Рейтинг форумов Forum-top.ru

NARUTO: Exile

Объявление

Пример
«Протез. Непростое искусство, он должен исправно выполнять свою функцию, становясь в прямом смысле частью тела человека. Если Акихико так уверенно говорит о своем друге, не сомневается в его возможностях, значит этот парнишка и правда очень талантлив» - куноичи знала не так много взрослых людей, способных сделать протез, потому ей стало очень интересно поглядеть на это юное дарование.
«Суна воспитала удивительных детей»

Манга, аниме "Наруто" (NC-21) • Локационка • апрель - май 609г.

• Вот и состоялся второй этап экзамена на чунина. До третьего этапа дошло восемь генинов. Всех желающих получить бесценный боевой опыт, просим отписаться на трибунах
• Сразу после завершения третьего этапа произойдет таймскип. Не забываем в своих постах оставлять дату отыгрыша.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NARUTO: Exile » завершенные эпизоды » [FB] Дело между делом


[FB] Дело между делом

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

ДЕЛО МЕЖДУ ДЕЛОМ

Дата, время: 609г. / май; обед после первой тренировки
Yuki Rui, Hozuki Bangetsu
Страна, местность: страна Воды, Киригакурэ но Сато
Описание: после знакомства с командой, а также первой тренировкой под руководством сенсея Гангецу, Руи и Бангецу встретили некоторые неприятности по пути обратно.

https://i.ibb.co/G0sCFcJ/Feitan-hunter-x-hunter-38551238-250-187.gif

https://i.ibb.co/pW8R1m0/image.gif

+1

2

Первая тренировка новоиспеченной команды номер три закончилась буквально пять минут назад, и сейчас Руи распластался на сочной зеленой траве Юго-Западного Плато. Тело генина, словно жижа, растекалось по земле, даря чувство бесформенности и безнадежности своему хозяину: на протяжении всей тренировки Юки был повержен всего одной техникой, зато какой! Ему прострелили левое плечо водяным пистолетом, из-за чего он чуть не лишился руки, а также чуть не утонул; виной всему этому был он — Гангецу-сэнсэй. Руи прикрыл свои мрачные глаза; по волосам стекали струйки воды; а само пальто, будто мокрое одеяло, не давало встать мальчишке с травы, да он и не торопился, несмотря на то, что сэнсэй, в общем-то, уже объявил время и место следующей встречи.

«Не знаю, кто меня вытащил, но большое ему спасибо» — впрочем, вслух он этого, конечно же, не скажет.

Пролежав так ещё добрых пять минут, Руи наконец поморщился от попадания прямых лучей солнца ему в лицо; мышцы безумно ныли и отзывались мучительной болью с каждой попыткой темноволосого юноши встать на ноги. Но взяв себя в руки, он пересилил капризы своего тела и отряхнулся, а затем оглядел площадь вокруг: Нами Сан уже ушла по своим делам, как и Хозуки-сэнсэй, а вот Бангецу всё ещё находился здесь и, кажется, тоже пытался отойти от последствий минувшей тренировки. Руи подошёл к нему томными шагами, издающими хлюпающие звуки — в ботинках было много воды — и положил товарищу руку на плечу:

— Ну, — обратился он к нему, — ты как?

Выслушав ответ Бангецу Юки согласно кивнул, пряча половину лица под свой шарф-платок, а затем взглянул на свои часы. «Хорошо, что они водонепроницаемы» — подметил генин, протирая циферблат от капель: стрелки показывали время позднего обеда, что, в целом, неплохо вписывалось в импровизированный распорядок дня Руи, но для начала нужно было переодеться во что-нибудь сухое, так он подумал. К сожалению, никаких мощных техник ветра он не знал, а потому приходилось решать проблему вот таким вот обывательским способом.

— Сэнсэй сегодня, конечно, дал маху, — процедил он неодобрительным голосом, засовывая руки в карманы, — но я рад, что остался жив, — фраза звучала как какая-то ирония, что по идее таковой не должна быть, — что думаешь?

И пока напарник-Хозуки отвечал парнишке, тот задумался о том, что в их команде, в общем-то, не всё так безнадёжно. Прошлая троица генинов, в которой был Руи, была скорее набором неплохих ниндзя с высокими индивидуальными качествами, но им всегда не хватало чего-то объединяющего, что и послужило причиной провала Юки на экзамене, а потому к этой части вопроса он подходил наиболее основательно. И пусть изначально ни Бангецу, ни Нами не производили впечатление членов команды мечты, эта изнурительная практика показала, что надежды на какую-то перспективу есть. «Возможно, всё не так уж и плохо? Но загадывать не буду»

Руи спустился с небес на землю, и картина его команды, добравшейся до третьего этапа экзамена на чунина, сменилась другой — лицом потупившегося Бангецу.

— Что ж, мне нужно в общежитие, а то я задолбался ходить в промокшем, — последнее было сказано с особой ядовитой ноткой, которая, видимо, ещё нередко будет обращена к их сэнсэю, — а тебе куда, Бангецу?

Слушая ответ Хозуки и готовясь уходить, Руи запустил свои руки в набедренную сумку, а также в кобуру, дабы проверить снаряжение. Плечо всё ещё сильно ныло, не давая полноценно использовать руку, но кровотечение удалось остановить. Сегодняшний день изрядно потрепал запасы юного шиноби, а денег на обновку пока что не выделяли, что несколько удручало. Идея сплавать ко дну реки за пропавшим оружием также не казалась Юки хорошей, и он рассудил, что неплохо было бы раздобыть денег и зайти в лавку шиноби. Но это, конечно, после переодевания.

+2

3

Бангетсу сидел, опершись о ствол дерева спиной. Застегнутый ворот, что по обыкновению закрывал половину лица мальчишки, был мят и влажен – хозяин вот уже пять минут им промокает пот, с удивительным постоянством и до сих пор выступающий на его лбу. Сказать, что Хозуки устал – равно не сказать ничего; он – заебся. Пот, речная вода и вода от применения телесной гидрации перемешались, подарив ребенку мерзкое чувство ощущения самого себя позорно даже для животного грязным. Ему хотелось пить, мыться, стираться; готов он был, возможно, так и залезть одетым в стиральную машину – и там уже удовлетворить все свои желания разом. Но одной лишь слабости после изматывающей тренировки хватало для того, чтобы заставить мальчишку смириться с невозможностью исполнения каких бы то ни было иных своих прихотей помимо страстного желания не двигаться больше никогда. Уверенный в том, что без помощи кого бы то ни было постороннего он в ближайшее время не будет способен оторвать пригвожденную к земле задницу, Бангетсу мысленно обзывал себя «грязным животным», обижался на это, но терпел.

Хлюп, хлюп, хлюп – послышались шаги, Хозуки оторвал от земли взгляд, направив его на приближающегося напарника – уставшего, очевидно, в той же мере, но имевшего, в отличии от Бангетсу, некоторый внутренний стержень, коим и воспользовался как опорой при подъеме.

- Я все еще кажусь бессмертным? – бессмертным Хозуки никто не называл, но он нутром чувствовал, что именно таковым его до сих пор считали; считала Нами, как минимум, а ее мнение Бангетсу проецировал и на Руи – ведь только он сейчас был рядом, готовый принять на себя все недовольство побитого мальчишки, - Я – в порядке; бывало и хуже, по крайней мере. Был бы на месте наставника мой батя – вы бы меня еще три часа как утреннюю росу с травинок собирали.

Бангетсу хорохорился; и то было очевидно. Он устал так, как не уставал давно – ведь хваленый батя со времен начала войны уделял сыну минимум внимания. И то, что наставником его стал человек со способностями сродни отцовский в какой-то мере радовало мальчишку; в недостаточной, впрочем, мере, чтобы он признался в том не то что окружающих, так даже себе – стеснялся.

- Как я и говорил раньше: Хозуки – конченные, - неторопливо тянул мальчишка, ясно осознавая, что вот-вот ему придется встать; встать ему придется для того, чтобы не ударить в грязь лицом – фигурально, но вставая он будет помнить, что упасть в грязь лицом он может и вполне буквально; и потому силы он набирает, будто надеется раскопать резервное легкое с уже наверное пятым «вторым дыханием», - Винить его за то, какой он есть – бессмысленно; мы все – такие… У тебя еще будет время привыкнуть, пожалуй.

Бангетсу глубоко вдохнул – Бангетсу протяжно выдохнул. Собрал последние силы, он лишний раз утер лицо, после чего подорвался; как ему казалось – подорвался он резко, как было на деле – не очень. Иногда мальчишка начинал подозревать, что то, как он видит себя и то, как видят его окружающие – совершенно разные Бангетсу; или, как минимум, один из них – отражение второго в кривом зеркале. На то намекали косые взгляды окружающих, кривые их же ухмылки и подозрительно надменные слова; Руи же, впрочем, производит впечатление на удивление приятного парня, по крайней мере – сейчас. Он ласково положил руку на плечо Хозуки, поинтересовался его совершенно неважным мнением и уточнил, куда тот держит путь – сердце беловолосого мальчишки начинало таять.

- В общежитие нужно и мне, - ответил Бангетсу, удивительно медленно соображавший в данный момент, - Я там живу.

Встав на ноги, Бангетсу огляделся. Пошевелил желваками, свел брови, скрипнул зубами. Как, впрочем, до общежития добраться мальчишка не представлял; точнее, представлял - но сплавляться по водопаду или прыгать с обрывов ему не сильно и хотелось, как и наворачивать круги и крюки.

- Если, конечно, я дойду.

+2

4

Бангецу упомянул отца, и, судя по тону фразы, белобрысый мальчишка не был обделен суровым детством, проходящим в попечительстве довольно знакового клана селения, скрытого в Тумане. Поневоле воспоминания самого Руи также всплыли у него в голове: холодные зимние вечера и изнуряющие тренировки босиком на снегу, попытки освоения ниндзюцу, а также попытки пробуждения кланового генома Льда — всё это юный Юки помнил, словно это было вчера. Но память о детстве не согревало его замёрзшее сердце — наоборот; клеймо никудышного сына и бесперспективного шиноби преследовало Руи вплоть до поступления в академию, и злоба, с которой он вспоминал неосторожные фразы отца, копилась где-то глубоко внутри. Конечно, для большинства ниндзя Кири судить о способностях детей, что даже не окончили академию, было опрометчиво, но только не для клана Юки: будучи элитарным семейством, воспринимаемым когда-то давно как смертельно опасное оружие даже для жителей деревни Тумана, оно сейчас пожинало плоды силы своего кекккей генкай — с них требовали быть лучшими.

Руи знал Бангецу меньше суток, но ему показалось, что этот парень прост, как камень: Хозуки говорил вальяжно всегда, даже в общении с наставником, за что и получил по лицу, а в своих действиях был прозрачен и лишён всякого тайного умысла, потому даже недоверчивый и высокомерный Руи был склонен ему доверять. Ну, насколько вообще возможно понятие доверия в первый день знакомства. Он уже второй раз нелестно отозвался о своём клане, чего бы сам Руи себе никогда не позволил — слишком уж он горд — а также упомянул, что к этому придётся привыкнуть; старшему генину осталось лишь томно вздохнуть, выражая своё обреченное согласие. Наконец Бангецу вскочил, настолько резко, насколько позволяло ему состояние после выматывающей тренировки, и после упомянул, что он живет в общежитии; лицо брюнета покосилось в гримасе удивления.

— Серьезно? Я тоже, но тебя там не видел, — с укором произнёс он, понимая, что Хозуки, в целом, не имеет причин врать, — ну, тогда пойдём. Не дойдешь, так доползёшь.

Окинув взглядом край плато, Руи размышлял о возможном экстренном маршруте обратно в селение; эта мысль довольно быстро была отброшена, так как парнишка решил, что даже если он спрыгнет вниз, мышцы настолько устали, что есть риск остаться на дне. Потому парень махнул рукой обратно в сторону леса, жестом зазывая Хозуки идти за ним. Лесная тропа на этот раз не воспринималась молодым Юки как гоночная трасса, а спешить обратно по ветвям деревьев отговаривали ноющие ноги; путь в лесу занимал приличное количество времени, а потому Руи решил узнать своего напарника получше. К тому же, идти в тишине было как-то некомфортно.

— Надеюсь, на обратном пути Гангецу не успел понаставить ещё десяток ловушек, — он нервно усмехнулся, осознавая, что это, в общем-то, вероятный исход, а потому старался всё же не терять бдительность и глядеть себе под ноги.

— Слушай, — обратился он к Хозуки, собираясь задать вопрос, который, наверное, не очень хотел бы получить в свой адрес, но это его не остановило, — ты упомянул своего отца... Как так вышло, что вместо кланового поместья ты живёшь в общежитии шиноби?

Руи не совсем понимал, можно ли затрагивать такие темы с едва знакомым человеком, но он рассудил, что им работать в команде еще довольно долго, а потому узнать друг друга лучше — не слишком плохая идея. Впрочем, ему показалось, будто Хозуки замешкался с ответом, а потому, дабы оставить шанс для отступления, добавил:

— Если это личное, можешь не отвечать, — последнюю фразу он проговорил с некоторой отстранённостью, словно возвращая себе образ самолюбивого мальца. Возможно, это был защитный механизм.

+1

5

- Я переехал потому, что сам так решил, - ответил Хозуки, чуть погодя, - А сам я решил потому, что самостоятельности ни мать, ни отец, ни кто бы то ни было иной меня не научит; самостоятельность приходит с опытом, а.

Бангетсу не привык что-либо решать самостоятельно; все – малые или великие – выборы были за него сделаны родителями. На все вопросы ответы находили отец и мать: во сколько он проснется и во сколько ляжет спать; что будет есть на завтрак, обед и ужин; что наденет и когда снимет; во сколько и что будет учить; чему и до какой стадии изнеможения он будет тренироваться. Если говорить заезженными фразами, то мальчик был птицей в клетке; в отличии от прочих, правда, его клетка была не золотой, а свинцовой. На удивление, его предложение о переезде в общежитие поддержал отец; и именно Хозуки-старший убедил свою жену в оправданности сыновьего решения. Заселившись в комнату в общежитии, Бангетсу с порога показал новоиспеченным соседям свой характер – за что, разумеется, получил по лицу и дал по лицу в ответ; разница лишь в том, что его лицо собралось из брызг быстро, лица же соседей заживали еще месяц. На удивление, мальчишек не расселили; либо для шиноби было в порядке вещей драться, либо арендная плата была недостаточно велика, чтобы управление занималось подобными мелочными ссорами – не суть. Так или иначе, пусть «соседи по неволе» и не сдружились, но впредь ссорились куда как реже и куда менее охотно – никому лишние траты на ремонт покореженного в пылу драки личного и общего имущества были не нужны. Но и друзьями, очевидно, мальчики так и не стали – сверлили друг друга косыми взглядами, игнорировали существование друг друга и старались в принципе не пересекаться, просыпаясь и уходя в разное время, возвращаясь и ложась в разные часы.

- На удивление, именно это мое решение поддержала не, казалось бы, понимающая мать, а, казалось бы, деспотичный отец, - окончил Хозуки одну тему, тут же открывая следующую, - А ты, я смотрю, наставника своего прошлого часто упоминаешь и цитируешь. Это ведь его урок был – ну, тот, про буквы и собираемые из них слова.

Бангетсу постеснялся и в этот раз лезть в личную жизнь напарника, а потому зашел издалека – просто чтобы поддержать разговор, на удивление приятно идущий. Однажды он уже обжегся с Нами, задав ей бестактный вопрос об остальных Санах. Девчонка ответила прямо, в лоб, казалось бы, не смущаясь; лишь щека ее дерзнулась в тот раз, вероятно, от раздражения – что мальчишка приметил, но проигнорировал.

- Ни один из моих наставников до сих пор не впечатлил меня настолько, чтобы я припоминал его слова по иной причине, кроме шуток, - Хозуки говорил медленно, а улыбка его растекалась с каждым новым произнесенным словом, - Но шуток с ними связанных у меня в запасе миллион, а может быть и больше.

У Бангетсу не было любимых наставников; как не был он сам для одного из наставников любимым подопечным. Потому как проблем он приносил – уйму; и вся та уйма – запоминающаяся. Он дрался с теми из учеников, кто был младше, и с теми, что были старше, бывало, он лез с кулаками на учителей, за что получал ни раз и не два. Он умел злиться и умел злиться сам – и первое, и второе он перенял от отца. И лишь отца он в полной мере боялся, но даже перед ним не отступал – иначе становилось бы лишь хуже. Старший Хозуки учил младшего Хозуки не только лишь родовым техникам, но и родовой отбитости; и учителем он был, очевидно, восхитительным – ведь Бангетсу, совсем уж не гений, в столь юном возрасте выучил столь сложные техники, но, что важнее, стал для страха перед болью, перед смертью будто бы иммунным. Лишь батя вызывал в нем страх – но страх был тот совсем иным.

Отредактировано Hozuki Bangetsu (2021-05-09 14:58:50)

+1

6

— Ясно, — кратко ответил Руи, продолжая идти по тропинке и то и дело поглядывая себе под ноги. Довольно неожиданный ответ, не такой он ожидал услышать: в случае Юки родители сами попросили из поместья своего отпрыска, дабы тот вкусил всю сложность пути ниндзя, а также осознания собственной ненужности. Довольно неожиданный ответ, но в то же время взрослый: было занимательно, что мальчишка, даже более молодой, чем Руи, таким способом старается заняться собственной самостоятельностью, что, в общем-то, на Бангецу не очень-то похоже. За первый день знакомства он произвел впечатление скорее ведомого человека, которого нужно если и не пинать, то хотя бы направлять. Впрочем, может это потому, что Бан начал жить отдельно недавно?

Или же этот бледный, как поганка, паренёк просто-напросто бежит от ответственности, которую наверняка накладывают на каждого юного Хозуки, едва тот в руки берёт кунай. Этот вариант показался Руи более правдоподобным, особенно учитывая то, сколько раз Бангецу нелестно отзывался о своем отце. Впрочем, обвинять во лжи или не верить оснований не было, потому он и ограничился коротким "ясно".

— Боишься отца, значит... — он будто поддел своего товарища, ибо фраза звучала с довольно ядовитой интонацией. Ядовитой же она была отнюдь не из-за желания уколоть Хозуки, а из-за воспоминаний о своём отце: Руи всё ещё не может спокойно относиться к решению своих родителей, а потому тема семьи для него несколько болезненна.

— А что, так заметно? — сказал Юки скорее утвердительно, чем вопросительно, на вопрос про буквы, — Якимару мой первый сэнсэй, который многому меня научил, наверное, даже больше родителей. Я не могу не уважать его за то, что он в меня вложил, — а вложил он, как думал Руи, действительно много. Они часто с бывшим наставником сидели вдвоем в кафе и разговаривали о жизни, а потому после не самого сладкого детства, молодой Руи нашёл пример мировоззрения именно в нём.

— Будем надеяться, что нынешний — станет твоим первым, — он слегка ухмыльнулся, — а то пока что над ним шутить не приходится, — взгляд Руи невольно скользнул по мокрой одежде Бангецу, после чего тот добавил, — хотя ты, наверное, сможешь.

В чём-то Бангецу можно было верить на слово, даже если кажется, что он несёт чушь: по первому впечатлению, Гангецу-сэнсэй и вправду показался конченным; Руи отметил в голове, что стоит больше значения придавать тому, что говорит Бан. А тем временем, парочка генинов постепенно выбиралась из леса, изредка перебрасываясь фразами. Несмотря на краткость их диалога, Руи подумал о том, что его белобрысый товарищ, в общем-то, не такой уж тормоз. Быть может, он только делает вид, что дурачок? Ибо некоторый его подход к жизни показался старшему генину довольно мудрым.

Солнце, уже не скрываемое за обширными кронами деревьев, медленно ползло к горизонту, наливая небо кроваво-красной краской — было красиво. Идя мимо кварталов к общежитию, Руи и Бангецу решили срезать и пошли через довольно мутный район с плохой репутацией. Если верить слухам, здесь было довольно много бывших головорезов, а также не чистых на руку шиноби; нищих и разбойников. Но усталость и нежелание обходить квартал привычной дорогой взяли верх над телом Руи, а потому тот настоял идти напрямик. Проходя мимо очередного переулка, парень услышал мужскую ругань, а также ещё один голос, похожий на плач, где-то в глубине.

— Бесполезное создание! Так сложно было стащить у того старика кошелёк? Зачем ты вообще родился, получай! — в ответ слышались лишь детские вскрики, принадлежавшие, как показалось Руи, маленькому мальчишке.

«Вот ублюдок» — просочилось в голове Юки, а вечно апатичное лицо сменилось гримасой чистой ярости. Его отец слишком часто говорил подобные слова в сторону Руи в детстве, потому подобное ему сложно пропустить мимо ушей, даже если это происходит с совершенно неизвестными людьми. Руи даже не интересовало, действительно ли ребёнок ни в чем не виноват, ведь он мог понять что-то неверно из-за всего одной услышанной реплики, но останавливать, кажется, было уже поздно.

Руи резко свернул за угол, направляясь прямо к источнику шума; его не волновало, пойдет ли Бангецу за ним или же отправится дальше без товарища, потому черноволосый генин даже не обернулся на напарника. Он не понимал, что именно хочет сделать с тем мужчиной. Убить? Вряд ли. Покалечить? Может быть, но имеет ли он на это право? До конца не осознавая то, что предпримет в ключевой момент, Руи подошёл к двум силуэтам с одной лишь мыслью — остановить происходящее.

— Эй, ты, — он говорил негромко, но раздраженно, а в его голосе явно были слышны угрожающие нотки, — оставь парнишку в покое, повторять не буду, — в темном переулке не было видно, насколько старше стоящий перед ним мужчина, но по ощущениям он был обычным пьяницей-бандитом, ничего не имеющим общего с профессией шиноби. Впрочем, последнее не имело никакого значения в данной ситуации: субординация — не лучшая сторона Руи, тем более в отношении тех, кто этого явно не заслуживает.

+1

7

Дорога была дальняя, долгая. Если из академии и до плато мальчишки двигались бегом, пусть даже через лес и ловушки, и времени они потратили относительно мало, то от плато и до общежития путь казался в разы более продолжительным – шли они неторопливо, лениво, уставши; и даже попытками срезать выигрывали они жалкие минуты – скачками и по крышам вышло бы куда лучше. Впрочем, у Бангетсу не было поводов жаловаться – сил для спешки он в себе не находил; последний отдых был – на плато, на траве и мокрым, последний прием пищи – давним и легким. Живот урчал; и лишь скрип извилин заглушал тот гул. Бледнолицый и сам не понял, когда брюнет успел завести их в неблагоприятные даже по меркам селения, полного зарабатывающих в том числе и на насилии беспринципных наемников – шиноби. Хозуки, даже не концентрируясь на звуках, слышал многое, что слышать быть не должен – и крики, и шепоты; слышал, но не придавал тому значения – он умел закрывать глаза на дела других, и научился тому еще в детстве – когда посторонние закрывали глаза на его с отцом «дела семейные». Мальчишка мог многим пожертвовать ради ближних своих; но «ближними» он считал до сих пор немногих – родителей, ну а теперь – и команду, отчасти. И Юки Руи казался ему слепленным из того же теста – может быть даже из более черствого. Но послышался очередной, уж слишком отчетливый вскрик, реакция брюнета на который, очевидно, показала его с новой и неожиданной стороны. Угрюмый мальчишка резко развернулся, шмыгнув за угол – Бангетсу последовал тенью; угрюмый мальчишка отыскал мужчину и ребенка – Бангетсу все еще держался за его спиной; угрюмый мальчишка вмешался – вмешался и Бангетсу. Но вмешался он по-своему – в качестве поддержки. В отличии от Юки, Хозуки не стал лезть на рожон, а пригляделся и прислушаться; действовал он осторожнее, возможно, лишь потому, что, на деле, не был столь уставшим, и уж тем более не был столь раненным, а вовсе не потому, что был по своей сути человеком более дальновидным. Бледнолицый приметил, что за действом следят не только лишь мыши и дворовые коты, то тут, то там разлегшиеся или объедки пастью ковыряющие, но и еще один человек, в разумности которого еще предстояло удостовериться. Бангетсу прошмыгнул и мимо Руи, и мимо мужчины с ребенком, и подошел именно к стороннему наблюдателю; он не собирался ни помогать напарнику напрямую, ни мешать ему, но намеревался помешать любому, кто соберется помочь или помешать его напарнику – и действовал он на упреждение.

– Даже не думай вмешиваться, – достаточно тихо проговорил Бангетсу, перегораживая путь сему молчаливому «наблюдателю», – Иначе вмешаюсь и я.

Бангетсу зубами подцепил протектор, висевший у него на шее и до сих пор прятанный под широким воротом, и приподнял его, демонстрируя символ селения, скрытого в тумане – четыре волнистые линии, то есть. Тем он говорил: «я – шиноби, а шиноби – опасны». Мальчишка не хотел, чтобы мужчина вмешивался. И видел лишь два пути: ударить или запугать. Первый вариант он предпочел приберечь на случай, если второй не сгодился; потому ли, что устал или по иной причине – не суть. А второй вариант, учитывая его общую субтильность, очевидную для любого зрячего, мог реализовать лишь этим образом – демонстрируя собственную опасность через собственную же к наемникам принадлежность.

Бангетсу впервые пожалел, что за его спиной не висело могучее оружие – будь то знаменитый обезглавливатель или хотя бы чертов фуума-сюрикен, во вреде которого еще лишь несколько часов назад пытался он убедить свою напарницу – Сан Нами. Ведь только в драке те мешались, настораживая сильного врага; но слабого врага, коим и представлялся мальчишке представший перед ним мужчина, подобного рода оружие могло спугнуть – и драка не случилась бы вовсе.

+1

8

Пожалуй, со стороны вся происходящая ситуация выглядела довольно комично: два подростка в довольно агрессивной и дерзкой манере обращались к куда более взрослым мужчинам, вид которых не отличался ухоженностью. Будь это обычные наглые дети, они бы уже, вероятно, собирали свои зубы по углам этих переулков, но у них было то, что отличало их от простых ребятишек: протекторы Киригакурэ. О школе ниндзя и силе тех, кто посвящает себя карьере шиноби, наслышан каждый житель страны Воды, а потому недооценивать эту двоицу, пусть они всего лишь генины, было бы непростительной ошибкой. К сожалению, или к счастью, но Руи с Бангецу не носили свои повязки претенциозно на лбу, как делает большинство; молодой Юки вовсе прячет протектор под своим плащом, обвязав его вокруг правого колена. Вероятно, этот факт мог скрыть принадлежность черно-белого дуэта к касте шиноби, что и поспособствовало резкой реакции мужчины, что обернулся на дерзкое обращение.

— Чё? Ты чё-то вякнул? — мужчина переключил внимание со своего мальчишки на Руи, явно не довольный вмешательством представителя клана Юки, — а ну пиздуй к маме, пока я тебе не вырвал твой поганый язык.

Крупный, седоволосый мужчина стал приближаться к генину, разминая костяшки на руках; Руи посчитал, что скорее для виду, нежели реально собираясь ввязываться в драку с подростком, однако это не значило, что он не начнёт драку первым. Вместо того, чтобы убежать, как того ожидал мужик, Руи резко дернулся по направлению к приближающейся цели, а затем нанёс как можно более резкий удар кулаком в солнечное сплетение. У противника сбилось дыхание, а сам он слегка согнулся — удар действительно оказался неожиданным и хлестким, но недостаточно сильным для нейтрализации. Всё же четырнадцатилетний Юки не отличался развитой мускулатурой, что позволяла бы ему вырубать с одного удара оппонентов крупнее него в несколько раз.

Отборно выругавшись, мужик с размаху попытался ударить Руи правой рукой, целясь в челюсть и параллельно обзывая его. Руи поднял левую руку, защищая голову от удара; атака пришлась в предплечье и заставила чуть отшатнуться черноволосого парня — резкая боль вновь пронзила пробитое плечо Юки, вызывая онемение. Лицо Руи скривилось в гримасе боли, а сам он прикусил губу, терпя снова начавшееся кровотечение, пока что незаметное под одеждой. «Тц, опять чёртово плечо! Этот псих Гангецу доставил мне проблем». В очередной раз Руи охватывала ярость из-за личной слабости; он ненавидел это чувство, заставляющее осознавать бесполезность и недостаточность собственного труда, и позорная потеря сознания на тренировочной площадке лишний раз дало ощутить палитру всех этих эмоций. Руи понимал, что сэнсэй, в общем-то, действует выше рамок своих полномочий, превращая тренировку в бой насмерть, но у него была чёткая установка, что если ты считаешь себя шиноби, значит обязан быть ко всему готов. А потому Юки не мог винить Гангецу-сэнсэя в том, что сам генин не был достаточно силен.

Руи начал догадываться, что блокировать атаки более крупного противника в нынешнем его состоянии — плохая затея, а потому, когда мужчина вновь приблизился на расстояние удара и хотел схватить генина, тот сложил здоровой рукой печать концентрации, после чего вокруг него начали кружить стремительные потоки ветра, образуя вихрь. Попавший в зону поражения мужчина не смог атаковать Руи, и, будучи сбитым с ног техникой ветра, впечатался в стену узкого переулка, после чего упал, ударившись головой. «Чёрт, надеюсь, не переборщил» — подумал про себя Юки, глядя на вырубившееся тело.

Он наконец оглянулся назад, выискивая среди темных углов светлую макушку Бангецу — тот стоял около какого-то другого силуэта. Была ли у него потасовка в момент драки Руи или нет, сам Руи понятия не имел, но на первый взгляд ему показалось, что его напарник в порядке.

— Станешь твердить, что это было не моё дело? — ядовито бросил он в плохо освещенное место, где находился Бан, — сразу скажу, мне плевать, — быть может, это было не так очевидно, но Руи злился. Злился на то, что вышел из себя, а также на то, как этот мужчина обращался со своим сыном; и этой своей фразой он скорее пытался извиниться перед напарником, что втянул их в переделку. Но прямо извиняться — не в стиле Руи, потому он сказал так, как умеет.

— Что с ним-то делать, — Юки бросил взгляд на испуганного мальчишку, прятавшего голову за мусорным баком. Наверняка для этого ребенка происходящее выглядело максимально странно, и не факт, что вырубив отца бедного мальчишки, генин Юки оказал ему услугу. От этих мыслей Руи разозлился ещё сильнее, из-за чего у него ещё сильнее заныло и левое плечо. Он просунул здоровую руку внутрь под плащ, нащупывая место ранения и массируя от боли. Мокрое. Кровь снова просачивалась сквозь бинты, наложенные после тренировки. Руи пытался скрыть пульсирующую боль, распространяющуюся по телу, сделав напряженное лицо; однако его выдавали как дергающиеся брови, так и вечные механические попытки потереть или размять плечо.

Т.Ч. мало чакры/35
Fūton: Senpū Shīto - Стихия Ветра: Вихрь Листьев

Техника которая позволяет пользователю после сложения ручных печатей создать вихрь вокруг себя который защищает его от некоторых атак противников оружием или слабых по силе воздействия техник. По сути эта техника не дает врагу физически воздействовать на использующего. Так же враг напавший в рукопашную на шиноби применившего эту технику, будет отброшен от вихря. Помимо защитных свойств, техника поднимает листья и пыль с земли, капли воды и т.д. с различных поверхностей, что зрительно закрывает пользователя от вражеских глаз, что позволяет ему обхитрить противника оставив ловушку или улизнув.

✦ [1] Сокращение количества ручных печатей необходимых для использования техники если параметр оных у пользователя 4.0.
✦ Скрываясь от глаз противника, пользователь может скрыться с помощью техники Shunshin no Jutsu.
✦ Техника защищает пользователя от слабых физических атак.

http://sg.uploads.ru/MvjXL.png
Классификация: Ниндзюцу
Свойство: Стихия Ветра
Ранг: С
Тип: Поддержка, Защита
Дальность: Малая до 5м
Ручные печати: Крыса → Лошадь → Змея → Птица или Печать Конфронтации [1]
Чакразатратность: 4

+1

9

Фокус сработал – мужчина даже не дернулся. Бангетсу смотрел оппоненту прямо в глаза, не моргнув и не шелохнувшись: несмотря на угрозы со стороны Руи и в сторону Руи; несмотря на ветер, поднявшийся вследствие скорого применения техники. Хозуки сам сохранял спокойствие; и тем помог сохранить спокойствие стоявшему перед ним мужчине, так же в панику не впавшему и терпеливо бурю переждавшему. В какой-то момент мальчишке даже обидно стало, что он не участвовал в веселье; но обида прошла сразу, стоило ему вспомнить о своей безумной усталости и о собственном же голоде. С места он сдвинулся сразу, стоило ему ухом подцепить звук удара крупного тела о стену и шлепка при падении того же тела на землю. Подмигнув своему оппоненту, мальчишка лениво развернулся, чтобы посмотреть последствия действий напарника. В этот же момент стоявший за его спиной мужчина шмыгнул в переулок и скрылся.

– И все же, это было не твое дело, – пожал плечами светловолосый, озвучив очевидное мнение, – И мне плевать, что тебе плевать.

Бангетсу не был медиком; ни ему, ни его родителям и учителям не было интересно это направление техник ниндзюцу. Но Бангетсу был мордоворотом; крошечным таким, но все равно крепким и опасным. И сталкивался он с различными травмами за свою короткую жизнь ни раз и не два. А потому, подойдя к лежавшему телу и осмотрев его, потрогав там и сям, утвердил:

– Ну, он жив, – ответил мальчишка, не сразу поняв, о чьем будущем беспокоится напарник, – Или ты про мальчишку?

Хозуки перевел взгляд на трясущегося за мусорным баком ребенка. Кого тот боялся больше – собственного отца или пары побивших его подростков – вопрос открытый; ответ на который, впрочем, мало интересовал Бангетсу. В некотором роде водяному было жалко мальчишку, что был вынужден от любимого родителя раз за разом получать тумаки. С другой стороны, самого светловолосого воспитывали в подобных же условиях, в некотором смысле – даже более худших. Вряд ли вот это тело, бессознательно растекшееся по земле, било хоть в половину столь же сильно и умеючи, как это делал отец Бангетсу. С другой стороны, самого Бангетсу учили быть шиноби, наемником, убийцей; а еще – хорошо кормили. В то время как мальчишку учили воровать; не учили, точнее, а просто заставляли – а там, очевидно, пусть справляется, как хочет.

– Вот ты сказал, что я боюсь своего отца, – вдруг вспомнил Бангетсу, – И ты прав. Я, как и всякий разумный, отца моего боюсь.

Хозуки чуть более аккуратно оттащил мужчину в сторону, положил на деревянный поддон – чтобы тот не простыл, лежа совсем уж на голой земле. После чего встал, отряхнулся, и подошел к напарнику – достаточно близко, чтобы заприметить даже самые незаметные перемены в лице оного.

– Но я бы за своего отца с кулаками полез бы и на более страшного противника, чем на пару вялых и на ногах с трудом держащихся генинов.

Бангетсу говорил это не в укор дрожащему мальчонке, а так – между делом. Чтобы прояснить очередной момент.

– Но все это – лирика, - пожал плечами Хозуки, - Брось мальчишке несколько монет, что он отдаст отцу, когда тот очнется. Пусть умаслит старика, авось и лишнюю оплеуху не получит.

Бангетсу задрал голову, посмотрев на краснеющий небосвод.

– А сразу после – в госпиталь, - проговорил Хозуки, сведя брови к переносице, делая вид свой чуть более серьезным, – Не то уборщица добьет тебя в постели, стоит тебе хоть пару капель обронить на полы, что она каждодневно намывает. Тетка у нас работает – поверь на слово – лютая. Она генинов душит, словно куриц, голыми руками, легкими движениями кистей.

Бангетсу постарался продемонстрировать, каким именно движением уборщица душит куриц и генинов, но получилось у него лишь показать, как он вечерами своего гуся до белой крови душит.

Отредактировано Hozuki Bangetsu (2021-05-15 22:28:39)

+1

10

Руи надменно хмыкнул на попытку товарища отчитать его, несмотря на предупреждение. Смело, дерзко, точь-в-точь так, как поступил бы сам Руи, будь он на месте Бангецу. Белобрысый паренёк подошёл ближе, показывая своё наполовину скрытое лицо в свете вечернего фонаря; судя по нему, стычка Хозуки с другим мужчиной прошла куда более гладко, нежели у четырнадцатилетнего Руи. Молодой Юки в очередной раз убедился, что его напарник не теряет хладнокровие и самообладание в подобных ситуациях, что не могло не радовать; свою самоотверженность тот продемонстрировал ещё на тренировке.

Брюнет одобрительно кивнул на вопрос о мальчишке; всё-таки Бангецу иногда удивлял: сначала Руи подумал, что Хозуки тормоз, затем, что умный парень, что косит под тормоза, теперь снова подумал первое. Где была истина — одному богу известно, но впрочем, Юки не замечал, чтобы интеллектуальные дефекты товарища по команде вызвали какие-либо проблемы, а потому — плевать. Ещё Руи показалось, что Бангецу довольно необычно разговаривает, будто инвертируя порядок слов в предложениях; поначалу это казалось странным и немного забавным, но спустя день парень более менее привык к этой манере общения. Может, это тоже связано с интеллектом?

— Хм, — Руи задумался, переваривая в голове сказанное младшим товарищем, — а вот я не уверен, — фраза звучала многозначительно, отдавая нотками обиды в голосе, — но не думаю, что моему бы понадобилась моя помощь.

Похоже, несмотря на схожее с точки зрения воспитания детство, отношения в семье Руи и семье Бангецу были довольно разными: если Хозуки утверждал, что готов рискнуть жизнью ради отца-тирана, то Юки же даже лица своих родителей помнил слабо, что уж говорить о какой-то заботе или защите. В конце-концов, никто из них не прислал ни единой весточки с тех пор, как Руи поступил в академию ниндзя, а с того дня прошло немало времени. Худощавой рукой он поелозил в кармане, наскребав в нём около ста рьё, а затем подошёл к испуганному мальчишке и присел рядом с ним:

— Бери, — он смотрел в круглые глаза ребёнка своим тяжелым, приказывающим взглядом, и вовсе не хотел ждать, пока тот будет думать остаток дня над тем, принимать ли дар шиноби или нет, — давай, пока я не передумал.

Монеты со звуком попадали в подставленные ладошки мальчика, а сам Руи встал, поравнявшись с Бангецу; идея дать денег показалась пареньку довольно здравой, несмотря на не слишком-то альтруистичную натуру Юки. Но в одном Бангецу был прав: наверняка, очнувшись, отец выместит всё зло на сыне, а потому это будет хоть каким-то сдабривающим фактором.

Старший генин скривился, увидев небольшую шараду бледнолицего товарища, а также невольно закатил глаза, едва тот заговорил про госпиталь; Рукой он снова нащупал место ранения, а затем взглянул на пальцы — те были в крови. Наверное, об этих каплях говорил Бангецу. Идти лечиться вовсе не хотелось, Юки не чувствовал себя настолько плохо, что ему была бы необходима медицинская помощь, сейчас было важнее восстановить запасы кончающейся чакры и снова продолжить тренировки. С обещанием, что на этот раз Руи не попадётся. Боялся ли он сэнсэя? Безусловно, да. Предвкушал ли он сладость битвы с ним и хотел бы доказать, что может больше, чем на плато? Тоже да.

— Я в порядке, — коротко бросил он, возвращаясь из переулка на улицы квартала. Руи взял курс по направлению к общежитию; больница была несколько в другой стороне, однако он надеялся на то, что Бангецу не станет настаивать.

— В крайнем случае попрошу эту бестолковую Мин обработать рану и сделать перевязку, — он говорил об одной куноичи лет семнадцати, что славилась своим желанием стать сносным ирьёнином, что, впрочем, получалось у неё так себе. Но лучше кандидатов в общежитии он не знал.

+1

11

Да, Бангетсу дал совет; и, как и всякая его идея, эта была хороша – не зря ж башка его было столь велика. Но нет, Бангетсу не ждал, что к совету его прислушаются; никто и никогда к ним до сих пор не прислушивался. Давно уже мальчишка должен был смириться с тем, что дураком его считают; но дурость свою он не признавал, этакий упрямец, и мнение свое без стеснения озвучивал из раза в раз. Но Руи, на удивление, прислушался – и отсыпал ребенку монет. Удивление то отразилось и на лице генина; явно и заметно. Недоумевая, он не нашелся с ответом. Юки тем временем проскочил мимо, выходя из переулка. Сообразив с запозданием, что от него требуется, бледнолицый чуть торопливо шмыгнул следом за напарником, догоняя оного. И только очередной ответ темноволосого вновь вывел юного Хозуки из раздумий. Ответ тот был достаточно инфантильным, чтобы снова разговорить Бангетсу.

– Ты понимаешь, что у меня нет сил с тобой спорить, – бросил Хозуки в спину Юки, – И лишь потому вредничаешь?

Бангетсу говорил мягко; мягче, чем с большинством из знакомых ему людей – уговаривая. Голова его лопалась от вариантов убеждений напарника, но все те были равно грубы. Он привык говорить и действовать вызывающе, добиваясь своего неприкрытыми провокациями. Ведь и родители поступали с ним так же: давлением на гордость или на горло, насилием психологическим или физическим. Мальчишка не умел просить – лишь требовать. Но сейчас он напрягся, стараясь натуру свою перебороть; сам до конца не понимая – зачем?

– Мин-сан и без тебя есть, чем заняться, – пытаясь перевести все в безобиднейшую шутку, мальчишка сглаживал углы, – Свиданием со мной, к примеру.

Бангетсу не знал Мин. Мало того, что он плохо запоминал имена и лица, так с ним к тому же в общежитие в принципе никто связываться не желал; не без оснований. Мальчишка и вовсе не был уверен, «Мин» – это имя, фамилия или прозвище; ломая над этим голову, он постепенно раздражался. И раздражение свое выказывал на лице и в голосе; и выказывал явно.

– Потому не обременяй ни ее, ни меня, – оканчивая свое наставление, Хозуки скрипнул зубами, – И топай уже в госпиталь – помоги людям на тебе денег заработать, свою пользу собственному же начальству доказав.

Кто бы мог подумать, что именно Бангетсу будет втолковывать здравые мысли в голову Руи; а не наоборот. Ведь именно Хозуки занял в команде позицию разряжающего атмосферу шута. В то время как Сан Нами строила сложные гримасы, задавала множество уточняющих вопросов; пока Юки Руи тянул команду вперед, сам толком не представляя, где этот перед вообще располагается; тем же временем Хозуки Бангетсу принимал на себя удары, совсем уж не всегда им же спровоцированные. Впрочем, один удар он пропустил; и именно для исправления этой в том числе и его же собственной ошибки бледнолицый тянул брюнета в сторону госпиталя; пока что тянул лишь словами, но мог бы и руками – те уже начинали чесаться.

- Дорога до госпиталя, если вдруг интересно, справа.

Уж дорогу до госпиталя мальчишка мог отыскать пусть хоть с закрытыми ушами и глазами – по запаху. Бывал он там чаще, чем кто бы то ни было иной; и пусть отец был причиной его травм, но он же отводил мальчишку к медикам, сам же от медиков и забирал. Сейчас мальчишка начинал чувствовать себя в шкуре родителя, как никогда; и только сейчас он понял, сколь сложно на людей было воздействовать словами, и сколь проще было бы принуждать их кулаками.

Бангетсу остановился, чуть притопнув ногой. Он надеялся, что Руи услышит и остановится. Для надежды его, впрочем, не то чтобы было хоть одно основание.

+1

12

«Ну и вкус у тебя, извращенец» — Руи остановился, повернувшись вполоборота к идущему сзади генину; парень не смог проанализировать интонацию Бангецу, дабы понять, шутит тот или нет. Наверняка в свои двенадцать светловолосый Хозуки уже был бы не прочь залезть какой-нибудь отчаянной куноичи под юбку, и в целом, Мин подходила под подобное описание, но всё же, надеясь на здравомыслие своего товарища по команде, Юки решил не воспринимать подобные высказывания всерьез.

И тем не менее, Бангецу извращенец, так ещё и упертый до жути: топнув ножкой, словно обиженная девочка, младший из генинов ясно дал понять, что дальше идти не намерен и что следует сменить курс на больницу, в которую так не хотел идти Руи. Он нахмурился, кинув в серьезно настроенного Бангецу презрительный взгляд; в голове было множество вариантов нелицеприятных ответов на требования Хозуки, и, казалось, Юки не мог определиться с наиболее едким. «Он что, нарывается?»

Подраться здесь ещё и с ним — довольно тухлая перспектива: Руи понимал, что запасы чакры Бангецу наверняка на исходе, но и своими похвастаться не мог, вдобавок он имел пулевое ранение в плече, что несомненно сыграет свою роль в бою даже против более младшего генина из клана Хозуки. Даже в этой небольшой неурядицы Руи мыслил, как исполнительный ниндзя: анализировал противника и свои шансы на победу в гипотетическим с ним бою. Красит ли это Руи? Вряд ли, учитывая, что его потенциальный мысленный противник, это товарищ по команде, что около часа назад спас ему жизнь.

— Чёрт с тобой, — Руи обреченно выдохнул, словно сбрасывая напряжения от своего же тяжелого взгляда, — пошли.

Развернувшись на пятках на девяносто градусов, Руи пошёл по направлению к госпиталю Киригакурэ; в голове он себя успокаивал тем, что вероятно оперативное лечение ирьенинов поспособствуют быстрому выздоровлению шиноби, после чего тот сможет вернуться к тренировкам в полную силу. Тем более, что рука, в очередной раз потерпевшая в переулочной микро-стычке, снова начала ныть, отзываясь плавной болью далее по всему телу. Губы Руи поджались.

— Что, так заметно, что я ранен? — поинтересовался тот, когда генины поравнялись. Руи не то чтобы хотел строить из себя всемогущую машину, что выдержит любую технику, скорее его раздражало, когда к нему относятся, как к человеку, нуждающемуся в помощи. Будучи взращенным в довольно суровых условиях своей семьи, а после гоняемым от старших хулиганов в общежитии, Руи привык полагаться на себя, и необходимость принимать чью-то заботу считал проявлением слабости. А слабость он ненавидел.

— Эта техника, — он сложил правую руку в форме пистолета, и направил его дулом вперёд, — о ней ты предупреждал в лесу?

— Поистине чудовищная сила; если бы он попал чуть правее, я бы наверняка умер. А скорость настолько велика, что ничего не успеваешь понять.

Восхищение в голосе смешивалось со страхом и раздражением: Руи понимал, что раз сэнсэй использовал эту технику против них сейчас, значит, будет использовать и в будущем. Следует быть готовым к этому и знать, как противодействовать столь мощному оружию, но ведь вряд ли Бангецу, урожденный членом клана Хозуки, станет рассказывать слабые места секретных техник своего семейства? Надеяться было глупо, к тому же, он из тех шиноби, которым не очень-то и нужно придумывать контрмеры против подобных атак: главное — поддерживать запас чакры.

— Почти пришли, — томно пробубнил Руи, когда начали виднеться входные ворота госпиталя; он остановился, когда до входа оставалось метров пять, — уверен, что само не заживет? — сказал он вслух, как бы спрашивая у напарника. На самом же деле вопрос был адресован самому себе: как бы не пожалеть, что обратился сюда — вдруг попадётся медсестра похлеще этой Мин.

+1

13

У Бангетсу будто от сердца отлегло, когда Руи согласился.

Возможно, Юки привык, что Хозуки дает дельные советы, и лишь потому прислушался – так ведь и работает институт репутации; или же побрезговал руки марать, понимая, что дело может кончиться и дракой – дракой не только лишь бесполезной, но и даже вредной. В любом случае, ситуация разрешилась диалогом; вот бы так работало всегда.

Генины сдвинулись с места, в этот раз идя вровень и в направлении госпиталя.

– Ну, ты побледнел, – Бангетсу подумал и понял, что такой ответ звучит неполно и потому добавил, – То есть, ты выглядишь бледнее, чем обычно; а это – я тебя заверю – то еще достижение.

Оба мальчишки, если так посмотреть, выглядели несколько нездорово; но в их климате не то чтобы часто вырастали копченые красавцы – лишь томные принцы и слизкие капли. Отец заверял Бангетсу, когда тот был совсем крошечным, что некогда он возьмет в руки один из семи великих мечей тумана; но, представляя себя примерные габариты большинства из легендарных оружий, и глядя на себя по утрам в зеркало, мальчишка не мог вообразить ни один из вариантов будущего, в котором он мог бы орудовать тем же обезглавливателем – мечом в средний человеческий рост. Возможно потому юный Хозуки отказался от оружия в принципе: то, что не суждено ему держать в руках лучший из клинков, не значит, что он согласится на меньшее – на какой-нибудь простой магазинный мечишко.

– О ней, – мальчишка нахмурил брови, вспоминая свой выстрел и выстрел наставника, сравнивая их, – Не волнуйся: на выстрел Хозуки-сенсея не среагировал и я. Он разнес мне лицо, а я даже руки поднять не успел. А, казалось, должен был бы – ведь эту технику знаю.

Сейчас, с холодной головой и не спешащий, Бангетсу одновременно и хвалил себя, и корил: с одной стороны, пули Гангетсу летали лишь чуть быстрее его собственных; с другой стороны, он не среагировал бы и на собственный выстрел – не успел бы. Кто бы мог подумать, что именно скорости мальчишке и не хватит – а ведь в академии он был одним из шустрейших.

– Но не волнуйся, – решил подбодрить напарника бледнолицый, – Если бы Хозуки-сенсей хотел тебя убить – он убил бы. Так что не накручивай себя.

В своих словах младший Хозуки не сомневался ни на мгновение: наставник и вправду мог бы перебить и Руи, и Нами, и Бангетсу, если бы захотел; следовательно, раз все живы, значит старший Хозуки так все и планировал. Или почти все. Все же последние его действия казались бледнолицему несколько непродуманными. К чему были те клинки? Что он сделал с Сан? Что за выражение было на его лице в то мгновение, когда лед двинулся в его сторону? Слишком много вопросов для пухнущей детской головы. Бангетсу столь глубоко в собственные думы погрузился, что не заметил, как с напарником дошел до госпиталя; лишь слова Юки вновь сняли Хозуки с автопилота.

– Будь я медиком, сюда бы тебе идти не пришлось, – чуть раздраженно ответил Хозуки, до конца не разобравшись, ему ли вопрос был адресован, – Если все в порядке – тебя тут же отпустят.

Бангетсу остановился лишь прямо перед парадным входом.

– Совет напоследок: следи за вечерней кашей, – вдруг добавил генин, еле слышно шепотом раскрывая секреты здешних медработников, – В нее, бывает, слабительное кладут. И не предупреждают.

Хозуки не стал уточнять, случалось ли это с ним или с кем другим; но, разумеется, случалось это с ним – с кем же еще. Тому свидетельствовала мина, выражающая крайнюю степень брезгливости – воспоминания, очевидно, были не слишком приятными.

– Впрочем, сам разберешься, - подвел итог Бангетсу, наконец прощаясь, – До встречи, Юки-сан.

Бангетсу развернулся на месте и пошел; пошел, очевидно, домой – задирая голову и глядя в небо.

+1


Вы здесь » NARUTO: Exile » завершенные эпизоды » [FB] Дело между делом


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно