Рейтинг форумов Forum-top.ru

NARUTO: Exile

Объявление

Пример
«Протез. Непростое искусство, он должен исправно выполнять свою функцию, становясь в прямом смысле частью тела человека. Если Акихико так уверенно говорит о своем друге, не сомневается в его возможностях, значит этот парнишка и правда очень талантлив» - куноичи знала не так много взрослых людей, способных сделать протез, потому ей стало очень интересно поглядеть на это юное дарование.
«Суна воспитала удивительных детей»

Манга, аниме "Наруто" (NC-21) • Локационка • апрель - май 609г.

• Вот и состоялся второй этап экзамена на чунина. До третьего этапа дошло восемь генинов. Всех желающих получить бесценный боевой опыт, просим отписаться на трибунах
• Сразу после завершения третьего этапа произойдет таймскип. Не забываем в своих постах оставлять дату отыгрыша.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NARUTO: Exile » флешбеки&альтернатива » [FB] У могильных плит


[FB] У могильных плит

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

У МОГИЛЬНЫХ ПЛИТ

Дата, время: 608г. / август; поздний вечер.
Yuki Rui, Kojima Ringyoko
Страна, местность: Киригакурэ но Сато, кладбище.
Описание: прошёл ровно год с того дня, как Руи своими руками убил товарища по команде на экзамене 607 года. Руи пришёл на могилу павшего поздним вечером, и оказалось, что он здесь был не один.

https://i.ibb.co/qgkKDLd/2.gif

https://i.ibb.co/2v16jr7/image.gif

0

2

внешний вид

https://pbs.twimg.com/media/ElPVVCmWoAAUlle.jpg

Душный воздух летнего моря неприятно оседал на легких, словно копоть, затрудняя дыхание; Луна полноправно выгоняла солнце с небесного трона и плавно ползла к нему сама, стелясь по дорожке появляющихся на безоблачном полотне звёзд. Ночь для Руи всегда была милей: казалось, суета недавно введённого военного положения в Кири плавно отступает лишь с наступлением сумерек, и лишь в эти тихие часы молодой Юки мог не отвлекаться ни на что, кроме себя.

Сегодня август, одиннадцатое число, обведенное в мысленном календарике Руи красной рамкой: ровно год с неудачно пройденного жизненного испытания Юки в виде экзамена на чунина, на котором он без колебаний вонзил сенбон в шею своему напарнику, тем самым убив его. Сожалеет ли он о содеянном? Нет, не сожалеет; Руи уверен, что тогда это был единственный выход из ситуации, и коль его товарищ был вынужден погибнуть, значит был недостаточно силён. Но почему же тогда тринадцатилетний генин сегодня находится не на тренировочной площадке, а здесь, на кладбище родного селения?

В мелких лужах отражается томный взгляд Руи, направленный в пустоту бетонного надгробия, красующегося перед ним. Он стоит ровно, одетый не в привычный плащ-пальто, а в чёрный костюм, который предназначался для особых случаев; нижняя часть лица не скрывается за платком, как обычно, а на ногах вместо удобных сандалий шиноби сидели строгие туфли в цвет смокинга. Этот образ — ответственный и мрачный — лишь малая дань уважения, которую он решился выразить в память о погибшем от его руки товарище, но для Руи даже это считалось чересчур.

Вокруг могилы были разложены букеты цветов, по-видимому оставленные родителями или другими родственниками сегодня, в день годовщины смерти; и эта ещё одна причина, почему Руи решил прийти сюда лишь с наступлением сумерек. В его руках, спрятанных в карманах брюк, не было ни букета, ни какого-либо сувенира, а на лице вместо слёз читалось раздражение вперемешку с сомнением.

«Мог ли я поступить иначе» — вопрос часто возникал в голове мальчишки, но тот всегда рубил строгим "нет", стараясь не задумываться о деталях. Да, дополнительный теоретический курс — малая участь для убийцы своего сокомандника, но коли Руи этим обошелся, значит его решение в общих чертах было правильным. И каждый взрослый шиноби это понимал.

— Почему, — тихий, грубый голос Руи вырвался из дрожащих губ, — почему ты заставил меня сделать это? — ответа не последовало, а вместо  облегчения в сердце молодого Юки лишь слоился толстый лёд. Он не плакал, не кричал и не бесился; всего лишь искренне сожалел о... нет, не о своём решении, а о слабости своего напарника, о его неспособности защитить себя.

— Мои руки в крови, и всё из-за твоей беспомощности, — фраза бесконтрольно вырвалась из рта Руи; он никак не ожидал, что первым убитым человеком окажется его собственный товарищ, и чтобы полностью то осознать, по-видимому, не хватило и года.

Высеченный портрет напарника с улыбкой глядел на раздосадованного Руи из серой бетонной плиты, словно насмехаясь над тем, что тот говорит в пустоту. Парнишка не знал, почему всё еще находится здесь, почему это место не хочет отпускать его из своих владений, а потому ещё какое-то время генин молча разглядывал очертания высеченного лица. «Похож, всё-таки»

Но от любования его отвлёк звук приближающихся шагов, слышимый довольно четко в кромешной тишине. Руи обернулся, заметив в темном царстве лунный блеск голубоватых волос.

Sairento Kiringu - Бесшумное Убийство

Как и следует из названия, эта техника является очень тихим методом убийства оппонента, обычно со спины и с помощью клинка. Кроме того, благодаря бесшумным движениям пользователя, от нее сложно защититься, так как нападение невозможно предугадать. Пользователь чаще всего перерезает горло своей жертве, предупреждая любой крик, который может выдать его. Есть различные стадии умений пользователя в данном стиле.

✦ Пользователь может использовать любое оружие в сочетании с данным стилем, прежде всего это метод тихого убийства и передвижения.

I Стадия
На данной стадии, пользователь развивает свои навыки слуха, тем самым увеличивая возможности данного органа чувств. Пользователь получает способность довольно чутко слышать различные звуки и движения противников в пределах 25м. Данная способность действует пассивно и постоянно, однако не дает абсолютно точных данных.

Требуемые параметры:
✦ Тайдзюцу - 2.5
✦ Интеллект - 2.5

II Стадия
На данной стадии пользователь получает возможность придавать своим движениям бесшумность. При этом пользователь может скрывать звук своих шагов, но не действий. Тем самым враг может услышать его по движению оружия, взаимодействию с местностью, и другим факторам.

Требуемые параметры:
✦ Тайдзюцу - 4.0
✦ Интеллект - 3.0

III Стадия
Данная стадия является высшим проявлением навыков пользователя. Ведь освоивший ее шиноби, может придать бесшумность как своим движениям, так и действиям, становясь абсолютно бесшумным. К этому добавляется улучшение чувства слуха. Пользователь может сконцентрироваться и закрыв глаза полностью слышать своего противника, вплоть до его сердцебиения. Пользователь получает максимально точные данные ориентируясь только на слух, что дает возможность сражаться с закрытыми глазами.

Требуемые параметры:
✦ Тайдзюцу - 4.5

http://forumupload.ru/uploads/001a/74/14/11/156410.jpg
http://s8.uploads.ru/bYJlS.png
http://forumupload.ru/uploads/001a/74/14/11/866266.jpg
Классификация: Тайдзюцу, Стиль Боя
Дальность: 25м, при концентрации 50м
Необходимое вооружение: -

+2

3

Настоящий воин – какой он? Безжалостный, хладнокровный, следующий приказам. Смелый, дерзкий, идущий наперекор судьбе.

Каков он – настоящий воин?

Поколениями, веками страна Воды славилась своими жестокими порядками, закаляющими сердца и души; из одной жизни в другую души возносились к тронам своих божеств и возвращались на бренную холодную землю, дышащую кровью и горьким туманом. С молоком матери, каждый, кто родился на земле островитян, впитывал одну аксиому: «Сильные побеждают, когда слабые – уходят в морскую пену».

Скоротечна жизнь воина – так писалось в древних свитках, оставшихся от предков. Они поднимают мечи на полях сражений, и там же складывают свои головы.

Мир меняется, но что-то остается константой.

Жестокость порождает жестокость.
Коджима неласково смотрит своими чистыми глазами за мутное окно, покрытое дорожками дождевых капель, немилосердно тарабанящих о стекло. Ей кажется, что сами небеса разделяют с ней ее потерю, воздавая должное человеку, отошедшему в мир иной не своей смертью; но статистика такова, что мало какой ниндзя умирал от старости, в своей кровати, в окружении любящей его семьи. Везунчики, не иначе.

«Люди умирают каждый день» - повторяет себе Рин, поправляя широкие лацканы своего темно-синего верхнего хаори. Траурная брошка с большим скарабеем с голубыми глазами-аквамаринами смотрит на девочку немного осуждающее; может быть, Коджиме так только кажется.

Исао Ринго был хорошим человеком – и отличным другом; друзей у Рин было немного. Тех, с кем она могла поговорить, не боясь быть осмеянной или осужденной… Поместье их клана было неподалеку, они часто виделись и, бывало, ходили в кафе-мороженое, читали одни книги и комиксы, а еще Исао говорил, что ему нравятся бумажные журавлики, которые Рин складывала временами.

Бывает такое, что с экзамена не возвращаются; а бывает, что лучше бы и не вернуться вовсе. В гробу, урне или калекой – остаток дней провести под разочарованными и сожалеющими взглядами бывших коллег или родных, когда-то возлагающих на тебя большие надежды.

Рин хмурится, поднимая над головой зонт светло-лимонного цвета с нежно-голубым узором и вышитыми журавлями. Августовский ливень беспощадный – холодный и мощный, будто водопад; шумит, не давая собраться горьким мыслям, но жуткий, как стая шершней.

Она шлепает голубыми сапогами по лужам, отражающим полет журавлей на ее зонтике. Ей хотелось бы плакать, но внутри что-то сломалось – когда-то и очень давно, и будто бы слезы закончились, высохли, став солью на морском побережье.

Кладбище опустело. Дождь разогнал «посетителей»; смотритель кивнул Коджиро из своей сторожки у самого входа на землю смертей; Рин двинулась вглубь.
Одно за другим – длинные ряды пепельно-серых надгробий; некоторые совсем свежие, где-то – братские, а еще – старые и запущенные.

Прямоугольный камень Исао, все же, оказался не одиноким. Напротив него, весь в черном, как изваяние юной смерти, стоял виновник горького спектакля.

Юки Руи.

Это он убил Исао Ринго в командном этапе экзамена.

Один удар иглой. Маленькое отверстие возле сонной артерии.
Крови было столько, что можно было умыться ею.

Исао Ринго привезли в гробу – иссушенного, худого и бледного. Будто спящего.

– Он был хорошим человеком. – Уголки губ ее дернулись. – А ты – нет.

Поравнявшись с Юки, она присела на корточки, положив на могилу букет из желтых нарциссов.

– Это, конечно, не значит, что ты плохой шиноби. – Говорит она, поглаживая пальцами холодный гранит. – Просто не смог придумать, как спасти. – Голос Рин стал холодным, как тот лед, что подвластен Руи. – Всегда проще убить.

«Прихлопнуть, как жука».
Костяшки пальцев постучали по надгробной плите.

+2

4

Вглядываясь в пустоту ночного кладбища, Руи буквально вёл своим взором медленно приближающуюся фигуру; девчонка с голубыми волосами, казалось, вовсе не замечает присутствия Юки на кладбище, совершенно спокойно и безэмоционально вторгаясь в личное пространство парнишки. Личное пространство в особо уязвимые моменты у Руи было довольно большим, и ему не то чтобы хотелось лишней души, беснующейся взад-вперёд, пока он старательно рефлексирует перед тишиной могильных плит.

«Кажется, она идёт сюда» — подумалось ему; но не желая начинать разговор первым, он продолжал сверлить её своим безжизненным взглядом сквозь свисающую чёлку. В руках у неё были цветы. Желтые. В чётном количестве.

Неизвестная девчонка приближалась всё ближе, и лишь когда между ними оставалась всего пара метров, Руи шагнул в сторону, уступая дорогу; та внезапно заговорила:

– Он был хорошим человеком, а ты – нет, — слова, направленные не в уши, а куда-то заметно глубже, затрагивающие невидимые струны поледеневшей души мальчишки. «Нехороший человек? Я?» — казалось, она говорила апатично, словно совсем не зная убитого генина, лишь из-за факта смерти отзываясь о нём хорошо, по крайне мере так показалось Руи, хоть по наличию букета и было очевидно обратное.

Девочка положила цветы на холодную плиту, и те резко стали принимать безжизненный вид под напором чуть ли не свинцового ливня. Луна, словно специально настроенный софит, освещала кусок рядом с могилой напарника, имя которого Руи специально старался не вспоминать. Под белым лучом ночного солнца Юки, наконец, смог разглядеть и ту, что потревожила его сегодня. Ярко-голубые волосы и менее ярко-голубые глаза, приправленные миловидным личиком, на котором, однако, не получалось распознать никакой эмоции. Возможно, чем-то она похожа на Руи?

Она заговорила снова, и на этот раз Руи убедился, что девчонка в курсе, кто именно лишил того парнишку жизни; говорила прямо, но сдержанно, а от её нежно-ледяного голоса едва не становилось не по себе. Руи вздернул бровь, приподнимая подбородок и переключая режим своего взгляда с томного на ненавидящий. Он высунул левую руку из кармана и направил указательный палец на сидящую на корточках девочку.

— Ты кто такая? — раздраженно выпалил он, не желая слушать лекции от какой-то ровесницы, — что ты вообще можешь об этом знать?

Вечно могильный голос Руи в этот раз казался живым и горящим, но ничуть не согревающим; его намокшие волосы противно прилипали к щекам, придавая несуразный, растрепанный вид, а сам Юки едва сдерживался, чтобы не заткнуть эту выскочку.

— Он не спасся, потому что был слаб, не более, — добавил он на выдохе, понизив голос.

Во всяком случае, так Руи отвечал всем, кто доставал его подобного рода вопросами и, в первую очередь, самому себе; мысль о том, что кто-то считает его не то чтобы виноватым, но какой-то крысой, что даже не попыталась помочь товарищу, злила Руи. Он не был тем, кто зависит от мнения окружающих, и уж тем более не старался нравиться кому-либо своими поступками, однако клевета и клеймо шиноби, которому лучше не доверять свою жизнь, явно его не радовали. Волновало ли его, что думает об этом неизвестная девчонка, пришедшая сюда в ненормальное для посещений время? И да и нет: всё же, если она была близка с бывшим товарищем Руи, не хотелось бы, чтобы она надумывала лишнего. К тому же Руи знал, что родители этого паренька его ненавидят, и наверняка влияют своим мнением на других.

+2

5

Лил дождь. Рингёко размеренно постукивала по гранитной надгробной плите. Взгляд угольно-черных глаз сверлил ей затылок.

Она же смотрела на плиту. На улыбающегося парня с малиново-розовыми волосами и яркой, заразной улыбкой; возможно, он даже нравился ей. Когда-то. Смерть смыла эти чувства, как дождь, прибив едва заметные ростки к земле – Рин выбросила из себя это; захотев так или по воле случая, уже не так уж и важно. Одно оставалось невероятно очевидным: ничего не вернуть.

А потом что-то в голосе мальчишки – убийцы – зашевелилось. Противным червем, что точила камень вместо его сердца, что въедалось в подкорку ледяных плит души. Рин это чувствовала, не осознавая этого в полной мере, будто бы талант лезть в чужую суть был вовсе не ее, принадлежал кому-то другому.

Ненависть. Она чувствует ее. Она холодная, но не расчетливая, накатывает приливами; его еще можно оттуда вытащить, вытянуть, подать руку. Рингёко мотает головой из стороны в сторону, едва-едва, отбрасывая от себя будто бы чужой голос в голове – ненужные мысли.

– Рингёко. – Коротко отвечает девочка с голубыми волосами и поднимает взгляд от надгробия. Встречается с двумя омутами, сотканными из холодной воды на дне океана. Туда свет не проникает, но что-то вечно живет, как огромные голубые киты – гигантское и совершенное. – Рингёко Коджима.

С ней происходило никаких громких историй, да и вряд ли кто-то вроде этого заносчивого парня вспомнил бы о ней, потому что такие, как Юки Руи имеют право не держать в голове опосредованных сверстников. Они метят выше; всегда.

Когда-нибудь это ему аукнется, но кто такая Рин, чтобы учить его жизни?

– Знать? – Переспрашивает девочка немного рассеяно. Она встает, придерживая зонтик так, что Руи оказывается под защитой от дождя вместе с ним.

В реальном мире их разделяют сантиметры; на самом деле – огромная пропасть. Рин еще никого не убивала, но знает, что иногда это необходимо.

– О тебе? – Нейтрально.

– О Смерти? – Спокойно.

– О Ринго Исао? – Строже.

В ней что-то борется; отголоски чужих фраз и собственных мыслей. Хомут горя, который хотелось бы сбросить, пепел пустынь, затянувший ее глубокие серо-синие глаза; он не дает ни плакать, ни кричать.

– Ты был его напарником. – Без осуждения говорит она, так, констатирует факт. – Он доверял тебе свою жизнь. – Улыбается одними губами.

Рин думает о том, что такова судьба любого воина. Когда-нибудь, обязательно, если она станет преданно служить селению – ее убьют; способные ниндзя тоже умирают – гораздо чаще, чем думают все вокруг. Один из ее старших братьев как-то не вернулся с задания, и вся семья Коджима держала это горе в своих руках, сжимала и несла с честью, потому что один из клана принес себя в благородную жертву.

– Ты распорядился этой жизнью, ведь так?

Так же, как распоряжаешься клинком, что тебе доверили или сенбоном, что передал тебе товарищ, когда твое оружие кончилось.

– Я думаю, что никто больше тебе свою жизнь не доверит.

Навсегда один.

– Вдруг ты снова захочешь ее забрать, потому что уверен, что твоя – ценнее. И другого выбора просто нет.
Она наклоняет голову вправо и смотрит. И глаза ее кажутся синими, как мертвое море.

+2

6

Разговор с этой девочкой был сравним с обращением к психологу: она говорила прямо и точно, без колебаний, без лишних эмоций, так, как мог бы говорить врач, констатирующий факт смерти. Руи не был из тех ребят, что любили свои проблемы излить другим в уши; он привык жить с ними в голове, будто с домашними животными, выхаживая их и лелея, кормя собственными мыслями. Возможно, поэтому точечные фразы противно царапали внутренние стенки души парня, отзываясь неприятным чувством в груди.

«Мерзавка»

И у этой мерзавки, как оказалось, есть имя — Коджима Рингёко. Казалось, Рин совсем не воспринимает агрессивно настроенное состояние Руи, который сверлил её недобрым взглядом вот уже несколько минут; та парировала вопрос брюнета, параллельно напомнив ему имя того, кого он убил. Ринго Исао. Мальчик с необычно розовыми волосами, что рос в семье потомков великой мечницы тумана; кто знает, быть может из него вышел бы новый член семерки.

Будто в такт медленным шагам Рингёко, направленным в сторону Руи, к горлу подступал мерзкий ком, мешающий внятно говорить; складывалось ощущение, будто бы именно Коджима своим напором и толкает его по глотке. Руи нервно почесал щиплющийся нос рукавом намокшего пальто, закрывая глаза, а когда открыл их Рин стояла совсем рядом, укрывая обоих под куполом своего зонта.

— Я думаю, что никто больше тебе свою жизнь не доверит; вдруг ты снова захочешь ее забрать, потому что уверен, что твоя — ценнее, и другого выбора просто нет.

Руи молчал секунд десять, не в силах что-либо ответить; руки, словно онемевшие, заметно дрожали, несмотря на теплую погоду. Он сделал вывод, что, по-видимому, эта девочка являлась не просто знакомой для Исао; возможно, их связывало что-то большее, что хладнокровный Юки решил прервать одним выверенным движением год назад. Стать элитным ниндзя — это значит убивать сотни людей, но значит ли это, что придется стать вершителем чужих судеб? Едва ли Руи готов к этому сейчас.

— У меня не было выбора, — неожиданно тихо проговорил он, отворачивая взгляд на улыбающийся портрет Ринго, — прости.

Руи редко извинялся, но сейчас, стоя перед голубоволосой девчонкой, действительно чувствовал себя виноватым. Нет, не в том, что не спас товарища из той ситуации, а в том, что вообще её допустил. Будь их команда способнее и внимательнее, этого можно было избежать, но отчего же на этот раз так сложно спихнуть всю вину на слабость Исао? Третья девочка из команды после того инцидента так толком и не поговорила с Руи; быть может, оно и к лучшему.

— Этот парень, — продолжил Юки, наконец возвращая себе более менее привычный, холодный голос, — он был дорог тебе?

Непонятно, зачем был задан этот вопрос, ведь вне зависимости от ответа, Руи скажет одно и то же, но отчего-то сейчас он считал необходимым знать, как отразилось его собственноручное убийство на других. Он знал, что семья убитого мальчишки была убита горем, но ни разу не взглянул им в глаза и тем более не навестил; не считал нужным или же просто боялся — нерешенный вопрос.

— Может, ты и права, — запоздало и задумчиво сказал он, намекая на её фразу о доверии. Иронично, но почему-то Руи не чувствовал ожидаемой враждебности от Рингёко, даже опасности не было; может, эта девочка уже эмоционально выгорела? Руи был похож на таких: вечно бледный, холодный и мертвый, как тень смерти, но даже его можно было вывести из состояния апатии. Коджиму же, кажется, не поколебала даже смерть близкого, или же она просто приняла этот факт быстрее, чем даже сам Руи.

— Хочешь в ответ забрать мою? — спросил он серьезно, наконец подняв свои опухшие взгляд на лицо девочки. Синие огоньки, будто тоннели в бездну, встретили томный взгляд.

+2

7

Дождь не прекращался. Все так же тарабанил своими каплями по упругой ткани зонта, по каменным плитам, по вымощенным дорожкам; вода собиралась в ложбинках по краям и утекала вдоль рядов могил куда-то, унося с собой пожухлые лепестки принесенных посмертных цветов.

Рингёко смотрела прямо, не ожидая ничего от своего собеседника, будто то был не человек вовсе, а статуя, что знаменует окончание жизни. Черная тень средь бесцветных серых надгробий с редкими портретами и частыми датами, написанными через черту; ту самую, которую Юки Руи провел собственной рукой. Выцарапал иглой на могильной плите.

– Не было, так не было. – Равнодушно протянула девочка с голубыми волосами. Проще сказать, чем сделать, в самом-то деле; она и сама не знала, как поступила в его ситуации.

«Точно не так» – говорит голос Коджимы в голове; «или нет?» – чей-то неприятный, похожий на скрежет стали о сталь, шепот вторит, отзываясь внутри черепной коробки эхом. Она покачивает потяжелевшей головой и вновь смотрит на убийцу; в его темные злые глаза. Хочет протянуть руку, но во тьме не видно дальше вытянутой белой руки. Под пальцами шуршит соль.

«Мы вышли из моря – и потому, наши слезы и кровь – соленые». 

– Дорог? – На лице Рингёко вновь проступает что-то похожее на улыбку. Она вспоминает утраченное, но иглы прошивают эти обрывки памяти, и по ним стекает кровь. Такая… Яркая. Пахнет железом и пеплом. – Да. – Коротко бросает Коджима.

Внутри вновь что-то неприятно ломается; с хрустом, треском. Сердце пропускает удар, а потом – еще раз и еще; Рин хочет вздохнуть полной грудью, но что-то мешает и, она отводит взгляд синих глаз от лица мальчика-убийцы.

Слезы. Горячие, как раскаленная лава, скатываются по ее щекам, оставляя влажные дорожки. Они быстро высыхают на распаленном лице, но, кажется, им нет конца.

Она смотрит на портрет Ринго, на гранитную плиту, на даты и эпитафию.

«Улыбка будет тебе ориентиром в темном царстве».

Рингёко сглатывает шумно, отстраняется на шаг, позволяя дождю вновь умыть лицо Юки Руи. Он кажется ей потерянным, подавленным, отчужденным.

Она разворачивается, чтобы уйти, но голос мальчишки будто парализует ее.

«Хочу ли я?» – простой вопрос, который ставит в тупик. Она не знает. Или хочет не знать. Покачивает головой, будто в смятении, отбрасывает от себя что-то – своих назойливых демонов, что жрут ее мысли и жаждут плоти.

– Нет. – Говорит Рин, тяжело вздыхая, прижимая руку к груди. К холодному металлу скарабея с аквамариновыми глазами. Пальцы неловко отстегивают брошь от длинного хаори, и она снова поворачивает – лицом к лицу к Юки Руи. – Ты умрешь и забудешь.

Она передает зонтик темноволосому мальчику из клана Юки. А потом, берет его ладонь и вкладывает незамысловатое украшение в нее.

– Я хочу… – На покрасневшем от слез лице холодная решимость. – Хочу… Хочу чтобы ты отплатил жизнями за эту смерть. – Вновь покачивает головой. – Столько жизней твоих товарищей, сколько мог бы еще прожить Ринго Исао.

– Ты сам отмеришь ему срок. – Рин хмыкнула.

+1


Вы здесь » NARUTO: Exile » флешбеки&альтернатива » [FB] У могильных плит


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно