Рейтинг форумов Forum-top.ru

NARUTO: Exile

Объявление

Kenji

главный технарь ролевой
Sho

мастер игры
Yasuo

сюжетник ролевой
Rangiku

дизайнер, сюжетник и немного Гм
Tadashima

мастер игры
Ichiro

мастер игры
Kano

мастер игры
- Я выйду первой в патруль, если ты не против.
Она посмотрела прямо в яркие глаза медового янтаря. Вероятно, необычно было наблюдать от нее излишнюю инициативу, но сидеть и ждать в лагере, поедая себя десертной ложкой было сейчас для Аи смертеподобно. В общем, она была вынуждена, кто бы что не подумал.
Под крик ненасытных чаек высокая волна накрыла покатый бок корабля, достав до единственного круглого окошка маленькой комнатки с четырьмя самыми разносторонними людьми, смыв с него налипшую грязь и пыль. Неизвестно было, смогут ли они с достоинством преодолеть это небольшое испытание судьбы и выйти из него живыми. ... Читать дальше...

Новости проекта:

форум
после небольшого перерыва мы готовы продолжить свою работу!

дизайн
в честь начала осени и предстоящего экзамена был сменен дизайн.

экзамен
начало назначено на 9 сентября. Готовим свитки и оружие!

библиотека
наконец дописана! Со всеми нововведениями можете ознакомиться в соответствующем разделе форума.
Технобук
советуем знакомиться со всеми внесенными изменениями.

Манга, аниме "Наруто" (NC-21) • Локационка • апрель - май 609г.

События игры происходят спустя семьдесят три года с момента окончания четвертой мировой войны шиноби. Смерть Седьмого Хокаге повлекла за собой цепочку событий, которая привела к войне между Кири и Конохой, где последняя потерпела поражение.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NARUTO: Exile » завершенные эпизоды » Кошка точит когти, а змея клыки


Кошка точит когти, а змея клыки

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Кошка точит когти, а змея клыки
https://www.e-reading.club/illustrations/1006/1006981-i_008.png

Дата, время: 604, апрель, утро
Страна, местность: Скрытый Лист
Описание: Последний раз герои истории виделись три месяца назад, когда Сенджу Ясуо поручили задание от АНБУ - завербовать в подразделение Якуши Джингасу. Однако их встречала оказалась короткой и безрезультатной. У девушки ничего не вышло, и она отправилась в путешествие так же внезапно, как находит однажды принца ванильных девочек утром.
Участники: Последний раз герои истории виделись три месяца назад, когда Сенджу Ясуо поручили задание от АНБУ - завербовать в подразделение Якуши Джингасу. Однако их встречала оказалась короткой и безрезультатной. У девушки ничего не вышло, и она отправилась в путешествие так же внезапно, как находит однажды принца ванильных девочек утром.

0

2

Прошло три месяца, как Ясуо покинула отчий дом. Не было таких людей, кто не попытался бы отговорить девушку от этого полугодового отшельничества, но бледнолицая физически не могла находиться в доме, насквозь пропахшем воском поминальных свечей и белых лилий, цветущими букетами, укладываемыми в тяжелые гранитные гробы.
Четыре года назад ее отец не вернулся с миссии. Его тело привезли сослуживцы, и там, по правде говоря, мало что осталось хоронить — изуродованное, похожее на отбитый кусок мяса, с заплывшим посиневшим лицом, он был вздутым, как утопленник.

А церемония была торжественной. Множество людей, высказавших господину Сенджу благодарности за его наставления и мудрость, Хокаге, читающий прощальную речь… Отцовский гроб, окруженный тяжелыми смрадными цветками лилий, пронесли по главной улице селения Листа до кладбища.
В тот день ее матушка облачилась в черное и более никогда не снимала его, навсегда оставшись безутешной матерью и вдовой; двое самых главных мужчин в ее жизни ушли раньше, чем госпожа Сенджу позволила себе, и каждый восход давался ей с трудом, но еще горше было Ясуо, потому что ее тихая боль тонула в бесконечном плаче собственной матери, исхудавшей и постаревшей в одно мгновение на сотню лет.

И Ясуо старалась отпустить эту несправедливость, незначительность собственных чувств. И пусть, для людей не знавших о бледнолицей ничего, ее отшельничество было прихотью, то для самой Сенджу — необходимостью.
Может быть тогда, в момент концентрированного одиночества, Ясуо подумала: «А есть ли кто-то другой в этом доме, кто видит, как тонет в ветоши и пыли клан Сенджу? Что величие Основателей — лишь ряженый труп, в шелка цвета зелени и ореха? Что золото его истощается, а железо — стало ржавым?»

День за днем ноги несли бледнолицую к границам страны Огня, в те места, подальше от цивилизации, куда муравьиными тропами шли набожные люди, чтобы отдать дань своим идолам. И пусть вера Ясуо не была крепка, она нашла в этом действе определенное успокоение собственной души.
Одни храмы сменялись другими: царственные, похожие на дворцы Богов Войны, покосившиеся, похожие на затопленные хижины… Живые и мертвые.

На дом, храм, в котором она ночевала уже третий день, она наткнулась совершенно случайно. Он был пустым, как и умирающая деревня в нескольких километрах на восток. Чаша для подношений была разграблена, рисовые листы сендзи поедала плесень.
Единственным нетронутым мародерами элементом была небольшая, вырезанная из гладкого черного камня, не имевшая лика, но силуэт ее был похож на вороний, а два таких же темных жемчужных глаза смотрели на главный вход.
И если гнетущая атмосфера нагоняла мистицизма в духовные практики Ясуо, то сама девушка, относилась к этому месту весьма положительно. Сюда не приходили случайные люди, а те, кто видел в ночи огоньки внутри храма, бежали подальше, рассказывая в своих деревнях сказки и небылицы.

Ясуо планировала уйти из этого чудесного места с рассветом, а потому, как только луна высоко поднялась над головой, легла спать, закономерно подложив себе под подушку кунай, а в дальности вытянутой руки, прикрытый плащом, лежал лук и колчан со стрелами.

Сенджу не знала, сколько она проспала, но свет уже пробивался сквозь ставни из рисовой бумаги, слабыми сероватыми лучами. Бледнолицая не сразу поняла, что ее разбудило, однако чьи-то почти беззвучные шаги и легкое поскрипывание подгнивших половиц говорили о присутствии здесь шиноби. Ведьма выхватила кунай из под подушки и спряталась за одной из перегородок, мельком поглядывая через образовавшуюся дыру в деревянной перегородке.

Некто в темном плаще открыл гладкие дверцы седзи и уверенно прошел внутрь, словно бы не касаясь ступнями пола, настолько тихим он был. Тихим, как змея.
Силуэт этот снял с себя капюшон и огляделся; и на губах этого человека проступила ядовитая ухмылка.

— Зачем ты пришел? — Невозмутимо поинтересовалась девушка, выскальзывая из своего укрытия. — Тяга к тоске привела тебя?

+1

3

Многие люди обожают ночные прогулки. Ведь ночь славится своим спокойствием и тишиной, но куда более ценной она является потому что многие живые существа предпочитают в этот промежуток времени скрываться либо для отдыха, либо для собственной безопасности. Слабые существа знаю, что ночью также активизируются и хищники. Ты либо переживаешь тьму, либо сливаешься с ней дабы насытиться своим жертвами, результатом деятельности.

Подобно хищнику через лесное полотно осторожно передвигался чей-то чёрный силуэт. От тени к тени, от дерева к дереву, от куса к кусту он крался, высматривал что-то по сторонам и часто замирал в тишине среди лёгкого стрекотания.

Тёмный небосвод украшало одно единственное светило - полная луна. Такая болезненно-белая, отдающая желтизной, а ещё немного крупнее обычного. Спутник Земли тяжёлым камнем нависал над миром. Оттого многие насекомые были обеспокоены. Они шумели, стрекотали и иногда их звуки становились такими невыносимыми, что парню хотелось подобрать что-нибудь случайно с травы и запустить в сторону, которая раздражает больше всего.
Его чёрный плащ помогал скрывать собственное тело и голову, волосы которой точно бы зажглись от света луны. Но кроме чуть проглядывающих прядей волос, ткань также скрывала и его личностью. Якуши совсем не хотел, чтобы его обнаружили в этом месте. Начнутся вопросы. За вопросами всегда следуют ответы, а они, наверняка, ни капли не понравятся кому-нибудь из задающих. Настораживало и то, что внимание подразделения АНБУ внезапно сосредоточилось на Джингасе. Понятное дело, что служить на благо деревни престижно. Надо было ли это парню? Он не видел смысла, самое главное - никакой выгоды. Ты по сути лишь повышаешь важность задачи и не способен простить поражение. Оно всегда означало для АНБУ смерть.

Два пурпурных камня бегали из стороны в сторону и пытались что-то высмотреть среди земли. Парень подошёл к тёмному кусту и нырнул в него по пояс, чтобы подобраться через ветви к интересующему месту. Снова пусто. В его руках не было факела. Он продвигался осторожными шагами через корни, ориентируясь лишь на то, что мог рассмотреть. Полная луна слабо помогала с этим, потому что ей мешали размахнувшиеся на несколько метров кроны.

Прошло несколько часов. Его бессмысленное шествие закончилось в момент, когда Якуши устало рухнул на землю. Спустя столько времени ноги зудели, а веки предательски нависали и опускались, закрывая глаза и погружая сознание медика в сон.
Кажется, сегодня ему не удастся найти тот редкие экземпляр цветка, что распускается исключительно ночью и исключительно при полной луне. Высушенные и перемолотые в порошок лепестки должны были отлично подойти к составу. Выделяемый при увядании фермент содержит ту самую недостающую цепочку для идеального снадобья.

Но к сожалению, не в этот раз.

Несмотря на глубокий сон, вызванный усталостью, Джингаса был не из тех людей, что каждый день устраивают ночлег под открытым небом. Разбудило его нечто, что пробежало рядом со спящей тушкой и задело куст.

Утро раннее. Но природа уже давно проснулась, после неё поднялся и Якуши. Его мышцы местами болели из-за позы, которую приняло уставшее тело. Плащ был абсолютно грязным: рукава в паутине, а капюшон и само полотно испачканы землёй и прилипшими листьями. Неудивительно, что никто из животных подобное чудище не стал трогать. Но парня волновал вовсе не внешний вид, пусть и грязь раздражала. Его, в принципе, уже ничего не волновало. Только расстроился, что не смог всё-таки отыскать злополучный цветок. Теперь снова ждать полнолуния.

Его шаг продолжился в сторону заброшенного храма.

Джингасе не составило труда прошмыгнуть в проход и осторожно передвигаться внутри, высматривая вокруг всё, что могло остаться и пригодиться ему в дальнейшем.
Несмотря на наглые лучи солнца, пробегающие в цели разрушений, внутри помещения стояла приятная прохлада. Темнота местами даже напоминала что-то родное. Чем дальше медик шёл, тем тяжелее становился воздух. Что-то либо цвело, либо, наоборот, гнило.
Из под плаща показались его бледные руки, а затем, оттянув капюшон, Якуши освободил голову и размял плечи. Лохматая белоснежная грива, иначе не назовёшь.

Голос со стороны напугал, но тело едали вздрогнуло. Джингаса повернулся на шум, высматривая фигуру девушки. Она его знает, а сам парень вот с трудом вспомнил её раздражающий голос, что требовал вступить в ряды анбу. Раздражал он именно тем, что говорил.
- Вовсе нет.  - внимание парня снова вернулось к окружению, странный запах не давал покоя. - Я кое-что искал, но наткнулся на тебя. Что ты здесь делаешь?

+1

4

С момента, как Ясуо стала ночевать в этом заброшенном храме неизвестного божества, она постепенно начала привыкать к полутьме и посторонним, шуршащим звукам маленьких лапок насекомых. К журчанию воды из небольшого источника позади храма, к уханью сов и диких филинов, кои в этих краях были не редкостью.
Сенджу тряхнула головой, выбираясь из своего укрытия, перекатывая между пальцами кинжал ловко, чтобы не задеть кожу лезвием; опустившись на спальное место, которая она себе организовала, бледнолицая поставила на горелку глиняный чайник и залила в него воды из керамического кувшина со сколом у горлышка. Сосуд был тоже какого-то мутного темного цвета, было видно, что еще недавно Сенджу отмыла его от налипшего цветения мокрой болотной тряски.

Перекатив во рту язык, она невольно усмехнулась, понимая, что встреча и правда оказалась дюже неожиданной, а ее не сложившийся агент АНБУ проявлял, как и всегда, минимальное желание на коммуникацию, ощущая, наверняка себя ровно так же скверно, как и выглядевший.
Джингаса в принципе производил впечатление стереотипное: загадочный и мрачный, как грозовая туча, с тяжелым взглядом лиловых глаз, от которых у простых смертных тряслись поджилки, невзрачный, но глубокий голос… В общем-то, типично-глубокая душа, прячущаяся под панцирем вселенской скорби. И, что самое забавное, вызывавшее в Ясуо неопределенный приступ то ли усмешки, то ли искреннего понимания ситуации, сам Джингаса люто эти стереотипы ненавидел, пусть и поддерживал машкеру до последнего… Ровно до того момента, пока не открывал свой ядовитый рот. Достав из крохотного бумажного пакета листья чая, она небрежно бросила горсть в почти кипящую воду.

Подкрутив огонек горелки, Ясуо потянулась, разминая плечи и шею с характерным хрустом. Девушка, как типичная кошка, совершенно не любила просыпаться по утрам, предпочитая бодрствовать ночью, и наслаждаться тишиной и покоем вплоть до обеденного времени, нежась на пушистых перинах, в объятиях шелковых простыней.
Потерев щеку, на которой остались заломы от ткани ее подушки и спальника, она скрестила ноги на манер позы «Лотоса» и склонилась к чайнику, чтобы проверить готовность чая. Удовлетворенно кивнув, она выключила горелку и поставила с другой стороны от себя еще одну чайную чашку.

–Вот как? — По привычке произнесла этот словесный маркер Сенджу. — Можно сказать, тоже кое-что искала. — Пространно ответила бледнолицая, сдержанно улыбаясь одними уголками губ. — Там есть табуретка, садись. — Ясуо кивнула на низкую табуретку на манер китайской складной, пылившейся в углу престранной комнаты для молитв. – Пей чай.

Ясуо по косвенным признакам могла определить, что Джингаса тоже только что проснулся. И дремота еще не покинула его, потому что в отличие от Сенджу, что намеренно путешествовала уже третий месяц, Якуши к долгим поискам не готовился.
Вместе с ним в заброшенный храм пришел резкий аромат холодной сырости, мокрой глины, хрустящей под ногами и обмороженной заморозками, и медикаментов. Он пах то ли лабораторией, то ли аптекой; травами — успокаивающими или будоражащими нервную систему. Все зависело от пропорций. Не так ли?

Сенджу налила чай в начале гостю, перегибаясь через горелку, а потом — себе. Осторожно вдохнула терпкий аромат зеленых листьев с нотами жасмина и листьев манго.
— И все же. Это не ближний свет.

+1

5

Засиявший на мгновение метал от лучей обжигающего света остался без внимания медика, лишь промелькнувшая мысль о готовности. И это ему понравилось. Даже если она не спала, то в короткое время оказалась готова принимать гостей. Спала? Значит ещё лучше - завидуем чуткости и отлаженному механизму. Сколько она уже бродяжничает? Якуши точно не располагал такой информацией. А вот оружием воспользоваться так и не вышло. Наверняка, чуть позже Сенджу пожалеет о том, что такую возможность на миллион упустила. С другой стороны, убивать его можно было даже за этот безжизненный взгляд, скрывавший чувство высокомерия или отвращения. Оценил он также и предусмотрительно девушки. Не набросилась: нашла момент, возможность высмотреть нарушителя. А ещё узнал в нем Джингасу.

Дальше медика смущало только одно - фривольное поведение. Ясуо была свободна и раскрепощена, потому и вызывала такие внутренние переживания у него. Она казалась счастливой, такое складывалось впечатление. И эта встреча, как будто старые добрые одноклассники встретились. От всего этого его передёрнуло. Стоило только оглядеться пару раз, как всё встало на круги своя. Якуши думал, что забрёл во владения бога, но этим богом оказалась всего лишь смертная светловолосая девушка.
Спальное место, горелка и жалкое подобие комфорта - всё, на что Сенджу могла рассчитывать в своём импровизированном убежище. Как оно ещё держится?
Тот образ пылкой воительницы при вербовке и потрепанной счастливой путешественницы плохо клеился. И не мудрено.

Нет, Ясуо вела себя именно так, как ей и следовало. Это её территория. А кошки любят свою территорию: они её охраняют, не дают другим кошкам свободно передвигаться, и тщательно скрывают следы собственного присутствия от потенциальной пищи. Всё снова встало на свои места. Оттого парень вздохнул, скрывая согласие и смирение со складывающейся ситуацией. Явно не так, как хотел бы Якуши.

Но Джингаса продолжал следить за ней своим тусклым взглядом, не совершая не единого движения. Только зрачки плавно провели горизонтальную черту. Внимательно рассматривал, анализировал, оценивал. Его аура начала разрастаться, распространяясь по всему заброшенному храму.

"Искала?" - внимание снова заострилось на словах.

Вместо табуретки, Якуши ослабил плащ и скинул его на пол там, где стоял. Слишком грязный и отвратительный, чтобы продолжать носить вещь, предназначение которое заключалось в защите от кустов и всему тому, что цеплялось на них.
Несколько шагов сократили между ними дистанцию, и Джингаса уселся рядом с Ясуо, повторяя за Ясуо, по-прежнему предпочитая в большей степени молчать, нежели говорить и сотрясать воздух по пустякам. Она же будто провоцировала медика на болтовню, как-то короткие ответы. Переманила манеру общения змеёныша? Дразнит?
- Спасибо.

Сильно горячий. Якуши только вдыхал его аромат. Зелёный, лёгкая сладость от манго и нежный прочерк в конце от жасмина. Не терпелось попробовать, только немного позже.

- Я искал редкий цветок. Не нашёл.

Рискнул отпить чая. Обжёг язык.

- Что искала ты?

+1

6

Ясуо, казалось, выглядела и чувствовала себя расслабленно, неспешно и отлаженно разливая чай по чашкам, потягивалась и без суеты наслаждалась внезапным обществом неразговорчивого земляка, который при всей своей притязательности и брезгливости не повременил с предложенным ему горячим напитком и местом у горелки.
За худыми стенками заброшенного храма занимался апрель; солнце постепенно согревало продрогшую землю, оттого она заплывала оттепелью, и все казалось грязным, чавкающе-грязным.

И, тем не менее, чувствовала себя Бледнолицая настороженно, что вряд ли можно было отметить так же просто, как дремоту Джингасы и его презрительно-пренебрежительный взгляд, тонко скользящий по скромному убежищу Сенджу. Ясуо, с появлением Якуши в своем личном пространстве, ощущала тревогу и опасность почти физически, как если бы вместо юноши шестнадцати-семнадцати лет в убежище путешественницы нагрянул отряд из вражеского селения.

Якуши был престранным молодым человеком, и, можно сказать, отчасти соответствовал месту, где он оказался. Таинственный, тощий и холодный; Ясуо мазнула взглядом рубиново-красных глаз по голой коже на тонких подростковых плечах, на просветы между двумя лоскутами ткани его длинных наручей. Покачав головой в знак неодобрения, она осторожно отхлебнула горячий чай из своей чашки, согревая пальцы об аккуратную глиняную чашку с плоским дном и такими же прямыми боками.

— Пожалуйста. — Так же ровно и почти безучастно ответила на благодарность девушка, прищурившись довольной кошкой, когда Джингаса осторожно принюхался к аромату напитка.

Была довольно интересной закономерность. Даже несмотря на столь юный возраст Джингаса в своих поступках и суждениях казался старше, а природная — такая роднившая его с Ясуо — бледность могла накинуть мальчишке, как минимум, десяток лет, однако характер Якуши был чем-то средним между повзрослевшим хитрым гением, познавшим величайшие тайны человечества и ребенком, которого в детстве возмутительно не долюбили, а оттого, мальчишка с аметистовыми глазами походил на кусачего змееныша.

— Вот как? Не нашел. — Задумчиво промурлыкала кошкой Ясуо, качнувшись из стороны в сторону и так же нейтрально улыбаясь. — Кто ищет, тот, по обыкновению, находит. — Пожав плечами, она сделала еще глоток.

Ясуо любила чай и предпочитала его пить горячим, или, в крайнем случае, теплым. Так, по ее мнению, вкус у напитка раскрывался лучше. Многие считали, что, если заставить Ясуо пить жидкий огонь, он не покажется ей хоть капельку обжигающим.

Потому что в нутре Сенджу глубокая холодная зима, сделавшее ее кожу белой.

— Хочешь от меня отчета али исповеди? — Тон голоса Ясуо поменялся, став жестче, в нем проскользнули резкие, режущие ноты; впрочем, эта нейтрально-вежливая улыбка с губ так и не сошла. — Я тогда еще поняла, что ты жаден до чужих слов, но держишь свои при себе. — Девушка похлопала на спальник рядом с собой, приглашая сесть Джингасу ближе. — Мудро, очень мудро, Якуши Джингаса.

Ясуо еще раз взглянула на юношу, теперь уж, с прямым зрительным контактом.
По сути, его тоже можно было назвать альбиносом; отсутствие пигмента в волосах, малое его количество в коже, фиалковые глаза. Что ж, таких детей в Конохе было мало, чтобы считать их обыденностью.

— Ну? — Сенджу хмыкнула. — У тебя в волосах застрял репейник.

Немного подумав, Ясуо добавила.

— Если тебе это действительно интересно, могу предложить, так сказать, равноценный обмен. По тебе все равно плачет цирюльник.

+1

7

Руки продолжало обжигать недокипятком через стенки посуды, пусть и белая дымка над светлой жидкостью уже убавилась в объёме. Непривычное и неприятное жгущее ощущение в кончиках пальцах, державшим чай, растворялось тёплым чувством уюта. Мгновением позже его перенесло в родной приют, где всегда казалось тепло, ярко, и почему-то постоянно стоял запах цветов. Ромашки...

Но возвращаясь обратно в храм, Джингаса снова попытался отпить зелёного чая, на этот раз напиток успел немного остыть и уже имел совсем другое влияние. Наслаждаясь до сего момента исключительно ароматом и наблюдением за тем, как довольно Ясуо поглощает жидкость, выдыхая паром, парень уверенно отпил. Распробовал, одобрительно кивнув белоснежными хлопьями глаз. Его тело определённо замёрзло за ночь, но сам юноша настолько породнился с холодом лабораторий и больниц, что даже не дрожал от него. Как и сейчас. Удивляло лишь то, что кровь змеёныш всегда кипела - яд должен быть наготове.

- Коммуникация между человеческими особями подразумевает взаимный обмен вопросами и ответами, - голос стал раздражённым, как иглы ёжа, собирающегося в плотный клубок. Активизировавшаяся реакция на изменившийся голос Ясуо собралась защитным слоем, подготавливая своего носителя к стремительному манёвру. Типичный змеиный трюк - сбросить кожу, когда запахло жаренным. Сейчас же легко пахло манго, скрывающим нотки жасмина. В воздухе также чувствовалась сырость и нос отчётливо ощущал пыль, раздражающие слизистую частички старины. - Не думай, что мне есть до подобного дело.

Чай кончился. Трюк отменяет. Он спокойно поставил ёмкость, оставляя ладони упираться в колени.

- Слова, как меч, - на выдохе сказал он, - будешь рубить им слишком часто, затупится.

- Ты хозяин своего меча, а я своего. Рубить или покоить слова в ножнах - твой выбор.

На словах о волосах взгляд поднялся и ушёл в сторону. Джингаса подумал, что сможет заметить приставучее растение, однако нет. Кажется, то зацепилось где-то сверху и сбоку. Чуть тряхнув головой, он уже чувствовал не один репейник. Ещё сзади зацепился. Очередной успокаивающий выдох.
Якуши очевидно раздражался с беспорядка на собственной голове, пытаясь смириться, подавить в себе это чувство. Всё из-за Ясуо. Она слишком внимательно следила за ним, рассматривала. Даже репейник нашла в волосах. Впрочем, обнаружить что-то тёмное среди чуть мутных белых волос не такая уж и сложная задача, требующая концентрации. Слишком пристальный взгляд.

Ему совсем необязательно было соглашаться. Но...

- Я делаю это не потому что мне интересно, - поспешил расставить шахматные фигуры так, как то было удобнее для Якуши. И хоть подобным образом играть было нечестно, никто не говорил том, что перед вами представитель благороднейший из змеиных родов.
Приподнявшись на колени, юноша бочком передвинулся к Ясуо. Теперь уже его очередь внимательно рассматривать девушку. Правда, она быстро среагировала на паузу змейки и ускорила его, одновременно не позволяя аметистовому взгляду задерживаться на Сенджу.

- Слушаю.

Джингаса аккуратно поджал ноги и сложил руки на коленях, как когда-то давно в этом храме могли в такой же позе молиться люди. Признаваться в содеянном, в грехах и девиантном поведении, только говорить очередь Ясуо. Он же закрыл глаза, сосредоточившись на рассказе и собственном ощущении.

+1

8

Сенджу не уставала следить за своим неожиданным собеседником. Она провожала взглядом каждое его действие, ловила перекрестные движения кистей рук, и, словно бы гипнотизируя опасную ядовитую змею, совершала мягкие пасы руками; передать чашку, сложить руки перед собой, похлопать на спальник рядом — все это было будто бы элементами какого-то ритуала.
Ситуация же сама по себе выходила весьма странной: Джингаса был ее союзником; в случае внезапного нападения — единственной опорой, человеком, что прикроет ей спину.
Однако здесь, в полумраке потерянного храма, не было никого, кроме них двоих и шипящей горелки, с которой Ясуо сняла чайник и вновь включила ее; потому что, быть может, Якуши и не обращал внимания на холод, но все еще его чувствовал. И, несмотря на то, что прямой угрозы от беловолосого юноши не было, Ясуо дикой кошкой сторонилась от него, обходя на мягких лапах его гремучий хвост.

— Отнюдь. — Невозмутимо парировала Ясуо реплику Джингасы о типичной коммуникации «человеческих особей». — Стоит ли мне отметить тот факт, что для того, чтобы обменяться информацией не стоит исторгать из себя слова? — Ясуо будто бы кивнула сама себе, и, приподнявшись со своего места, она подошла к своему походному рюкзаку; порывшись в одном из отделений, она достала из него кожаный футляр, и, сев позади Джингасы, разложила его рядом с юношей.

Кожаная упаковка чем-то напоминала набор медика, ровно до того момента, как Ясуо развернула его, аккуратно потянув за кожаные тесемки. Внутри набора лежало несколько ножниц, гребней и расчесок с зубчиками разного размера и частотой.
Сенджу любила свои волосы, а потому, заботилась о них с какой-то болезненной педантичностью; и не мудрено, что, даже очутившись вдали от цивилизации, она все равно умудрялась следить за белоснежными локонами, собранными в высокую прическу для сна.

Прежде, чем взяться за инструмент, она осторожно провела пальцами по плечам Джингасы; там, где начиналась голая кожа и, прямиком до шеи, скрытой высоким воротом его одинаковой темно-фиолетовой одежды.
Кожа под пальцами была холодной, мягко контрастирующей с пальцами Сенджу, которая недавно держала в руках горячую чашку с чаем, и тепло еще оставалось в ее ладонях.

Убрав руки от шеи юноши, она, меж тем, положила ладони поверх его, мягко сжала и, прижавшись к его узкой спине, провела кончиком носа по острым плечам.
После чего, отстранилась так же, будто ничего не было, бодро достав из кожаного футляра ножницы и тонкую расческу с множеством зубчиков.
— Слова — не обязательный атрибут коммуникации. Не находишь? — Первым делом Ясуо принялась расчесывать непослушные белые космы Змееныша; осторожно, прядь за прядью, избегая особенно болезненных ощущений и мест, где запуталась пара цепких репейников.

— Есть одна старая сказка. — Как бы невзначай начала Сенджу, продолжая свою работу. Откладывая инструменты, пальцами распутывая волосы и вытягивая из жидкого серебра приставучее растение. — Про то, как один невезучий воин шел далеко-далеко на Север, чтобы найти своего удалого брата, похищенного Юкки-онна.

Скатав в пальцах одну из головок репейника, она отложила его в сторону от себя.
— Брата он нашел. Мертвым. — Ясуо усмехнулась. — Убил прекрасную Юкки-Онна. И вернулся домой героем. — Рядом с ухом Джингасы щелкнули ножницы. — Так заканчивается история, когда рассказывают ее детям.

Ножницы щелкали еще раз, и еще. Серебристые нити волос падали на плечи Джингасе.
— Он убил Юкки-Онна, но нельзя убить саму Зиму. — Сенджу хмыкнула. — И вернулся Воин на Родину, но не встречали его, не чествовали, как героя, а поминали брата его, причитали, что, когда вернется Юкки-Онна, то заберет в свои владения всех живых, кого найдет.

+1

9

Закрывая собственные глаза, юноша повышал чувствительность остальных органов чувств. Изменения происходили не сразу. Сначала было непривычно от того факта, что Джингаса развернулся спиной к Ясуо, это настораживало. Не только его. Её такая смелость тоже могла пугать. Игра между кошкой и змеёй плачевно заканчивается, для кого-то из этого дуэта определённо. Окружавшая темнота расслабляла вместе ароматом недопитого чая.

- В таком случае даже половой контакт можно считать обменом информацией. Отвратительно, - резюмировал мнение по сказанному девушкой. Она точно имела ввиду не это, ровным счётом, как и Якуши имел ввиду совсем не то, что поняла светловолосая представительница клана Сенджу. Решив исправить ситуацию, тот сразу же выдал фразу, дабы не ударить в грязь лицом и показать компетентность по данному вопросу, что-то совсем стандартное.
- Существуют три способа коммуникации. Вербальные. Письменные. Невербальные. - отчитался он, словно зазубрил фразу из какого-то учебника, продолжая сидеть с чуть опущенным вперёд подбородком и выпрямляя руки. В таком образе он напоминал шиноби прислугу, даже выбранная поза словно просит выдать ему следующий приказ.

Окружённый темнотой, снежноволосый улавливал шорох осторожных движений, звук молнии, тонкий звон ножниц, и шум вернулся обратно. Внешне казавшийся знакомым футляр - Джингаса приоткрыл один глаза, подсматривая за набором, которым Ясуо предполагала воспользоваться - он даже разворачивался так, как медицинский свёрток. Тоже ножницы, а дальше расчёски. Вместо них у Якуши щипцы, жгуты и шприцы. Снова закрылся.

Якуши собирался сосредоточиться на своей голове. Но внезапно почувствовал лёгкое касание тёплых палец. Они аккуратно шли по плечам, к шее, скрываемой воротником, и оставляли после себя следы мурашек. Те быстро разбегались по всему телу и также быстро утопали в бледной и прохладной коже медика. На несколько секунд Ясуо отдалилась от него, заставив понадеяться, что отлучилась на выбор необходимых инструментов. И когда Джингаса снова приготовился к стрижке, его обхватили руки и снова касание в плечо. Не такое горячее, температуры почти той же, что и кожа змеёныша. Оставляемые после влажные следы женского дыхания щекотали. Он ухмыльнулся рефлекторно.

"Но тебе нравятся слова?" - решил Якуши по лёгкому дрожанию губ девушки, оно отчётливо ощущалось, пока кончик носа повторял маршрут руки. Да и дыхание не ощущалось плавным, больше прерывистым и волнительным. Кошка осторожно играла со змеёй. Кошка очень хитрая.

Наконец они вспомнили про стрижку.

Расчёска разделяла волосы, словно готовили поле к посеву. Медленно и аккуратно девушка приводила в порядок влажные и местами испачканные волосы. Изредка инструмент убегал прочь, если пряди не поддавались и тянули голову юноши. Джингаса же старался не издавать ни звука, не показывать ни единой эмоции, пока Ясуо трогала его волосы и голову, это расслабляло. Пусть в перерывах она чуть тянула, но репейник такой - не просто вытащить что-то подобное. Потому Сенджу принялась рассказывать небольшую историю. И его она заинтересовала, как маленького ребёнка, что знал все, все сказки, а эту слышал впервые.

- Если воин был невезучий, не означало ли это, что его попытка найти брата изначально обречена на провал? - резонный вопрос ожидал лучницу после окончания рассказа.

Джингаса постепенно терял лишние волосы, голова приобретала ухоженный вид. Расчёсанные волосы, пусть и по-прежнему испачканные.

- В этой сказке слишком многое идеализировано. На самом деле этот неудачливый воин не смог сразить женщину, из-за её красоты, настолько пленительной, что мужчина совсем позабыл о мести и собственном брате. Мужской пол всегда слаб перед женским, особенно, если те по-настоящему красивы. Потому она захватила его и подчинила себе. Можно предположить, что реальная история рассказывает о том, как мужчина оказался окружен снежной бурей. И последнее, что ему хотелось перед смертью - это женского тепла, поэтому он и придумал себе повелительницу зимы.
"Люди такие фантазёры", - косой взгляд в сторону и неудобная ухмылка, скрывались от Сенджу. Она наблюдала его со спины.
Да, кстати об этом. Джингаса осторожно расстёгивал свой воротник, чтобы снять жилет и позволить девушке стричь волосы и у шеи без неудобств. Раздеваться пришлось по пояс из-за необычной конструкции ворота, оставалась только сетчатая майка.

- Ты нашла то, что искала?

+1

10

Сенджу осторожно сдула остриженные нитки серебристых волос с плеч юноши, мягко сбросила пальцами невидимые пылинки с его спины; отложив инструменты, помогла Джингасе освободиться от жилета с высоким стоячим воротником, чтобы продолжить орудовать ножницами и коротким гребешком с зубчиками еще более частыми, чем были до этого у парикмахерского инструмента.

Джингаса был вредным ребенком. В его жизни было много сухих страниц и длинных слов, написанных черными-черными чернилами, отливающих лиловым, когда те выцветали на солнце. Капризы мальчишки произрастали из его острого ума и его недетской уже привлекательности, выраженной в образе молчаливого мрачного лорда из какой-нибудь сказки. Сенджу любила сказки тоже, потому что в них, порой, скрывалось куда больше деталей и смыслов, ежели по обыкновению люди в них находили будучи детьми или не столь дальновидными взрослыми.

— От чего же отвратительно? — Из чистой любезности поинтересовалась Бледнолицая, проведя пальцем юноше по шейным позвонкам, приподнимая более длинные локоны, чтобы состричь волосы на затылке чуть покороче.

Разговоры давались Сенджу легче, чем касания — то было правдой, а оттого и стиль боя Ясуо предпочтительно был дистанционным. Телесный контакт потому мог содержать в себе куда больше информации, чем сказанные слова, особенно то касалось чего-то более эфемерного, чем сухие факты и донесения.
Резкий захват за запястье, мягкое прикосновение к щеке подушечками пальцев, почти невинный поцелуй в висок, щека, касающаяся чьей-то ладони; грубая пощечина, рука, сжимающая горло.

И, конечно же, взгляды. Обжигающе-холодные — согревающе-нежные. Всего было так много, что бесконечные звуки, складывающиеся в слова, не могли передать и толики искр, снопами взрывающиеся между людьми.

Непозволительная роскошь касаться Сенджу Ясуо без должной робости и дозволения. Так вела себя Бледнолицая ведьма, последняя своей фамилии, наследница клана. И горькая ухмылка наползла ядовитым пауком на ее сухие полупрозрачные губы.

— Потому что это сказка, Якуши Джингаса. — Девушка приподнялась с колен, на которых сидела, чтобы посмотреть на юношу спереди. Взъерошила волосы, чтобы потом пройтись широкой расческой и убрать лишнее; отложить инструмент и поработать над прядями спереди, что обрамляют худое болезненное лицо. — Поговаривают, что не всяк неудачник тот, кого зовет так людская молва, но был ли Воин таковым — нам никогда не узнать. Главное, что ты извлек из этой сказки урок. — Ножницы щелкнули у глаз и щек юноши; белые прядки вновь упали на скрипучие половицы.

— Не верь чувственно-прекрасным девам, похожих на чарующих джинов из легенд. — Ясуо глухо рассмеялась, делая пару шагов назад и осматривая результаты своих трудов. Бледнолицей удалось состричь все грязные и запутавшиеся локоны, сделав вид Джингасы более опрятным, похожим больше на того, кем его чаще представляют, чем на бродяжку-искателя.

Взглянув на полураздетого юношу, Сенджу изящно изогнула бровь, указывая ножницами на обнаженную грудь Джингасы в сетчатой майке.

— Не рановато ли для столь открытых одежд? — Ведьма не любила «столь открытые одежды», предпочитала длинные рукава, глухие мантии и строгие наряды, демонстрирующие минимальное количество голой кожи.

— Возможно. — Уклончиво ответила девушка, возвращаясь на свое место и складывая инструменты в футляр. — Сама еще в этом не уверена, но кое что… Кое что все же нашла.

Предвещая вопрос любопытного Якуши, Сенджу, хмыкнув, продолжила:
— Есть время, чтобы чтить павших, но нужно думать о живых.

+1

11

Джингаса предпочёл не отвечать, скрывая за убегающим в пол взглядом незнание. Ему стало бы стыдно, а Ясуо мерзко. Ведь на самом деле медик не мог наверняка знать о том, отвратительно ли обмениваться информацией посредством полового контакта. Справедливо в противовес можно было поставить и утверждение, что Якуши точно также не знал, мог ли этот обмен быть приятным. Ему было холодно и неприятно, поначалу. Дети в принципе очень любознательные, особенно до вещей и дел, которые принято называть делами взрослых. Яркий мёртвый свет. Гробовая тишина. Снова холод. Он вспомнил больницу, морг и лабораторию, где часто помогал, вспомнил скучный день и внезапно принявший душить интерес...

Действительно, сказка. В детстве всё воспринимается иначе. Даже обычный рассказ может иметь особенную силу. И только спустя много лет, возвращаясь по переулкам памяти в прошлое, понимаешь - наивность основная черта твоего детского характера.
Они не узнают, был ли воин по-настоящему неудачливым; как он продолжил жить после утраты и изоляции обществом; вернулась ли мстить зима и имеет ли эта история место быть. Многие сказки придумывались взрослыми, чтобы усыпить детей. Поэтому сюжеты являлись простыми и часто друг друга повторяя, меняя лишь имена героям. Добро побеждало зло. Всегда.

Ножницы продолжали свою работу. Джингаса с интересом приоткрывал глаза на короткое время, чтобы понаблюдать, как девушка сосредотачивает своё внимание, взгляд на прядях и щелчках. Сенджу была погружена в процесс. Ей это доставляло удовольствие, удовлетворение от того, что она приводит этого лохматого змея в порядок. Сам парень тоже проникся, не замечая, как между ними плотным узлом завязался разговор.

- Что значит "чувственно-прекрасным"?

Стрижка закончилась. Якуши ощущал себя непривычно, даже несмотря на то, что его голову не так сильно откромсали. Объем заметно убавился, медик, действительно, стал опрятным. Такому можно поверить и позволить заняться лечением раны посреди какого-нибудь поля брани, залитого водой, кровью, с щепоткой разрушений.
Сейчас он спокойно открыл глаза, устремив всё такой же пустой взор на Ясуо. Ведьма стояла напротив и осторожно рассматривала его тело. Он заметил, как взгляд её кровавых бусин скользнул вниз.

- На мне было вон то хаори. За ночь оно промокло, испачкалось и местами порвалось. Оно мне больше не нужно. К тому же, - его холодные руки принялись возвращать рубаху на место, застёгивая ворот. Змей встрепенулся, едва заметная крапинка снова завладела поверхностью его кожи. Поправил пряди, чтобы стряхнуть остатки волос, и поднялся.

- Не такая и открыта одежда.

- В таком случае почему ты все ещё здесь? Тебе нужно время, - змей медленно подобрался к кошке, всматриваясь своими пурпурными сверкающими глазами прямо в её, алые. Внезапно они могли показаться не такими пустыми, скорее те всегда были мутными. Чтобы взболомутить эту завесу, нужно было хорошенько погрузиться в омут и расчистить всё. Её парализовало от каждого действия наглого парня. Подошёл, смотрит прямо в Ясуо, вон его рука держит волосы, что свисали сбоку головы девушки. Она могла себя ощущать добычей, но кошка тоже хищница. Потому хитрый Якуши не решился наглеть слишком долго.

- Ты трогала мои волосы. Я твои, - пояснил он, отпуская кремовую прядь.

- Пропахла цветами и трауром, - сообщил Джингаса, стоило ему поднести пальцы собственной руки к носу. Последний запах оказался для него невероятно родным, а цветы... они снова напомнили о месте, куда можно вернуться.

- Спасибо.

За стрижку. Несколько шагов назад вернули Сенджу спокойствие.

+1

12

Постепенно заброшенный храм наполнялся новыми ароматами, доселе этим местом забытыми. Человеческое тело неспешно отдавало свое тепло, согревая прогнившие доски и воздух внутри жухлой коробки храма о четырех подпорках, аромат настоявшегося чая дымкой вился в воздухе; пахла даже вода в кувшине. Какой-то пустой сладостью бьющего ручейка в дикую жару.

Ясуо сложила инструменты в рюкзак, а потом встала, выпрямившись во весь свой рост и, чтобы потянуть затекшие мышцы плеч и рук. Ловко перебрав пальцами воздух, исторгая из суставов пузырьки воздуха, Сенджу зажмурилась довольной хитрой кошкой, словно только что удалось ей провести змееныша в какой-нибудь умной настольной игре, будь то маджонг или шоги.

— Чувственно-прекрасное? — Ясуо задумчиво почесала щеку, оставляя красные полосы там, где коготки прошлись по бледной коже, тонкой, как рисовая бумага. — Сочетание эстетической красоты, что пробуждает в нас эмоции и физического желания материального, плотского. — Ведьма убрала волосы со лба, открывая уставшее свое лицо, а после, взяв оставленный гребень, прошлась зубцами по длинным белым волосам, которые до того были убраны в прическу, чтобы заново заплести себе косу. — Думаю, это можно сравнить с трепещущим восхищением от созерцания человека и, между тем, невыносимым желанием обладать им физически.

Закусив зубами темно-зеленую ленту с парой металлических бусин и серо-коричневыми совиными перьями, она быстрыми движениями пальцев сплела косу, чтобы потом, аккуратно перевязать тугую плеть волос, завершив утреннее убранство.
— Ты не взял с собой одежды? – Нахмурившись, произнесла девушка, пододвигая к себе чайник и чашку с плоскими боками. — Весьма непоследовательно. — Залив еще немного горячей жидкости в тару, она пододвинулась ближе к горелке, чтобы почувствовать больше тепла. Теперь, от спального места Ясуо, ее отделял Джингаса, сидевший на коленях и застегивающий свой жилет, с высоким воротником и отсутствием иной одежды под ним, окромя порнографичной сетчатой майки.
Сенджу недовольно покачала головой, вновь поднимаясь с места и, все-таки, возвращаясь к Джингасе, перемещаясь по периметру аккуратными грациозными шажками, словно бы пытаясь подмять для себя удобное местечко для очередного путешествия в страну кошачьих сновидений.

— Потому что я так хочу. Такова моя воля. — Невозмутимо ответила Ясуо, прежде, чем Якуши позволил себе нагло перехватить пару свободных длинных прядей у висков Сенджу; она хотела бы отпрянуть, или того хуже, плеснуть кипятком в лицо беловолосому мальчишке за дерзость, но остановила рефлекс, закрыв ладонью верх чашки. — С чего ты взял, Якуши Джингаса, что у тебя есть право трогать мои волосы? — Усмехнувшись, промурлыкала барышня, хитро щерясь на собеседника. — Моя игривость, возможно, запутала тебя, в чем я искренне сомневаюсь, — Бледнолицая улыбнулась, но в улыбке этой сквозило что-то действительно зловещее. — Я не позволяю трогать себя без дозволения, маленькая белая змейка. — Проследив, чтобы юноша отошел от нее, она мягко опустилась на пол. — В следующий раз я отрежу тебе пальцы. Один за другим.

Ясуо все-таки пришлось расстаться с заветной чашкой с чаем, чтобы накинуть на плечи юноши темно-серый плед, в который Сенджу куталась и подкладывала под голову, чтобы спать было мягче.

— Ты голоден?
Будто бы ничего сейчас и не было.

— Вчера я поймала кролика. — Сенджу мотнула головой в сторону второго выхода из храма. — Там, на заднем дворе, стоит казан.

+1

13

Якуши же внезапно подумалось о природе снаружи. Там, на улице, казалось чуточку теплее, нежели в храме. Логично, что разница в температуре кроется в солнце, освещающего и прогревающего землю яркими весенними лучами, а внутри зданий прячется холод стен и полусумрак. Они боятся быть уничтоженными. Каждое утро. И вместе с людьми по утрам дрожат. Одни от страха, другие от первых. Почему считается, что движение спасение? Это придумал человек, которому надо было вокруг себя шуметь, что-то делать, говорить. Эгоистичное утверждение, что смогло выйти в свет и распространиться.
Якуши больше по нраву стоп-кадр. В таком момент ты кажешься спокойным, без возможность продолжить движение или отменить. Вместе с тем ты вечен.

Юноша продолжал молча следить за бледно-кремовыми волосами, пуская беглые взгляды по сторонам. Учитывая, что Сенджу заняла лишь небольшую часть свободного пространства, в храме хватало места как минимум ещё на штуки четыре таких же тысячеруких. Его ухмылку девушка не увидела, но змеёнышу показалось забавным считать людей, словно вещи. Видимо, местами стирается его тонкая грань между обычным рядовым шиноби и медиком, забредшим далеко за черту любительского уровня. А до профессионального тоже далеко. Пустым храм выглядел не только с материальной точки зрения. Веры в нем точно не ощущалось. Иначе Джингаса зачихался бы.

Взгляд аметистов не отпускал девушку, обращая внимание подростка на элементы её одежды. Почему-то именно сейчас. Она поднялась в том, что было. Это, конечно, не нижнее белье или нагота, однако довольствоваться можно было и зелеными штанами, и точно такой же рубахой. Или не рубахой. Медик всё пытался высмотреть в наряде что-то, чего знает. Вычленить что-то, подходящее под описание, не удавалось. Смирился. Зато заметил доспехи. Снова взгляд на Ясуо, оценивающий, засматривающийся то на бедра, то на спину, то на руки.

"Но это ведь не совсем правильно, - не решился снежноволосый возразить Ясуо, увлеченной определениями, но следом сразу же себя опешил, - нет, она всё-таки права. Если брать во внимание именно и чувственное, и прекрасное".
- Отвратительно.
Его оценка сразу же нашла место аккуратно после слов правнучки Тобирамы.

- Нет, - сухой ответ, неизменный взгляд уставился на женскую кисть, наблюдая за тем, как Сенджу тянется пальцами к ручке чайника и блюдцу, тянет их на себя, чтобы налить немного горячей воды.

- Мне больше нравится холод и тьма, - забавно, что с его уст можно было услышать именно тьму, а не темноту. Что-то сакральное в этом слова таилось. Иначе был Якуши не проговаривал это слово с таким едва заметным томным наслаждением.

Снова встала, обходя территорию вокруг спального места. Змея всё же ногам покоя не дает.

"Свобода. Воля. Что она дает? Существует ли свобода? Можно ли чувствовать себя свободным, если ты Сенджу? До сих пор, пока ты себя как-то обозначаешь в обществе, ты надеваешь ошейник под названием "свобода". Ничего тебя не держит. Ты хозяин своей судьбы, но так ли это. Взрослые зависят от более значимых проблем. Так кажется им. Детям тоже их проблемы кажутся вселенского масштаба. Истинная свобода в ничем. Когда ты становишься никем и ничем, ты свободен. Зато безволен. Иронично", - внутренний Джингаса улыбнулся, оставаясь невозмутимым снаружи.

Взгляд опустился на руку, прикрывающую чашку.
- Потому что я так хочу. Такова моя воля. - с такой же невозмутимостью, как и Ясуо несколько секунд назад, ответил Якуши. После чего рассмеялся подростковым шипением.
- Согласись, это звучит глупо и пафосно.
- Я так хочу, - наиграл голосу грубости, изображая сурового мужчину, - Такова моя воля.

- Подумаешь пальцы, - зловеще съехидничал юноша. Не то хотел спровоцировать Ясуо, не то в очередной раз посмеяться, что впрочем молодая Сенджу успешно парировала. Хотя напугала его на секунду, когда подошла с пледом. Но, как уже говорил юноша, ему по душе больше холод. Тепло его усыпляло, а при постоянной прохладе стимулируется организм, и что самое важное - мозг. Возможно, это не было научным фактом, а лишь внутренним ощущением Якуши. Бледная холодная рука стянула плед. Сам мотал головой в сторону.

- Нет. Не голоден. - соврал, чтобы ситуация не становилась ещё более запутаннее, чем сейчас.

- Ты хорошо спишь? - неожиданный вопрос от Джингасы можно было воспринимать странно, в глазах заиграло беспокойство.

- Тут в километре озеро. По ночам там цветет голубой лотос, что очень нетипично для него. Он может вызвать галлюцинации. Ничего такого не замечала?

+1

14

Маленькая белоснежная змейка с телом человека; нага — живое воплощение изящности, хитрости, изворотливости… Якуши Джингасе следовало иметь еще две пары рук, чтобы держать в них серпы и сплетаться узлами вокруг своих врагов, сдавливая длинным своим серебристо-белым хвостом чужие мягкие кости.
Мальчишка был любопытным и наглым, что Ясуо по обыкновению своему, не переваривала в принципе. Ей доставляло сладострастное удовольствие ставить подобных Якуши на место, снисходя до их общества парой строгих, коварных фраз, от которых бросало то в жар, то в холод. Однако сейчас… Сейчас все было иначе. Быть может, Сенджу тоже выросла; научилась тому, чему истинные господа, кровь от крови величайших политиков и стратегов, впитывают с молоком матери.

Она научилась наблюдать и, что самое важное, понимать и принимать других, и сие прекрасное качество, в царственном сплетении с безразличием к определенным персонам, с коими ты соглашался в темных кулуарах за бокалом чего-то крепкого, превращало в грозное оружие, способное не сломать, но сломить дух.

И сейчас это было тоже не важно, хотя, без сомнения, весьма занимательно. Сенджу осторожно покачнулась из стороны в сторону, цокнув языком, а потом… Потом вновь отпила немного горячего чая, прокатив на языке приятную горчинку жасмина, слегка вяжущего на языке, как поцелуи любовника.
Цветки жасмина уникальны; чай с добавлением его листьев освежал, успокаивал и расслаблял, но стоило бы сделать из чарующих белых лепестков вытяжку эфирного масла, как последнее превращалось в мощнейший афродизиак, в должных пропорциях определенного сорта жасмина. Красного, преимущественно, с каплями белого. Как кровь с молоком.

— Смеешься надо мной, маленькая белая змейка? — Ясуо хмыкнула в чашку, поднося ту к губам, касаясь керамики передними зубами с характерным щелчком. — Смейся и шипи, пока я добрая и сытая кошка. — Зажмурившись, она подтянула ноги к груди, для удобства; темно-зеленые штаны чуть подтянулись из-за неловкого движения, обнажая тонкие голые щиколотки, опоясанные черными татуировками, тянущимися куда-то по ткани вверх.
Если хорошенько присмотреться, то можно было увидеть, как на ступнях и выше, там, где чернила особенно плотные и укрывистые, проступает неровная кожа сросшихся шрамов.

— Вот как? Синий лотос. — Ясуо улыбнулась почти хищно, когда любознательный Джингаса поинтересовался о столь занимательном растении.
Похоже, что сегодня предстояло повторение курса ботаники, не иначе.

— Все верно. В отличие от Nelumbo nucifer, классического лотоса, Nelumbo hyacinthum цветет в апреле месяце, его не успевают опылить, а семенная продуктивность невелика, то его считают весьма… Редким экземпляром. — Бледнолицая покрутила чашку в руках, делая вид, будто находится в глубочайшей задумчивости. — Галлюцинации приходят при употреблении семян и корневища… — Ведьма глухо усмехнулась, отставляя от себя чашку, чтобы пододвинуться к Якуши и забрать у него сброшенное с плеч мягкое покрывало. Девушка, подобралась к нему сзади, просунув руки под живот и положив подбородок ему на плечо. — Однако, помимо ценных плодов, из которых медики варят множество уникальных снадобий разного характера, у Nelumbo hyacinthum есть еще кое-что. Лепестки. Темно-синие, голубые… Если успеть собрать их до того, как они отцветут, став белыми, и перемолоть их в порошок, можно получить… Занимательное средство.

Ясуо прошлась пальцами по мягкой шуршащей ткани, выискивая на ощупь швы.
— Его можно использовать, как обезболивающее. — Широко, ядовито усмехнувшись, Сенджу, не вытаскивая рук из замка, в котором укрыла Якуши, указала на статуэтку на постаменте-алтаре, рядом с которым теперь глаз мог приметить несколько сосудов, что в отличие от всего в этом храме, были вычищены от пыли.

— Исходя из свитков, что я здесь нашла, местные некогда поклонялись некому «Блуждающему». В нашем фольклоре его называют: «Бродящий по снам»; некоторые особо древние старики, эскулапы и коронеры, молятся ему до сих пор, ведь в дальних деревнях технологии анестезии утеряны и  не занесены вновь, хотя, казалось бы, мы движемся вперед, к прогрессу. Однако, суть, наверняка, не совсем в этом…

Оскалившись, Ясуо продолжила.
— Пару лет назад мне довелось отведать немного «Синей пыли» –  порошка из синего лотоса. Не из собственных желаний, отнюдь. Мне не повезло оказаться под ударом врага и, в конечном итоге, я получила ранение, требующие срочной операции, но мы, по сути, оказались в болотах… Ох, кажется, я опять растекаюсь мыслью по древу…

— Я могу предположить, что ты уже подумал, будто я нахожусь здесь под влиянием этого растения? И да, и нет.

+1

15

Пожалуй, Джингаса бы не отказался от лишних рук, ведь кроме того, что в них можно крепко держать серпы, их можно привлечь и к другой работе. В лаборатории или больнице ему то и дело не хватает третьей руки, чтобы что-то подержать, крепко зафиксировать, пока две другие заняты. Довольно долго можно рассуждать о преимуществах большего количества рук, чем у человека имеется стандартно, однако это ничего не даст, пока верхних конечностей всего две.

Девушка задумалась на короткое время, заставляя змееныша вопросительно наклонить голову чуть в левую стороны и напрячь лоб. Она придумывала какой-то невероятной острый и колкий ответ? Однако знает ли Сенджу, как сложно стрелять из лука по змее в пустыни. Возможно. К несчастью для Якуши, тысячерукая была стрелком с отменными навыками, проверять которые на себе он пока не решился. Ключевое слово - пока.

Улыбка. Самодовольная, теплая и отвратительная, словно сладкий яд, что на запах и цвет словно обманчивое варенье, а по составу вызывает скорейшую смерть. Пожалуй, этот запах скрывался даже не в радостной эмоции, а в самом снежноволосом. Его аура так и настораживала, несмотря на то, что размерами и силой тот не отличался. Выделялась зато внешность.

- Значит, стоит тебя только покормить, как ты снизишь бдительность, - подметил подросток вслух, задумчиво и как-то игриво для его полумертвого голоса.

Якуши не переставал наблюдать. Хоть и сделал несколько шагов в сторону для безопасности. Как настоящие кошка и змея, что не решаются подойти друг другу, пока один из них не спровоцирует другого. Он все замечал. Даже то, что не надо было. Лишние складки на одежде, оставшиеся после теплого сна. Быстро собранная коса, местами у нее торчали пряди. Вкупе с доспехами, которые медик сразу же представил на девушке, она казалась больше и выше. Смущало ли её это? Джингасу совсем чуть-чуть.

Вот черт. Якуши попал, когда спрашивал о сне и растении. Теперь ему нужно было прослушать то, что тот и так сможет достать их своей памяти. Сенджу же выдала информацию так, словно именно этой ночью зубрила описание синего лотоса. Вот девушка с едва заметным чувством самодостаточности улыбнулась. Не похоже, что та могла интересоваться цветами. Только если она не владелец какого-нибудь цветочного салона.

"Она пила чай. Не могла же она смешивать лепестки лотоса с чайными листьями. По крайней мере в том, что пили мы вместе, я ничего не почувствовал", - взгляд косо упал на горелку, чайник и пару пиал.

И кошка сразу же воспользовалась моментом, ловко подкравшись к медику со спины, медленно обхватывая его руками у живота. Лицо Ясуо оказалось в невероятной близости, от чего Якуши тратил невероятные усилия, чтобы не оборачиваться на неё. Да и вообще делать вид, будто между ними ничего не происходит, будто кошка вовсе и не подкрадывалась к нему. Пальцы загуляли, перебирая темные складки необычной рубахи, и если Сенджу что-то искала на ощупь, то смогла найти открытое место на ребрах. Как раз там и торчала его сетчатая майка, на которую несколькими минутами ранее ведьма уже обращала свое внимание.

- Ты трогаешь меня под одеждой. - пояснил змей недовольным голосом. - Зачем?

Смысл подобных действий Джингаса не знал.

+1


Вы здесь » NARUTO: Exile » завершенные эпизоды » Кошка точит когти, а змея клыки


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC