Добро пожаловать на форум NARUTO: Exile!
Ролевая по мотивам манги, аниме "Наруто" (NC-21).
Рейтинг форумов Forum-top.ru
Уважаемые игроки! После смены дизайна просим каждого зайти в тему Оформления профиля и подать заявку снова.
10 янвПроизошла смена дизайна.
21 декНовый виток сюжета. Сделан таймскип на декабрь 609 - февраль 610 года.
12 декСистема ролевой изменена на эпизоды.
Naruto
Exile
вверх
вниз

NARUTO: Exile

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NARUTO: Exile » флешбеки » [Fb] дура-дурачки; август 608


[Fb] дура-дурачки; август 608

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

дура-дурачки

Дата, время: первые числа августа шестьсот восьмого года;
Участники: @Yamanaka Hizuru @Nara Benimaru
Страна, местность: страна Огня, Коноха;
Описание: неудачник - тоже профессия; и как и во всякой из профессий, неудачники делятся по рангам мастерства: от умудрённых опытом до опытом обделённых; от мэтров до адептов;  от Хизуру до Бэнимару.

https://forumupload.ru/uploads/001a/74/14/47/720930.gif

+1

2

Хизуру ущипнула себя за щёку. Моргнула. Закрыла глаза ещё раз, но подержала их закрытыми чуть подольше.
Всё зря, так как беда, нагрянувшая томным вечером, категорически отказывалась быть игрой света, обманом зрения или ранним сенсорным искажением из-за рабочих перегрузок. Беда торчала на её пороге с крайне понурым видом (не исключено, что у Нара подобный видок передаётся генетически, не повезло им тогда, чего уж), и Хизуру, оставив попытки притвориться, что всё-таки ничего не видела, поскребла в затылке и наконец-то открыла рот, чтоб пригласить неожиданного гостя войти.
— Ну заваливайся тогда.

Свет в квартире включить всё-таки пришлось, являя взору будущего деревни (это Седьмой говорил, или до него придумали?) творческий беспорядок, пахнущий красками, растворителем и сигаретами. Вообще-то, на этом моменте положено было всплеснуть руками, устыдиться и сказать, что гостей она не ждала, и вообще у неё тут не прибрано, но это случайно с прошлого разрушения Конохи осталось, а так она конечно чистюля и любит икебану. На эту славную традицию было благополучно положено уже самой Хизуру, которая стряхнула с кресла валявшуюся там подушку прямо на пол, забралась в него с ногами — босыми, конечно же, — и выжидательно уставилась на гостя.
— Чаю?
Любой, даже многочисленное потомство Седьмого, мог угадать с одной попытки, только взглянув ей в лицо, что чай в таком случае предлагалось найти и заварить самому, а лучше заварить и ей сразу. Или можно было отказаться, и сэкономить много-много усилий, ну разве она не гостеприимная хозяйка?

Ладно. Теперь к делу. Не то что бы к ней часто заваливалось чужое потомство, так что ситуация и вправду пахнет чем-то серьёзным. С другой стороны, чужое потомство не заорало с порога, что где-то там кто-то из их великой троицы кланов попал в неприятности, и срочно (зачем-то) нужна именно Хизуру, так что дело становилось тонким и требовало если не творческого подхода, так хотя бы какого-то удержания языка в узде.
То есть, никаких дедовских шуток про член.

Хизуру наклонила голову, прикидывая, когда можно начать задавать вопросы. В принципе, уже можно было — не сидеть же так до бесконечности, да и торжественную паузу она выдержала.
— Ладно. — она изобразила что-то вроде хлопка в ладоши, только вялого и почти беззвучного, — садись куда сядется, только не на тот стул, я вчера на нём тушь пролила. Можешь в вон то кресло или на пол, если нравится внимать мудрости снизу вверх. Как только соберёшься, можешь начинать говорить.

+2

3

Вечер - томный(?), Бэнимару - понурый(!). Стук, скрип, щелчок, приглашение - не то чтобы радушное. Хизуру - сонная(!), беспорядок - творческий(?).

- Вечер... добрый? - почти целиком проглотив первое слово и тут же откашлявшись, Бэнимару старался показаться учтивым, - Я не... отвлекаю?

Войдя внутрь, Бэнимару огляделся и чуть морщась принюхался - будто собака? Ни один из запахов - сигарет? краски? растворителя? - не был по вкусу вкусен, но был по сути вкусен - пробуждал ностальгические ассоциации: первый - об отце, второй и третий - о напарнице.

Разумеется, Бэнимару отвлекал - то было понятно и по виду, и по запаху Хизуру: и вид, и запах Хизуру равно смущали Бэнимару - не привык он созерцать женщин такого толка(?) в таком виде(?) наедине(!).

Хизуру, где: хи - луч солнца, а зуру - виноградная лоза? Ничего солнечного и ничего виноградного Бэнимару не нашёл ни в хозяйке, ни в её обиталище; хотя наверняка где-то здесь завалялась бутылка вина, а?

- Чаю, - ответил Бэнимару, хуже всякого из потомков Седьмого читавший промеж строк.

Вот только Хизуру не двинулась с места, столь по-царственному занятому ей; царственного в месте, впрочем, было совсем немного - одна она и только; но не царя делает окружение, а царь - окружение, м? Бэнимару пришлось подумать ещё, чтобы сообразить - чай ему никто не нальёт.

- Понял, - добавил Бэнимару, постыдно медленно уловив казалось бы очевидный для всякого намёк.

Бэнимару огляделся ещё раз; в этот раз взгляд его был чуть менее потерянным, чуть более цепким - в этот раз он знал, что искать, и не отвлекался на... на всё то многообразие отвлекающего, неравномерно разбросанного по площади.

Кухня отыскалась быстро - по крошкам и кляксам. По сути, по многочисленным разбросанным вещественным доказательствам можно было от начала и до конца разобраться без помощи хозяйки, чем заполнен её день от пробуждения и до потери сознания и даже в каком порядке. Бэнимару узнал о Хизуру, пожалуй, даже больше, чем следовало и много больше, чем хотелось бы.

- Надеюсь, - всё тем же хриплым, еле слышимым голосом, начал Бэнимару светскую беседу, забравшись на кухню, - Всё то, что я вижу - весь тот... беспорядок? - ты используешь с толком? Пускаешь сюда учеников академии, чтобы по столь явно оставленным... уликам?.. они научились читать человеческие... следы? - всё то он говорил, заваривая чай на двоих, - Иначе... тебе стоило бы с этим что-то... сделать?

Бэнимару заварил чай, разлил его по ёмкостям (стаканам?), добавил сахара на свой вкус (не добавил сахара вовсе, то есть), а после вернулся в комнату и подал его.

- Осторожнее, - добавил он, глядя Хизуру в глаза, - Горячо.

Чай не был горячим - он был тёплым; просто координаты "горячо-холодно" в представлении Бэнимару были напрочь сбиты.

Глаза - единственная (поправка: глаз-то было двое) часть тела Хизуру, на что мог положить взгляд воспитанный молодой человек; хотя и в них-то Бэнимару находил будто бы что-то чрезмерно откровенное - что-то иного (не его) уровня.

- Я, - осмотрев стул, упомянутый Хизуру, Бэнимару поморщился вновь, - Предпочту... постоять?

Хизуру была заметно выше Бэнимару; и, вероятно, тяжелее? И то вряд ли исправится с возрастом: чем выше он становился, тем сильнее горбился - и это несмотря на то, что и до сих пор он предпочитал смотреть на людей сверху-вниз - метафорически или нет.

- Задерживаться я, - снова глядя в глаза Хизуру продолжил Бэнимару, - Не собираюсь?

Уверенности его словам не хватало; он сомневался будто в каждом звуке, исторгнутом его ртом. Парадоксально, но сомнения те не добавляли его словам мягкости или кротости - они всё так же звучали порой грубо, порой резко, порой чрезмерно откровенно.

- Я пришёл поговорить, - подбирая слова, Бэнимару морщил лоб; к старости - если до неё он доживёт! - его лицо с такой привычкой станет мятым, будто бумага в урне, - О неудачах и неудачниках. Я же не ошибся... - он оглядел помещение вокруг, подбирая слова, - С локацией?

А ведь ошибиться он мог - Бэнимару и Хизуру не были друзьями. Кем же они были в таком случае? Вряд ли на то смог бы ответить с уверенностью хоть один из них - не мальчишка уж точно.

Отредактировано Nara Benimaru (04.01.2023 09:06)

+2

4

В первый раз Хизуру подумала, что ей показалось. Ситуация располагала, она тогда в принципе думала, что сумрачное лицо ей померещилось (ладно, не думала, но очень хотела, чтоб так оно и было), так что поначалу всё можно было списать на собственный подозрительный разум. Не каждый день к ней приходят дети понурого вида, и вообще откуда ей знать, что там сейчас модно у подростков.
Во второй раз уже не показалось. В третий стало тенденцией. К сожалению, последний раз с гордыми представителями клана Нара Хизуру виделась достаточно давно (минимум неделю назад), чтоб успеть забыть, все они там такие или нет, поэтому однозначных выводов по этому поводу не сделаешь.
Однако, пацан, несмотря на вид и зашкаливающие паузы между словами, намёк в конце концов считал и отправился на кухню. За что был немедленно похвален — мысленно — хозяйкой кухни, резко прибавив в рейтинге.

Хизуру лениво полезла рукой в щель между спинкой кресла и сиденьем — память подсказывала, что туда она в прошлый раз засунула зажигалку, просто потому что это показалось удобным. Память, правда, не могла определиться, к какому из двух совершенно одинаковых на вид кресел это относилось, так что Хизуру полагалась на удачу. Найдётся — хорошо, нет — вставать и идти ко второму креслу она не собиралась.
Зажигалка нашлась, но поддалась не сразу, подло уворачиваясь от пальцев и норовя залезть поглубже. Хизуру победила в конце концов, но вопрос — неприлично растянутый и требующий повышенного внимания, чтоб не упустить каждую деталь, — заданный с кухни, заставил её на секунду выпустить добычу, когда она уже почти показалась из щели.
— Учителя академии, — Хизуру отвлеклась на секунду от злосчастной зажигалки и, задумчиво поскребя пальцами щёку, победила в себе желание начать говорить с такими же паузами, — отказываются давать мне детей. Может, тут чище было бы.
Ну что ж. Она не врала — почти, если учитывать, что десант помощи юных дарований никогда и не запрашивала. Не то что бы у преподавателей осталось о ней потрясающе положительное впечатление, чтоб немедленно выписать ей гуманитарную помощь в лице отряда без пяти минут генинов по первой просьбе. Или что пребывание на её территории детишек духовно обогатило бы этих самых детишек.
В целом, короче, всё правильно. Детали можно опустить.

Пацан справился с чаем и даже налил его не в ёмкости, в которых Хизуру держала кисти. Вообще, кисти она держала везде, но найти пустые и даже чистые стаканы уже было достижением.
Во всяком случае, горячий чай, который Хизуру попробовала, отложив зажигалку на подлокотник кресла, не имел привкуса чернил и масляных разводов на поверхности. Ещё плюс к личному рейтингу пацана.
Садиться он, правда отказался — Хизуру в ответ дёрнула плечом, мол, твоё дело, и настаивать не стала, наконец-то внимая озвученным причинам. Понимания от того, зачем он пришёл, даже от прямого ответа не появилось. Наоборот, стало вообще непонятно.

Так-то намёк был ясен, но Хизуру было интересно, с чего бы вдруг. Поэтому початый стакан чая осторожно отправился на пол (согнуться ей для этого пришлось так, что грудь больно упёрлась в колени), зажигалка вернулась в руки, а со спинки кресла была взята пачка сигарет, каким-то чудом не свалившаяся за всё время.
Сигарета отправилась в рот, мысли Хизуру — на поиски ответа на насущный вопрос "это что вообще такое".

— Справедливо, — нет, ну не согласиться с верным выбором локации было сложно. Факторов, чтоб записать её в неудачницы, было достаточно — ради чистоты выводов Хизуру была готова отложить резонное желание запустить пацану чернильную змею в штаны, как в старые добрые, — но не каждый же день тебе за них предъявляет... ну генин, наверно, кто их разберёт. И если предъявляет, то за какой именно?

Хизуру щёлкнула зажигалкой, глубоко затянулась и выдохнула дым в сторону из чистой вежливости, не хватало ещё ребёнка с порога приучать к плохому.
— Ну, допустим, кар. — этим она как бы повторно соглашалась с заявленным ранее, только для закрепления материала. Злиться не злилась, но перспективу Большой Чернильной Змеи Воспитания держала в уме. Всё побеждал интерес выяснить причины,, — Излагай дальше.

+2

5

Хизуру закурила, Бэнимару отступил.

Ни он, ни она не хотели, чтобы Бэнимару вдруг закашлял; не так, чтобы прочистить горло, а так, будто у него пневмония - с хрипом, с чувством, с харканьем.

Отец так и не бросил дурную привычку; какова была вероятность, что по совету Бэнимару курить перестанет Хизуру? Запах краски вдруг показался даже приятным, когда по комнате стал распространяться дым. Так и становятся токсикоманами?

- Я.., - начал было Бэнимару, - Он.., - продолжил было Бэнимару, - Она.., - всё не оканчивал было Бэнимару, - Мы...

Бэнимару не понимал, с чего начать. Начать с того, что его команда - сброд? Так всякая из команд - такова. Генинов испокон веков против их воли формируются вышестоящим и умудрённым опытом начальством в будто бы бессмысленные группы по трое (по четверо - если брать и наставника в число). Или с того, что его напарники - идиоты? Вот только главным идиотов в их команде был сам Бэнимару.

- Я... - кажется, Бэнимару-таки начал прозревать, - Обосрался.

Обосрался Бэнимару фигурально; хотя обосраться буквально возможно было бы даже приятнее - к слабостям тела он давно уже привык, а к слабостям духа и интеллекта - привыкнуть ещё только предстояло.

- На экзамене, - Бэнимару в голове перебирал ворох воспоминаний, подбирая слова, - На экзамене на чунина, что провалил я и вся моя команды; на экзамене на чунина, что провалила в своё время и ты и вся твоя команда, - сколько там лет прошло с тех пор, когда Хизуру провалилась сама? Бэнимару тогда ещё под стол пешком ходил, - На том самом экзамене я обосрался - так, что мы не дошли и до третьего этапа.

- Казалось, мы не команда вовсе. Казалось, мы друг другу лишь мешаем. Казалось, мы боремся друг против друга, а не против всех прочих команд. Все те прочие, на кого я смотрел свысока, в едином порыве делали то, на что отдельно друг от друга способны не были. Мы же сообща не справлялись и с тем, на что отдельно друг от друга способны были. Я не понимаю, как это произошло; я не понимаю, что произошло в принципе. Победили ли нас? Нет, нас унизили. Деклассировали!

- Я и до сих пор не понял, кто в нашей команде лидер! В команде же должен быть лидер? Ведущий, координирующий действия остальных. Пусть не самый умный, пусть не самый харизматичный, но единственный! Всякий план лучше отсутствия плана. Но плана не было! И кто в том виноват?

- Я... - кажется, Бэнимару-таки окончил прозревать, - Обосрался?

Был ли Бэнимару разговорчив обычно? Нет.
Был ли Бэнимару разговорчив сегодня? Да.

Будто бы копивший слова всю прошедшую неделю, Бэнимару сплюнул их все за один раз.

Чего он ожидал от Хизуру? Совета, наставления? Бэнимару не понимал и сам, для чего он пришёл в дом одинокой взрослой женщины. Она ему не мать, не сестра, не подруга. Но ни матери, ни сестре, ни подруге он не стал бы жаловаться ни на окружающих, ни - тем более! - на самого себя. Но жаловаться самому себе он устал. Он хотел выговориться. Скопленные слова, как и раздражение, искали выход; и выход тот - вот он.

- Как неудачник неудачнику скажи... - Бэнимару не думал тем обидеть Хизуру, хотя сам на слово "неудачник" обижался знатно, - Как ты всё... переменила? Исправилась сама и исправила напарников, - он и сам не понимал, насколько расплывчато описал проблему и насколько сложно было дать ему простой ответ

- И то ли чай - тухлый, - чай в принципе мог стухнуть? - То ли я его как-то неправильно заварил... - Бэнимару смотрел на масляные круги в кружке и не понимал, что сделал не так.

Отредактировано Nara Benimaru (04.01.2023 11:44)

+2

6

Порыв закурить был поспешным, но, как оказалось, своевременным, ибо такие откровения нужно слушать, только держа под рукой что-то медитативное. Сигареты, например, или икебану, или чью-то шею, если всё совсем плохо.
Хизуру прищурилась и стала мысленно составлять список имевшихся проблем. Список выходил глобальным, хотя говорил парень мало и всё так же медленно.
Во-первых, обосраться удалось всей командой. Это первое. Второе — пацан, несмотря на первый порыв сложить вину на каждого по очереди, в итоге пришёл к выводу, что обосрались так-то все, но он тоже, и этому он придаёт особое значение. Похвально. Когда самосознание выходит за рамки "виноваты все, но не я, и пусть с этим мир как-нибудь сам разбирается", это уже шаг к становлению нормальной личностью.
Во-вторых, до третьего этапа не дошли они все, так что пачканье штанов — метафорическое, а может и нет, всякое бывает, — было коллективным, а потому вдвойне обидным. Это первое. Второе — провалились они либо на первом этапе, либо на втором. Здесь Хизуру сделала мысленную паузу, снова затянулась и выдохнула дым в сторону. Да, было важно на каком именно этапе они испачкали штанишки, но пока можно было не думать об этом.

Напоминание о своей собственной неудаче Хизуру восприняла как попытку напомнить о том, что она сама когда-то в пелёнки гадила и под диваном застревала. Ну, то есть, пацан всё ещё заслуживал Большую Змею Воспитания, но скорее ради того, чтоб уважение к старшим привить. Ей самой давно стало плевать, даже раньше, чем она всё-таки чунином стала, а теперь так вообще. Но это делало смысл, если он находил в этом повод прийти и выложить всё.
Хизуру постучала пальцами по подлокотнику кресла. Многое складывалось теперь в единую картину, вот только оставался вопрос — где родители?
Нет, серьёзно. Её саму, надутую и всем видом демонстрировавшую презрение к человеческому общению, расшевеливали семейно. Рассказали, как бабка вообще-то получила двойной нокаут на экзамене, и вообще тот бой даже людям показать было стыдно. Про Седьмого напомнили, он-то вообще из генинов сразу в хокаге залез — для мотивации ребёнка сойдёт, а то, что для такого карьерного роста надо быть сыном хокаге и корешиться с учениками других хокаге, это на тот момент знать было необязательно. Короче, много чего наговорили, спасибо семье за поддержку.
А с этим — Хизуру уставилась на него, пытаясь не выдать преступного любопытства, — что?

Но такие вопросы задавать непедагогично. И вообще грубо. Дети — штука тонкая.

На этой славной ноте можно было тушить сигарету — деревянный подлокотник кресла терпел и не такое, — и пытаться отвечать на поставленные вопросы. Как справилась, как команду поняла и приняла, как жизнь наладила, и почему сейчас сидит курит. Последнее было необязательным.
Гадостность ситуации была в том, что честные ответы давать было бессмысленно. Или вредно. Или и то, и другое.

— Ладно, — что именно "ладно", Хизуру уточнять не стала. Пока.
Вместо этого она аккуратно перебралась в кресле так, чтоб лежать поперёк него, запрокинув голову и изучая потолок. Так брякнуть что-то честное, но очень непедагогичное было сложнее, мрачные лица не отвлекали от нужного настроя.
— Ну вообще, в этом как бы и есть ответ, зачем проводят экзамен. — начинать пришлось с конца. То есть, с последнего вопроса. — Найти, знаешь, либо того гения, который затащит команду на своём горбу, либо тех, кто хотя бы в команде работать умеет. Ну и вот.
Быстрый косой взгляд на чужие коленки. Не то что бы ей нравились чужие коленки, просто кресло низкое, а вертеть головой по дереву неудобно.
— Так что либо срочно лепишь из себя гения, изучая и обдумывая все оттенки абстрактного дерьма в своих штанах, либо думаешь, как улучшить команду. Можно попробовать всё сразу для общего развития.
Хизуру тяжело вздохнула, пробормотала что-то, в чём угадывалось протяжное "отвратительно", и закрыла глаза рукой. Даже потолок теперь давил на метающийся в попытке нащупать правильный путь рассудок, вызывая раздражение.

Ведь если она честно ответит, что сама уже успела забыть, как справлялась, и что она никак команду не исправляла, то командному духу трёх обосранцев придёт конец. Если скажет, что ей помогали родители, то заронит ненужные тревоги в чужой разум, как будто у подростков с их гормонами других проблем нет. Если расскажет, что в конце концов всё решает даже не твоя победа, а оценка кого-то сверху, то пацан узнает про то, что взрослые, вообще-то, субъективные мудаки.
— Это краска, как там тебя... Маруи? — она честно не помнила, потому что имя точно не начиналось с семейного "шика-", как и у неё, впрочем. Да и чужая кружка волновала её от слова "никак". — Короче, простой ответ в том, что с людьми надо разговаривать. Можно понемногу, лишь бы вы друг друга поняли.
Она старательно избегала слова "дружить". Дружба, на самом деле, так себе идея, если вас связывают деловые и плотно повязанные с перспективой внезапной смерти отношения. Дружба Седьмого, например, аукалась всем странам разом, и по-хорошему такие истории вообще-то кончаются трагедиями, это Седьмой такой особенный.
Но как донести эту идею, когда её тут укореняли не годами даже, десятилетиями?
Хизуру вздохнула и вяло поболтала ногами, пытаясь найти выход.
Выход упрямо не находился.

+2

7

Каков вопрос, таков ответ?
Разочаровывающ!

Переформулировать ли вопрос?
Начать всё заново?
Ну уж нет.

Бэнимару и раз выговорил то, что выговорил, с трудом; со скрипом зубов, со скрипом извилин - он не привык разговаривать откровенно, по душам. Повторить, пусть и иными словами, он бы уже не смог - только не сейчас, только не здесь; возможно, вовсе никогда и вовсе нигде - ни на приёме у психотерапевта, ни на сеансе у пыточных дел мастера.

Но Бэнимару хотел сказать нечто иное. Что его утомило - заебало? - стараться за себя, что уж говорить про других. Что его утомило - затрахало? - бороться с собственной слабостью, что уж говорить про других. Что и свою собственную ношу он тянет с трудом, а под чужой и вовсе боится подохнуть.

Не в глазах и не в сердце его горело пламя, а много ниже - в заднице или около неё. Это ли Седьмой зовёт волей огня? На протяжении лет Бэнимару боролся со всеми вокруг - и даже с теми, кто состоит в его команде. А вот теперь он должен либо на своих плечах протащить через экзамен лебедя и щуку, встав раком, либо объединиться с ними?

Единственным способом объединиться с Яманака и Акимичи, попавшими в его команду, что Бэнимару только мог вообразить, был метод ректальный: надеть одного на левую руку, другую - на правую, и так, будто марионеточник, заставить их работать слажено.

Бэнимару закипал, будто чайник.
Ещё чуть-чуть - и повалится пар из ушей.
Лицо его будто бы даже порозовело?
Наконец-то он стал похож на живого человека.

Кстати, о чае.

- Какого хера краска забыла в стакане? - кажется, Бэнимару сорвался-таки.
- И зовут меня, блять, Бэнимару! - нет, ну он точно сорвался.

Бэнимару огляделся, будто бы ища, куда сплюнуть. И он нашёл - куда угодно: кругом был столь страшный беспорядок, что брызги чая и слюны затерялись бы в общей картине. Нашёл, но не сплюнул, а проглотил: одно дело - грубить, другое дело - мусорить! Бэнимару, в конце концов, воспитанный мальчик.

Сперва проглотив чай с краской - или краску с чаем? - до тех пор блуждающий, а теперь вновь сфокусированный  взгляд Бэнимару обратил к Хизуру; на её глаза, если быть точнее, - а на что же ещё?

Хизуру не казалась заинтересованной... никогда в принципе?.. как не казалась заинтересованной и теперь. Кругом - беспорядок, на ней - беспорядок, и в ней, вероятно, - тот же беспорядок. Да и совет её - глупость!

К Хизуру он пришёл потому, что язык её не только ленивый, но и короткий - она говорила немногим больше, чем Бэнимару обычно (не сегодня, то есть). Она если и знала отца и мать Бэнимару, то только едва ли. Она наверняка знала напарницу Бэнимару, но вряд ли близко с ней общалась. И потому вряд ли растрепала бы хоть кому-то о том, на что жаловался Бэнимару.

И только потому - наверное? - Бэнимару обратился к Хизуру; ведь только потому, что Хизуру было плевать и на Бэнимару, и на его проблемы.

Так почему он тогда сердится?
За что боролся, на то и напоролся.

Пожалуй, Бэнимару стоило извиниться: во-первых, за беспокойство, во-вторых, за грубость; и за то, разумеется, откуда он узнал её адрес.

Вот только Бэнимару не так умён, как ему кажется; и не так решителен, как ему хотелось. А потому каждый раз он ждёт толчка, чтобы сдвинуться с места в правильном направлении.

Отредактировано Nara Benimaru (05.01.2023 05:57)

+2

8

Кажется, она всё-таки провалилась.
Не совсем понятно, где — при таких-то вводных. Может быть, надо было пойти другим путём и задать больше наводящих вопросов, чтоб случайно не прыгнуть на больную мозоль. Может быть, надо было не валяться в кресле с настолько отсутствующим видом. Может быть, стоило бы выучить имена всех потомков трёх кланов — задача нетривиальная, потому что они вечно мелькали и как будто регулярно менялись, что, конечно, невозможно, и это наверно у неё уже память сбоит.
Хизуру сделала мысленную заметку завести второй блокнот с именами, помимо первого, куда она записывала дни рождения всех многочисленных родственников.
А потом встала с кресла.

— Я в стаканах кисти полощу, — надвигаться на пацана приходилось почти крадучись и чуть сбоку, чтоб, если попытался бежать, рванулся на инстинктах куда угодно, кроме двери, — а отряда генинов, — два осторожных шага, — на мытьё посуды, как я и говорила, — ещё шаг, чтоб оказаться почти вплотную, — мне не выделяют, Бенимару.
Вот теперь нужно было делать вещи, которые при обычных обстоятельствах Хизуру делать не любила. Во-первых, потому что это обычно должны делать родители со своими детьми, а она выводком маленьких копий самой себя не обзавелась. Во-вторых, для этого нужно было оказаться в крайне неудобной ситуации, за которую потом, возможно, придётся объясняться.
Абсолютно отвратительно.

С этой чудесной мыслью Хизуру вцепилась в чужое плечо явно сильнее, чем того требовала ситуация, потому что пока не знала, как сильно коноховские подростки оказывают сопротивление при нарушении личного пространства. Вообще-то, этот факт был из разряда тех, которые она узнавать не очень хотела, но имеем, что имеем.
— Я не думаю, что это тебе кто-нибудь говорил, так что придётся мне, — на этот раз пришлось смотреть в глаза и даже избавиться от привычного ленивого выражения лица, сменившегося полнейшим вниманием, — во-первых, ты молодец, что вообще туда пошёл, — маленькая выдержанная пауза, глаза не отводить — отводишь, значит врёшь. Даже моргать было нельзя, и уже через пару секунд такой пытки Хизуру почему-то захотелось чихнуть, — во-вторых...
Свободной рукой — Хизуру искренне надеялась, что ей хватит одной руки, чтоб удержать за плечо одного подростка, — она применила самый подлый, самый дегенератский приём из возможных.
Погладила Бенимару по голове.

— Советы мои тебе, конечно же, — убирать руку она не собиралась, перебирая пряди с неявным намерением привести их в какое-то подобие порядка, но и за плечо удерживать не переставала, — вообще никуда не впёрлись. И вряд ли помогут.
Пауза. Выдох.
— Затрахало тебя всё, да?

+2

9

Хизуру наконец встала.

Как умный мальчик, Бэнимару понимал: движениями своими она будто бы загоняла его в ловушку; по её мнению, лучше бы он вышел в окно, чем в дверь?

Как умный мальчик, Бэнимару понимал: своим пристальным взглядом она будто бы гипнотизировала его; по её мнению, он - собака, что побоится отвернуться?

Как умный мальчик, Бэнимару понимал: что бы Хизуру ни задумала совершить с ним, он того заслужил - пощёчины, толчка, оплеухи.

Хизуру прикоснулась к Бэнимару: одна рука - на плече, другая рука - на голове.

Хизуру погладила Бэнимару.
Заслуживал ли он того?

Смешно ли, но Хизуру проявила внимание не в момент, когда Бэнимару вывернул перед ней душу; Хизуру проявила внимание, когда Бэнимару сорвался - повёл себя с ней грубо.

Хизуру поощряла Бэнимару.
Но за что конкретно?

Как он не привык жаловаться.
Так она не привыкла утешать.

Дура, дурачок.

Затрахало?

Бэнимару моргнул: сперва - правым веком, с секундной задержкой после - левым веком. Выглядело то странно, будто у мальчишки окончательно заехали шарики за ролики.

Затрахало!

Затрахало достаточно, чтобы он раскрепостился; пусть робко, но - существенно! Затрахало достаточно, чтобы он прибыл в дом чужачки-чудачки. Затрахало достаточно, чтобы он сорвался вопреки собственной воле. Срываться он привык театрально - так, чтобы прочие боялись рецидивов: ни с того ни с сего кричал; ни с того ни с сего бил. Но никак уж не ныл.

Сорванный голос, ком в горле - разве ж это срыв, достойный Бэнимару? Жалоба номер раз, жалоба номер два - разве ж это срыв, достойный Бэнимару? Достойно для Бэнимару было бы отомстить обидчику. Достойно для Бэнимару было бы запугать обидчика: напарника и напарницу - чтоб не глупили; Хизуру - чтоб проявила хоть каплю уважения.

Но каплю уважения она проявила и так. Хотя уважения ли? Или куда лучше знакомого для Бэнимару снисхождения. Как когда он наконец-то встретил день рождения не в больнице; как когда он позднее прочих поступил в академию шиноби; как когда он наконец-то постиг основную из техник клана Нара.

- Затрахало... - наконец согласился Бэнимару.

Бэнимару прочувствовал Хизуру: она - действительно выше, сильнее; её прикосновение и дыхание - тёплые; а также ей стоило поспать ещё пусть хоть немного.

Слюна во рту стала будто бы гуще. Слюны во рту стало будто бы больше. От краски ведь? Ну точно от неё!

Бэнимару прочувствовал себя: он - действительно ниже, слабее; его слова и действия - робкие; а также ему стоило поспать ещё пусть хоть немного.

До тех пор напряжённое тело вдруг расслабилось; и в напряжении, и в расслаблении была виновата Хизуру - её слова, её действия.

Бэнимару хотел говорить.
Но что сказать?

- Это и значит - взросление? - вдруг спросил Бэнимару.

Быть взрослым равно быть затраханным? Затраханным всеми и всем вокруг - самой жизнью.

И потому взрослые делятся на две категории: вечно радостных и вечно грустных; на тех, что научились получать удовольствие и тех, кто не научится уже никогда. Если так, то ясно было, к которой категории относится Хизуру - к той, лицом которой однажды станет Бэнимару.

Пережевывая эту мысль, Бэнимару устыдился. Решая собственные проблемы он создал дополнительные проблемы для Хизуру. Она не помнила даже его имени до сих пор, а сейчас пыталась размотать перепутанные в его мозгу извилины.

Бэнимару будто бы даже захотел отблагодарить Хизуру.

Но как?

- Я - не отряд, - Бэнимару подбирал слова, будто опять боялся начать сквернословить, - Но я - генин.

Он указал взглядом на... на всё, что олицетворяло собой беспорядок?.. короче, на всё вокруг!

- Помочь?

Отредактировано Nara Benimaru (06.01.2023 14:59)

+2

10

Итак, ей не откусили пальцы, и она даже не получила пинка. Можно считать успехом.
Привело ли это хоть к каким-то положительным результатам? Возможно. Во всяком случае, даже имущество Хизуру (если бы её это волновало) не пострадало в результате этого крайне сомнительного поступка с её стороны.
Помогло ли это Бенимару? Ну, смотря с какой стороны смотреть. Вряд ли это что-то изменило в глобальном плане, но точно вышибло из него первый нервный порыв. На время.

Бенимару моргнул двумя глазами по очереди, и Хизуру на всякий случай приготовилась уворачиваться от пинка, продолжая гладить и держать. Не то что бы он вырывался — и Хизуру даже ослабила хватку на плече до чего-то менее болезненного, — но полагаться на волю подростка, находящегося не в самом лучшем состоянии, она не очень хотела. Колени ей за счёт деревни новые не сделают, если что.

По крайней мере с последним её вопросом он согласился. Затрахало, да. Не то что бы это по нему не было видно, но признание проблемы — первый шаг на пути к её решению. К сожалению, продолжить мысль о том, что такое ощущение в его жизни появилось не в последний раз, и что художественно сношать его теперь будут много и долго, несмотря на всю честность и логичность этой мысли Хизуру не могла. Дети не очень любят правду, даже если изменить её уже никогда не смогут.

Что тогда нужно было сказать, учитывая все предыдущие события? Советы — она уже сказала ранее — не нужны и не помогут. Отстранённые выводы его только злят.
К счастью, ей не пришлось об этом долго думать, потому что Бенимару задал другой, более конкретный вопрос.

— Ага, — согласилась Хизуру так, будто речь шла о чём-то бытовом, но без лишней иронии и радости. Так-то ей очень хотелось прибавить каких-нибудь несмешных шуток на эту тему, но Бенимару уже показал себя взрывоопасным, а колени всё ещё были Хизуру дороги. — Отстойная штука, да?

По виду Хизуру было понятно, что да, отстойная. Но ей до этого не было особого дела, и она с этим как-то научилась жить, даже если сторонний наблюдатель мог сделать вывод, что жизнь у неё не задалась. Это его, стороннего наблюдателя, личные проблемы и выводы, а Хизуру всё более или менее устраивало.

Поэтому первым порывом в ответ на предложение помощи был вежливый отказ. Он, конечно, не отряд генинов, а всего лишь чунин неудавшийся, одна штука, но Хизуру считала, что даже неудавшемуся чунину не стоило возиться с чужим бардаком. Хотя бы потому, что она в этом бардаке могла найти всё, что ей нужно, не тратя на это лишнего времени.
Но отказ в ответ на вполне себе искренний порыв был бы плохой идеей. Не хватало ей ещё случайно, походя убить чьё-то желание менять мир к лучшему.
Хизуру тихо-тихо вздохнула, смиряясь с перспективой потерять какую-то часть вещей безвозвратно, и убрала руки.

— Попробуй, если хочешь. Только не усердствуй особо. — рукам не суждено было оставаться без дела — Хизуру выхватила злосчастный стакан с цветными разводами на стенках, — Пойду посуду помою, а то гости травятся, понимаешь ли.

+2

11

Бэнимару наконец сообразил: первый урок – «взросление – это половой акт без удовольствия» – окончен; второй урок – «взросление – это череда сожалений» – лишь начат.

Сожаление первое – грубость; сожаление второе – способ грубость загладить: чувство вины чуть убавлялось каждый раз, как Бэнимару наклонялся за оброненной вещью; взамен прибавлялось чувство досады.

Одна, другая, третья... сколько там кружек, чашек, стаканов отнёс Бэнимару на кухню, доставая кисти из непредназначенных для того ёмкостей? И ведь наверняка они лежали там не просто так – сухость их портила? А потому и кисти он приносил на кухню – Хизуру как-нибудь да разберётся

Одна, другая, третья... сколько там картин, рисунков, зарисовок по «своим» местам распределил Бэнимару? Он хотел было спросить, куда требовалось сложить то-то и то-то, но по виду Хизуру итак было ясно: «оставь там, где лежало». Потому Бэнимару не спрашивал, потому Бэнимару перекладывал сам.

Бэнимару хотел жить один, как хочет того всякий подросток. Свобода, свобода, свобода! Вот только чего та свобода стоила? Бэнимару огляделся, обсасывая мысль, и убедился: «свобода пьянит». В чистоте и порядке живёт мальчишка: всё вымыто, всё прибрано – им самим. Им самим, но под надзором. Под надзором строгих матери с отцом. Но будет ли жить мальчишка в чистоте и порядке один? Вчера бы он уверенно ответил: «да!». Сегодня же уверенности поубавилось.

Бардак таял на глазах: бесформенные кучи превращались в кучи будто бы даже осознанные, из всякой-разной посуды словно получилось собрать полноценный сервиз, в комнате стало просторно. И дышать стало легче?

– Разве не лучше, чем было? – Бэнимару оглядел пространство, и до сих пор не довольный результатом, но и не готовый прикладывать ещё больше усилий и тратить ещё больше времени – на терапию ушло и того меньше, – Не восторг, но приемлемо.

Бэнимару вновь оглядел Хизуру, пока нк поймал её взгляд; будто сомневаясь, он робко растянул губы в улыбке.

– Надеюсь, мы квиты, – наконец утвердил Бэнимару, – Спасибо, что... – «помогла», «поддержала», «пояснила»? – ... Что уделила мне время.

На третий урок – «вежливость бесплатна» – Бэнимару прдпочёл не задерживаться; продлевать и далее неоплачиваемые сверхурочные Хизуру-сенсея не хотелось ни ей (по ней было видно), ни ему (и по нему было видно).

– Надеюсь также, – добавил Бэнимару на прощание, – Что он, – иного определения «ему» мальчишка подыскивать не стал, – Не приревнует.

Развернувшись на пятках, словно игрушечный солдатик, Бэнимару вновь отыскал ту дверь, через которую вошёл вот уже как час – или больше? – открыл её и вышел.

– До встречи, – то последнее, что произнёс мальчишка, почле чего дверь за ним захлопнулась.

Уточнять, откуда – по каким уликам? – он узнал о существоаании того самого «мужчины», он не стал – постеснялся; пусть «следы» те и были «невинны».

Как бы то ни было, Хизуру помогла Бэнимару; не так, возможно, как хотела бы она, не так, уж точно, как хотел бы он, но помогла - с теми максимальными искренностью и заинтересованностью, на которые была способна. Разве можно было требовать большего?

Отредактировано Nara Benimaru (11.01.2023 16:44)

+2

12

Штабеля стаканов таяли быстрее, чем ожидалось, даже с учётом постоянно прибывающих подкреплений. Оказалось, главное тут — начать, и дело пойдёт само... хотя, почему "оказалось"? Она это знала и так, но проблема была именно в том, чтоб вовремя начать. Легче и приятнее было откладывать всё на потом, не особо мучаясь угрызениями совести — никто её не упрекал, некому было. Те немногие, что допускались сюда без вопросов, не беспокоились чистотой стаканов и могли стерпеть случайный привкус гуаши. Те, кто упрекнуть мог, уважали её личное пространство и встречи предпочитали на нейтральной территории. Только Бэнимару не вошёл ни в одну из категорий, и посмотрите, где мы.
Поводом для гордости можно было считать и то, что на кухне у неё ничего не стухло, и даже в паре робко притаившихся тарелок не оказалось присохших намертво зачатков новой жизни.
Достойно? Да, пожалуй. Всегда приятнее быть бегущим от реальности творцом, чем примитивной свиньёй.

Пацан убирался, пока Хизуру мурлыкала себе под нос что-то в тон бегущей из крана воде и смотрела, как постепенно заполняется сушилка для посуды. Руки работали, мозг отвлечённо отдыхал, а мысли постепенно ушли даже от оценки самой себя с точки зрения грязной посуды. Даже копание пацана в её комнате не вызывало нервного желания бежать туда и срочно прятать по углам что-то ценное.
В какой-то момент посуда просто кончилась, и Хизуру, выключив воду, стряхнула капли с рук, не рискнув пытаться искать чистое кухонное полотенце. Кухня, не отдраенная до блеска, но всё же заметно очистившаяся, казалась теперь почти незнакомой, и Хизуру, держа руки на весу — возможно, полотенце стоило всё-таки поискать, — вернулась в комнату с твёрдым намерением держать лицо, даже если пацан разграбил-таки ящик с её нижним бельём.

— Неплохо, — да даже если бы Бэнимару встречал её с её же трусами на голове, ей, как хорошей тётушке, стоило похвалить его за старания. В данном случае (в отличии от гипотетического ограбления белья) даже заслуженно. — Будем считать, что за мной будет должок.
Да, он определённо заслужил ещё одну порцию успокаивающих поглаживаний по голове или — тьфу, а вот это уже в духе Пятой — каких-нибудь умиротворяющих объятий.
— Можешь приходить, если опять достанут. — Хизуру зачем-то подула на пальцы и снова затрясла руками, — Только не думай, что снова прибираться заставлю.

Итак, она своё дело сделала — предложила гипотетическую помощь в будущем. Намекать на то, что визиты неплохо сверять с её расписанием, не стала.
Умный пацан и так догадался, что он оказался не единственным представителем мужского пола, посещавшим эту квартиру.
— Надеюсь, что семейство Нара не будут поздравлять меня завтра со свадьбой. — намёк более чем прозрачный: ты знаешь, но об этом необязательно знать другим. Уточнять, понял он или нет, Хизуру не стала, полагаясь на его сообразительность.

На этом странный визит был закончен, оставив её в раздумьях, куда же пацан счёл подходящим засунуть сигареты.
Курить обещалось много и долго.

+2

13

Шлёп-шлёп, шлёп-шлёп – Бэнимару ступал, будто плоскостоп, громко – так, словно и не шиноби он вовсе – даже не генин.

Ленивый обычно, сейчас он будто зарядился – этакий вампир, он поглотил ппотраченную Хизуру энергию – всю ту немногую, что за время сна она скопила и за время диалога расплылила.

Заряженный и в некоторой степени разгорячённый, он решился направить сцеженную из воздуха энергию в верное – как он полагал? – русло.

Русло то – диалог. Будто украв у Хизуру слова, он собирался применить их к делу: стоило поговорить как с Акимичи, так и с Яманака – обоими напарниками.

Выбравшись на улицу, Бэнимару сунул руки в карманы – в карманах тех можно было прятать трупы – как минимум тела маленьких людей – карликов или детей.

И из карманов тех он достал мятую пачку сигарет. Открыв ту, он поднёс её к носу и глубоко вдохнул – так, будто пытадся одну из сигарет  вытащить без участия рук; если так, затея провалилась.

Пачка та и каждая в ней сигарета – собственность Хизуру.  Бэнимару – вор, получается? Но вор благородный – он лишил «подругу» десятка вредных палок, даровав взамен примерно полчаса жизни.

Сигареты пахли... сигаретами? Бэнимару не понимал ни отца, ни Хизуру – нахуя, а главное зачем они некогда начали курить. Как ни посмотри, курение – алогично. Первое время к сигаретам приходится поивыкать – вдыхать их дым через силу, кашляя и сплёвывая желчь, – лишь для того, чтобы впоследствии мучиться от нехватки никотина в организме – и коротко наслаждаться новой порцией.

Ртом Бэнимару схватил одну из сигарет, осторожно достав ту из пачки. И тут он понял: надо было своровать ещё и зажигалку. Его учили добывать огонь в дикой природе, но не в населённом пункте – странно было бы разжигать костёр ради пяти минут курения через силу. Бэнимару подкурился у прохожего – прохожему не было дкла до возраста генина: носит протектор селения – научен убивать, научен убивать – пусть курит.

Бэнимару понял, что берёт сигарету слишком глубоко в рот, когда та уже кончалась; выкинув окуров, он еще десять минут сплёвывал желчь и кашлял. Как раз к моменту, как перестал, он добрался до первой искомой резиденции.

И пусть Яманака и Акимичи были столь разны, но реакции на неожиданный визит и последовавший за тем разговор были до смешного похожи: отрицание, гнев, торг, насилие – да, всё в итоге шло вовсе не по учебнику – депрессия и принятие не были свойственны членам этой команды.

Так или иначе, напарники выслушали;  так или иначе, Бэнимару поговорил с ними. И пусть, что на тощей заднице его появилась пара новых синяков.

Закончив дела слишком поздно – или слишком рано, учитывая, что новый день вот только начался? – Бэнимару наконец отправился на заслуженный отдых: сперва – к умывальнику, а после – к кровати.

Той ночью он спал, будто мёртвый – беспробудно и долго; и ему снились сны – и вовсе не ужасы, как бывало обычно.

А сворованную у Хизуру пачку сигарет по утру нашла мать Бэнимару: в этот раз по жопе получил не только он сам, но и его отец – первый подозреваемый в списке ужасных примеров.

+3


Вы здесь » NARUTO: Exile » флешбеки » [Fb] дура-дурачки; август 608


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно