еще хуже? Он был АНБУ чужого селения, это поднимало целый ворох вопросов. А вдруг это предложение и вовсе попытка шпионажа и как человек она ему совершенно не интересна? У нее не было на это времени. Не было на это сил. И не было для этого, если честно, принятия себя и уверенности в собственных силах. Поэтому она никогда и не была на свидании.

- Сними свою маску, - отвечала она, медленно выпрямляясь, - я хочу увидеть с кем я провела этот вечер.

+1

20

Несмотря на всю робкую интимность как момента, так и просьбы, желание Саюри было едва ли выполнимым — у Шо не было намерений окончательно и бесповоротно нарушать свои уставные обязанности, руководствуясь одной лишь симпатией к своей спутнице; пусть эта симпатия и была по всей видимости взаимной. Шо издал предельно горестный и тяжелый вздох, осознавая, что он, возможно, упускает что-то важное, об утрате чего он может пожалеть. Впрочем, как он давно убедился, один из основных поведенческих постулатов каждого мужчины — сожалеть об упущенном; другой немаловажный постулат — собственно, упускать возможности.
— Снять маску? — он демонстративно переспросил у девушки, — всё же, это действительно невыполнимая просьба, и я постараюсь забыть о том, что я её слышал.

Вопреки своей обычной манере общения, Шо старался звучать максимально сконцентрированным и серьёзным, не принимаясь тотчас же оправдываться за свои слова. Хотя, учитывая уже многократно нарушенные конфиденциальность и гласные правила взаимодействия с шиноби из других деревень, это выглядело нелепо; значит, Шо всё же был верен себе. В том числе, в своём непостоянстве:
— Ай, ладно, — его руки всё-таки потянулись к ремешкам, удерживающим его маску на его же лице. Спонтанная застенчивость подкосила до того непоколебимую уверенность юноши, и он постарался реабилитировать её характерной для него репликой, расстегивая застежки на затылке:
— Значит ли это, что я тоже смогу попросить тебя избавиться от какой-либо надетой на тебя одежды? — всё же, парню было очень интересно, что спрятано у Саюри под юбкой.

Звуки ночного полесья нарушались, и Шо слышал ускоренное движение в его сторону с северо-восточного направления — вернулся Кобо, и руки парня моментально отпряли от маски, так и не успев её снять.

***

Оставшийся маршрут был пройден в абсолютном безмолвье, нарушение которого могло бы быть не понятно призывной собакой Шо; светало. Когда все формальности были улажены, Шо обратился к Саюри:
— Думаю, ещё встретимся, так что в другой раз, — было понятно, о чем он, — не думаю, что это будет скоро: всё-таки в деревне Дару тебя ждет сопровождение.

Кобо скорчил недоумевающее выражение морды, бросив растерянный вгзляд сначала на хозяина, потом на Саюри; потом он "исчез" вслед за Шо, совершив технику телесного мерцания.

+1


Вы здесь » NARUTO: Exile » завершенные эпизоды » [Fb] 4 года назад


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно