ПОСТ
ХАТАКЕ ШО
— почему ты меня так оскорбляешь? — обратился он абсолютно искренне к Кенджи, уже не скрывая признаков одолевающей его шизофрении.
ЛАДНО ХУЙ С ТОБОЙ думал шо и едва кровь оказалась на его пальцах — он сложил вереницу печатей отправляя ТАКОГО кенджи в мир иллюзорно дополненной реальности А ВЕДЬ КЕНДЖИ С ШАРИНГАНОМ не купился бы на этот дешёвый трюк ЧТО ЖЕ слабый КЕНДЖИ ебись с этим так.
Читать дальше...
НУЖНЫЕ
НОВОСТИ
Манга, аниме "Наруто" (NC-21) • Локационка • август - сентябрь 609г.
список администрации
• Домен narutoexile.ru периодически недоступен, просим перейти на https://exileanbune.rolka.me/
• Форум терпит некоторые изменения, и самым очевидным обновлением является дизайн. Теперь он у нас светленький!
• Был обновлен список плюшек, просим всех ознакомиться с изменениями.
Рейтинг форумов Forum-top.ru
NARUTO EXILE

NARUTO: Exile

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NARUTO: Exile » завершенные эпизоды » [FB] Горькая пилюля от сомнений


[FB] Горькая пилюля от сомнений

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Горькая пилюля от сомнений
Ты - оружие повелителя. Твой опыт отточил предназначение, твои помыслы - в пользе для родины.
Ты надеешься стать полезным для Владыки.
Чем же наградит тебя человек, уже преодолевший свою человечность, у будешь ли ты рад этому подарку?

https://forumupload.ru/uploads/001a/74/14/66/t235421.jpg

Дата/Время:

Июнь 608 года

Страна/местность:

Страна Звука, Личные лаборатории Орочимару

Участники:

Oto no Ryoshi

Отредактировано Oto no Ryoshi (2020-11-11 20:00:51)

0

2

[START OF FLASHBACK]
… Как же давно он здесь не был. Жуткая, какая-то оторванная от всего мира атмосфера покрывала залы поместья Орочимару-сама. Здесь не место было живым людям - только он сам, да и те несчастные, которых можно было бы назвать подопытными, могли находиться здесь.
Орочимару не любил помощников в своих исследованиях. Возможно, справедливо видел в них соперников, таких же как и он, чудовищ, которые могли отнять его первенство в том или ином исследовании. Может - лишь досадные помехи, не способные за ним угнаться, и оттого бесполезные.
Рёши входил в эти палаты не впервые - сложно сказать, был на самом деле надменным или просто безразличным Владыка, однако никакой сложности в этом посещении не было.
Конечно, если ты входил в число “полезных” людей. Вероятно, что пожелай Орочимару, он бы почтил своим присутствием и разговор самым последним своим агентом, чтобы того впечатлить, или, быть может, чтобы подпитаться его страхом.
Охотник не был в своём "доме" почти десять лет. Это было позволено лично Владыкой - хотя, верно, тому было всё равно. Однако посылая один доклад за другим, Рёши всё же надеялся, что интерес к его делам рос.
Само приглашение было красноречивым подтверждением этого мнения.
Шаг. Шаг. Шаг.
Раньше Охотник входил сюда с внутренним трепетом. С каким-то надломом, свойственным почтению к фигуре Лидера.
Сейчас же это был деловой визит. Демонстрация вежливости, которая для торговца была сродни дипломатическому выпаду, обозначению своей позиции. Охотник на Рабов, будучи достаточно опытным в этом разрезе. Потому он, вежливо кивнув в пустоту, сообщил:
- Владыка, ваш верный слуга в вашем распоряжении...
Тихо, неспеша. Вежливая форма, архаичная даже для общения со знатью. Оценит ли Орочимару-сама подобное?
Ответом ему была тишина - не звенящая, как бывает когда слова повисают в воздухе; не такая, пожирающая все звуки.
Ожидающая, но не любопытная. Просто терпеливо слушающая его слова. Ободрённый этим, Рёши продолжил:
- Мои деяния… на благо Страны, - он протянул в сторону многочисленных слоистых теней свиток со своим итоговым докладом. Из сумрака метнулась змея - тонкая белёсая полоса, быстро обернувшаяся вокруг руки, и проглотившая свиток. Также быстро она скрылась обратно.
Рёши не повёл ни единым мускулом. Подобные фокусы не были традицией, но он ждал чего-то подобного. Сдержаться было проблематично - однако не невозможно.
- Надеюсь, что недостойному позволено будет стать одной из рук Владыки...
Почтительно. Скромно. Это не было требованием, но надеждой.
Снова тишина. Однако скорее одобрительная. Отчего Орочимару не торопился появляться в зале во всём своём величии - лишь змеи напоминали, что это обитель Владыки Ото.
Этот шаг - шаг в пустоту. Слишком поздно Рёши подумал, что не всякая награда от Орочимару будет в пользу награждаемого - вкусы Великого Змея отличались экзотической направленностью и особым подходом к результату.
Никакой реакции не хватило бы, чтобы предотвратить атаки незаметно подкравшейся змеи. В горло вцепились крепкие зубы, и всего шиноби сковал паралич.
Чувства покидали его постепенно.
Сперва исчезло осязание. Кожа словно стала отдельным от Охотника объектом - чужим, ненужным, странным. Странный озноб сковал члены его тела.
Вторым пропал вкус - рот словно заполнился вязким, безвкусным киселём. Он заполнил вскоре и нос, и горло, и лёгкие; опустился в желудок и кишки.
Слух покинул Рёши одним из последних - вместе со зрением, которое не оставляло парня до последнего. Правда, паралич оказывал влияние и на него, превращая каждый звук в этой сумрачной комнате, скрытой в тишине, в настоящий набат, громко отдающийся в голове.
Или то было биение крови в жилах?
На этом Рёши из Ото рухнул, не чувствуя ни боли, ни страха - казалось, что неведомый яд забрал не только ощущения, но и чувства. Парень лежал как и стоял - прямо, словно проглотив бамбуковый ствол.
Змеи стекались к нему со всех сторон, покрывая своими телами каждый свободный сун пола. Разновеликие, и ещё более гротескные от того, что зрание под действием неведомого дурмана по-разному влияло на каждый глаз, создавая иллюзии там, где их не было. Толстые и тонкие, мелкие и циклопические - казалось, ещё чуть-чуть, и они поглотят не то что его одного, но и весь Дворец Орочимару, и весь мир вприачу...
Уже почти погасшим сознанием Рёши уловил, что гады расступаются, пропуская чьи-то ноги. Звуков он уже не слышал, но вероятно, Владыка подходил к своему подопечному не спеша, и каждый его шаг гулко отдавался в каменном полу.
В том, что этот человек был повелителем его жизни и направителем его судьбы, Рёши мало сомневался - даже искажённое сознание не хотело принимать никакого иного исхода.
Змеи своими бесконечными телами приподняли Охотника и потащили куда-то.
Промелькнувший мимо него портал входа был последним, что он увидел.
… Тёмный зал. Рёши на несколько мгновений очнулся. Зал осветился светом тысячи ламп. Чистые стены, ровный потолок.
Операционная. Рёши мог лишь вяло мазануть по окружению и вновь забыться глубокой дрёме. Лишь напоследок в свете ярких ламп блеснул скальпель, а Охотник только подумал лениво, что если бы таким рассечь самого Владыку - была бы кровь красной?..
Среди приятного, ненавязчивого лесного пейзажа сидело несколько человек. Лица их были нечитаемыми, но Рёши чувствовал - они не желают ему зла. Просто несколько путников, собравшихся вместе совершенно случайно. Каждый имел разные цели, и встреча была лишь ещё одним небольшим событием на их пути.
Кромка леса терялась в лёгкой дымке - словно за его границей не было ничего. Так, строго говоря и было - понять что всё это лишь видения его одурманенного разума, не составляло особых проблем. Впрочем, сейчас Рёши был не против составить компанию собственным фантазиям, а не наблюдать, не в силах сопротивляться, за тем, что делает Владыка с его бренной оболочкой.
Он сел к костру, подкинул пару поленьев. Огонь весело затрещал, споро забираясь по сушёной древесине. Вместо слов - которые и без того не требовались разношёрстной компании - он извлёк жестом фокусника свирель. Не спеша поднеся её к губам, Охотник принялся насвистывать тонкую, почти неразличимую мелодию. Ему не хотелось разрушать атмосферу отдохновения после ратных трудов, какая сложилась вокруг этой поляны…
Мелодия не имела какого-то яркого характера - не была ни тревожной, ни радостной, ни бравурной. Она просто была - и для его соседей, людей-без-лица - являлась чем-то само собой разумеющимся. Лёгкий, незамысловатый мотив, дарующий спокойствие.
Вот кто-то поставил на огонь котелок. Вот сразу несколько рук потянулись за съестным - ив кипящей воде оказались разом и рыбка, и что-то из сушёных овощей, и щепоть соли и прочих пряностей…
Вся эта компания словно олицетворяла идеал, который лелеял Рёши. Всякий на своём месте, в своё время, занятый может и не решающими судьбы мира делами - однако помогающий совершить это решение тем, кто мог сбросить благодаря им груз повседневности со своих плечей.
“С каждого - по способностям” - можно было бы ознаменовать эту мысль в итоге. Слабость должна быть не бичом, но поводом для поиска - способа ли её избытия, или тем, чтобы она не могла влиять на дела…
Вся эта сцена длилась ещё некоторое время. Мужчины и женщины, взрослые и не очень, всё подходили к их стоянке; кто-то поднимался на ноги, завершив свой привал; кто-то, напротив, садился к костру, чтобы дать отдых ногам… Кто-то и вовсе проходил мимо, лишь на мгновение останавливаясь возле них, чтобы прислушаться к едва заметной мелодии свирели.
Впрочем, не один Охотник правил музыкой в этой стране без начала и конца. Вскоре к тонкому голосу флейты добавился голос чего-то струнного. Им стал вторить басовитый раскат ещё какого-то инструмента - Рёши не мог разобрать, инструмент ли это вообще, или голос кого-то, пробивающийся через вату парализованного тела.
… новая волна накрыла его, и парень вынырнул из неё в реальность. От яркого света появилась острая резь; глаза словно закрыла склизкая плёнка. Хотелось бы назвать её слезой - но чувство помехи взгляду не оставляло сомнений, что это нечто другое.
Рядом с ним в этот раз никого не было. Голова не поворачивалась, зафиксированная в одном положении. Боли не было - только надоедливое чувство вроде щекотки.
Кажется, его телу помалу возвращалась подвижность, и кровоток, до того спрятанный в клубах густого дурмана, решил напомнить о себе.
Вдруг - острый укол, какой бывает только когда отсидишь себе конечность. Казалось бы, какая малость? Однако и этой крохотной боли хватило, чтобы сознание парня снова отправилось в волшебный мир лекарственного забвения.
… на поляну опустились вечерние сумерки, как нельзя лучше подходящие отдыху. Те, кто шли мимо, всё чаще останавливались подольше вместо того, чтобы продолжать путешествие. Обширный пятачок, свободный почти от деревьев, но обильно усыпанный порослью поменьше, был почти целиком покрыт людьми разных возрастов. И музыка, которая до того была лишь аккомпанементом для разных занятий вдруг стала играть всё громче и громче. Словно вечерняя заря была занавесом, и стоило ему опуститься, как сразу стал главным их импровизированный оркестр.
Они не спешили занимать место у всех на виду, но само собой как-то так получилось, что зрители сами расселись вокруг, давая им и место для маневра, и время для подготовки.
В этот раз Рёши ждал своей партии, вслушиваясь в перебор струн своего коллеги. Тот словно нанизывал отдельные ноты на свою мелодию, выбирая самые яркие.
В инструменте Рёши не было тяжёлой обстоятельности трубы или невесомого перезвона колокольчиков. Он мог - и должен был, как считал сам - сыграть самую трудную партию, но для неё были нужны правильное время и место. Потому он лишь одобрительно покачивал головой вслед за музыкой, обращаясь к товарищам с немой просьбой - быть на высоте.
Густой бас вывел его из задумчивости. Словно в его игре была одна лишь цель - проторить дорогу остальным инструментам, бас принялся раскачивать густое людское море, лишь порой давая поддакивать струнам своего партнёра. На фоне его звонких, метких акцентов бас лишь становился объёмнее, гуще, “сочнее”.
Свирель в руках Рёши дрожала словно в нетерпение - так хотелось охотнику вступить, сыграть по-настоящему захватывающе.
То немногое, что Рёши умел по-настоящему - отдаваться музыке без остатка. Его партию предварил один их путников, став выстукивать на перевёрнутом котелке довольно неплохой ритм. Сейчас ему бросали вызов - эта мелодия должна была не просто вызвать восхищение, нет. Она должна была пустить ноги в пляс, заставив утомлённых путников дать своим натруженным телам ещё один бой - в этот раз в неостановимом танце.
Что же”, - подумал Охотник, когда частота ударов по котлу стала больше напоминать настоящую дробь, едва не срываясь в один общий гул - “Этот вызов мне по душе!”..
Флейта устремилась к губам, и когда ложки, отбивающие ритм, внезапно замерли в воздухе, издал первую ноту своего “опус магнум”...

Отредактировано Oto no Ryoshi (Вчера 17:29:01)

0

3

Протяжный, тихий, словно порыв морского бриза. Рёши выдохнул. Флейта, набирая мощь и голос, шелестела морской пеной.
Однако это вступление было лишь приглашением к началу. Очередная пауза, дающая время подготовиться.
И тут Рёши обрушил на своих слушателей настоящий шквал.
Флейта разразилась серией острых, волнующих трелей. Они словно атаковали всех вокруг, кусая их за пятки и втягивая в круг света вокруг большого костра. Словно призывая их: “Танцуй. Танцуй так, словно завтра не будет, и словно этого дня никогда не было!”.
Песня флейты лишь минуту оставалась одинокой. Но её силы вполне хватало, чтобы это одиночество не было трагически-пустым, чтобы её звук пронизывала тишина. О нет, инструмент в руках у Охотника играл десятком голосов сразу, и даже одной этой простенькой мелодии хватало, чтобы несколько самых смелых путников поднялись на ноги и неловко - но задорно - принялись выделывать танцевальные па.
Однако вскоре густой гул трубы стал основой для острых уколов флейты, а барабан - точнее, то его импровизированное подобие, которое кто-то соорудил из котелка и ложек - стал отбивать ритм. Чуть суматошный, но читающийся легко и дающий для каждого танцора опору в пляске.
Каждый, кто рискнул войти в круг света, был очарован сложившейся  мелодией - пусть даже она и не выдерживала никакой критики со стороны настоящих музыкальных ценителей. Однако для безудержного веселья не требовалось ничего такого, что мог предложить какой-нибудь оркестр. Для него требовалось чувство причастности к общему делу; усталось, сквозь которую пробивается ростком желание сбросить с себя оковы повседневной суеты…
...Рёши вновь очнулся. Вокруг были всё те же стены палаты, но уже слегка сменившееся положение и его самого, и окружающих предметов, говорили о том, что парень уже вышел из стадии подо… кхм, пациента. Теперь он лишь приходил в себя после операции. А та, судя по всему, была делом довольно травматичным - если судить уже по одному тому, как он был перемотан бинтами.
Хотя, по ощущениям, бинты не имели цели прикрыть его кожу и возможные рубцы - скорее, они стягивали его плоть плотным коконом, лишившим его возможности немедленно двигаться. Голова, всё ещё туго соображавшая после анестезии - вот уж спасибо Владыке, что не стал проводить оперативное вмешательство БЕЗ этой самой поддержки - анализировала ситуацию неторопливо, не давая потоку обычно ясных и текущих последовательно мыслей оказываться на своих местах своевременно.
Казалось, что вся операция была затеяна, чтобы что-то поменять в его телесном строении, в том, как он может пользоваться данными ему параметрами конституции.
“Что именно изменилось?” - думал парень, пытаясь сфокусировать свой взгляд. разглядеть, был ли рядом с ним хоть кто-то.
И такой человек в самом деле был. Некая девушка - может быть, она и была старше, чем казалось Рёши. Она стояла, заполняя какие-то бумаги. Или, быть может, читала его медицинскую карту и делала в ней какие-то пометки.
Странно всё это было. Нельзя сказать, что Рёши знал всех ассистентов Орочимару наперечёт, но в этом смысле Владыка был довольно… кхм, консервативен, и почитал работать только с проверенными людьми.
И даже если она просто одна из учёных, занятых в главной лаборатории, допускать кого-то из посторонних до результатов собственных изысканий он не любил.
Тем удивительней, что она здесь смотрелась вполне органично. И не испытывала ни малейшего трепета к происходящему, судя по спокойствию.
- Уже очнулись, Рёши-сама?
Девушка как-то походя заметила, что парень уже в сознании. От того, как легко она заметила его изменившиеся состояние, Охотник несколько оторопел. Правда, эта самая оторопь представляла собой довольно ленивое зрелище. С трудом разлепив губы, Рёши прошелестел - иначе его голос было не назвать:
- Да… с кем имею честь?...
- Это так важно? Впрочем, скрывать имена не имеет смысла - реабилитацией буду заниматься я. Называйте меня… Асирпа
- Асирпа… сан?
- Всё верно. У вас, Рёши-сама, полагаю, имеются некоторые вопросы. Операция прошла, - девушка пожевала губу, словно подбирая слово, - спонтанно, и не было достаточной предваряющей терапии. Вероятно, Владыка решил испытать новый способ оперирования.
Неодобрение буквально сочилось из её слов, что ещё больше удивило Рёши. Редко кто позволял так открыто показывать своё недовольство действиями Орочимару. Впрочем, судя по её действиям, ей было плевать на условности окружающей действительности.
- Тем не менее, вы выжили, и Орочимару-сама вероятно, признает этот метод работающим. И оставит доводить его до ума умам чуть меньшего масштаба.
Каламбур был несколько скороспелым, но вполне рабочим. Не будь Рёши так ослаблен, он бы точно улыбнулся. Девушка, а скорее молодая женщина, которая подошла к кровати пациента досточно близко, чтобы даже ослабленное зрение Охотника позволило её подробно разглядеть, продолжила:
- Вам, Рёши-сама, предстоит довольно длительный процесс. Дело не только в тяжёлом состоянии организма - сами изменения контринтуитивны для вашего организма, и потому придётся освоится ещё и с ними.
Да что со мной сделали-то? Звучит, будто мне пламенный мотор вместо сердца установили. Я лучами из глаз ещё убивать не способен, нет?
Не способны, - заверила Асирпа своего пациента. Впрочем, уголки её губ чуть-чуть приподнялись, явно выражая симпатию к этой непритязательной шутке, - но кое-что необычное вы всё же можете сделать.
С этими словами она подняла замотанную руку Рёши и потянула за неё. Изумлённому охотнику лишь оставалось ошарашено смотреть, как его конечность отдаляется от него на метр… два… три…
- Думаю, пояснения излишни, не правда ли? - чуть наклонив голову, заметила Асирпа, вновь подходя к Рёши. Рука, только что растянувшаяся на добрых четыре метра, медленно приходила к своей изначальной форме и размерам.
- Собственно, первая проблема в том, что сейчас контролировать, когда конечность растягивается, а когда нет, вы не способны. Поток чакры весьма нестабилен, а суставы травмированы. К тому же удлинять более мелкие свои части у вас тоже выйдет вряд ли - это требует определённых тренировок.
- И часто Владыка… занимается подобными вещами?
- На моей памяти - в первый раз. Впрочем, не буду обнаждёживать - всё дело лишь в том, что это довольно простая сама по себе операция. Если пациент к ней правильно подготовлен.
Час от часу не легче”, - подумал парень, пытаясь уяснить для себя грядущие перспективы. А они, очевидно, были ой какими непростыми.
- Вы молчите, Рёши-сама?
Перевариваю новости, Асирпа-сан. И давайте… без этих вежливостей. У меня на них аллергия.
Тогда Рёши-сан. Вам требуется время на отдых?
Нет, уже бока себе отлежал. Если продолжу, то скоро буду не растягиваться, а растекаться.
Тогда я помогу вам подняться, - девушка помогла Охотнику принять сидячее положение. Голова мимолётно закружилась. Стоически перенеся миг слабости, Рёши рассмотрел своё тело, укрытое бинтами. И отчего-то это его угнетало - видеть себя беспомощным и слабым.
Асирпа тем временем отошла, словно намереваясь издали полюбоваться делами рук своих. Судя по всему, не это было её конечной целью, но она не упустила такой возможности. Как не упустила и возможности это прокомментировать:
Выглядите… довольно поникшим, Рёши-сан.
Не могу свыкнуться с мыслью, что теперь я здоровенная лапша.
Девушка хмыкнула и ушла из комнаты, оставив Рёши наслаждаться одиночеством. Или страдать от него?
Вариантов было много. И сон, в который погрузился утомлённый даже столь непродолжительной и щадящей нагрузкой Охотник, был из них не самым странным.
А его сон продолжался. Здесь он исполнял уже не первую мелодию.
И судя по разгорячённым лицам танцующих, судя по отблескам костра на каплях пота, блестящего на открытой коже, по растрепавшимся женским платьям и вытопнанной полянке - далеко не последней. Их скромный, немногочисленный ансамбль был невесть как сыгран - однако они давали ему волю и право направлять себя звонким голосом флейты. Казалось бы, почему они её слушаются?
Но они лишь поддерживали его танец, не вмешиваясь и не переча. Лишь оттеняли его мастерство.
Кто были тени, кружащиеся в отблесках пламени? Где всё это происходило?
Память подкидывала причудливо сплетённые иллюзии и события прошлого? Разум искал за образами объяснения тому, что творилось с телом?
Лёгкие уже едва справлялись с игрой. Глаза заливал пот - мало кто понимает, сколь физически тяжело играть на инструменте долгое время…
А сколько прошло? Минута? Час? День?..
Деревья качались, словно от ветра. Но не было здесь ни его, ни чего-то ещё реального. Только этот безумный концерт, который его воспалённое сознание, верно, порождало в ответ на беспомощность настоящего. Словно каждое движение было расплатой за неподвижность.
И лишь сейчас, когда все нервы оказались натянуты словно струны - вот уж воистину избитое, тривиальное сравнение, однако в кои то веки подходящее к ситуации! - Рёши стал замечать то, что в общем то, не должен был всего этого понимать. Ведь это был сон.
Отчего-то не мешавший ему сознавать, что это лишь игра его воображения. Что ясное сознание - это для фантазий вещь совершенно несвойственная. И отринуть это знание было невозможно - и это давало повод думать, что этот сон вот-вот рассеется. Уйдёт в небытие… А останется ли от него хоть что-то?..
Музыканты едва дышали - не одному Охотнику игра давалась большими силами. Их инструменты тоже захлёбывались, с трудом справляясь с силой собственной игры.
Гремящее крещендо было готово оборваться тревожной, словно упавшей в бесконечную пропасть, нотой. После неё не осталось ничего - ни музыкантов, ни танцоров. Ни даже самого Рёши. Всё растворилось в кромешной темноте глубокого сна. Но долго ли он был в этой “пустоте”?
Кто знает.
Главное что что понял - что кто-то приложил к его лбу прохладные пальцы. Вздрогнув, парень открыл глаза…
И оказалось, что прикорнул он буквально на несколько мгновений - по крайней мере если судить по тому, что Асирпа-сан находилась рядом, будучи недовольной тем, что он, Рёши, перестал реагировать на внешние раздражители. Наконец ощутив, что сознание его из дальних далей прибыло обратно в своё обычное вместилище, женщина без тени улыбки сообщила:
- Проснитесь и пойте, Рёши-сан. Проснитесь и пойте!..

Отредактировано Oto no Ryoshi (2021-01-02 19:26:30)

+1

4

Тянулись мучительные минуты. Те складывались в часы и дни тяжёлой, выматывающией слабости, которая даже руки не давала поднять.
Мужчина учился управлять своим “новым” телом. С трудом, через адскую боль, он поднимал руку. Поворачивал головой чувствуя, словно ворочает колесо древних замковых ворот - со скрипом, перескакивая храповиком с одного деления на другое.
Каждый жест сопровождался полётом в страну фантазий - когда мимолётным, когда обстоятельным. В то место, которое было вроде его личного уголка отдохновения. Когда он возвращался в сознание - а он, несмотря на всё нежелание, всякий раз возвращался - его уже ожидала Асирпа-сан, со всё той же неизменной серьёзной, неулыбчивой миной. И она всё так же, как и до этого, фиксировала изменения в его самочувствии, его прогресс в освоении новых способностей. И вела ещё уйму других записей.
Честно говоря, первое впечатление, сложившиеся у Рёши о своей смотрительнице, было несколько поспешным. И, разумеется, ложным. Несмотря на все её потуги оставаться невозмутимой, через её речь то и дело проскакивали попытки подшутить над беспомощностью Охотника. Девушка - возраст её был столь непредсказуем, что, казалось она могла оказаться как современницей Орочимару, так и кохаем для него самого - была довольно резка в словах. Но результат исследования, по всему судя, был для нее не пустым звуком. Более того, ощущалось, что несмотря на всё деланое недовольство методами Орочимару-сама, Асирпа-сан гордилась порученной ей задачей.
Неудивительно - Владыка мало кого подпускал к своим изысканиям, и оказаться просто для причащения знанием была для многих учёных пределом мечтаний.
Сложности, сопряжённые с новым состоянием, были очень разные. Чтобы не делал Рёши, он превращался в соцветие боли.
Пожалуй, удивительным был каждый приём пищи: странно, что кто-то вообще озаботился его трапезой. Собственно, занималась этим вездесущая Асирпа-сан. В первый раз мужчина едва не поперхнулся, увидев, как его надзиратель вносит в палату больничный столик и какие-то плошки. Самым странным в этом действе было то, что никакой кухни или чего бы то ни было в этом духе в поместье отсутствовало. Стало быть, Асирпе пришлось тащить всё это снаряжение откуда-то ещё.
Блюдо было довольно… странным. Рёши мог бы поклясться, что было оно приготовлено - с некоторых пор Охотник стал весьма сведущ в деле кулинарном - путём безостановочного и не особо аккуратного, но очень методичного измельчения ингредиентов ножом.
И минимум специй”, - подумал Рёши, принимая первую ложку варева, смакуя его и убеждаясь, что при всех своих странностях блюдо вполне сносное. Сразу после этого рука предательски дрогнула, и мужчина оказался заляпан остатками пищи.
Надо было видеть глаза Рёши, когда Асирпа-сан, печально вздохнув, взялась за ложку сама. И, несмотря на молчаливый протест Охотника, надзиратель принялась его кормить.
Сюрреализм. Унесите”, - мысленно простонал Рёши, просто представляя, как эта сцена выглядит со стороны. Не то чтобы парень особо был уязвлён в своей мужской гордости - первые вещи, от которых Рёши избавлялся в своём развитии, это всякого рода ограничивающие принципы. Вроде того, что кто-то что-то должен делать и никак иначе.
Но сейчас он стонал от собственного бессилия. И обиды на Асирпу-сан не было и быть не могло - напротив, только искренняя благодарность. но тот факт, что он сам не способен что-то сделать, грыз его деятельную натуру.
Впрочем, себя он всегда убеждал в том, что он лентяй, который просто не любит лишний раз вставать, а значит любое дело следовало делать хорошо с первого раза.
Если уж взялся.
Эта трапеза всплывала в его голове всякий раз, когда он в изнеможении от физических упражнений почти падал на больничную койку. И всякий раз это наэлектризовывало его достаточно, чтобы совершить ещё одно-два действия - будь это поворот головы или лишняя пара пасов руками.
А ведь это было даже не освоением новых способностей. Это всё была реабилитация - попытка вернуть хотя бы то, что уже было когда-то его базовыми умениями.
Стоять. Ходить. Складывать печати.
Стрелять из лука.
Музицировать.
Невозможность последнего очень сильно била по общему настроению Охотника. Флейта уже давно стала его частью тела. И сейчас она стала совсем чужой - словно её оторвали и забыли после пришить.
- Ваш настрой всё меньше и меньше подходит для работы, Рёши-сан, - заметила девушка, в очередной раз помогая тому принять положение, отдалённо напоминавшее сидячее.
- Так заметно? Впрочем, я расклеился видимо так сильно, что меня подводит даже лицедейство. Кажется, теперь я очень плохой шпион для Владыки, - вяло попытался отшутиться Охотник, чувствуя, как мучительно с его губ срываются обычные в другое время остроты.
- Обычное расстройство координации, вызванное болевыми спазмами. Полагаю, я могу выписать вам некие… болеутоляющие.
- Благодарю покорно, но тогда я приду в норму и вовсе в следующем столетии, не раньше. Полагаю, что Владыка будет не очень доволен, если я так распоряжусь его “наградой”. Да и станет ли кто терпеть пациента так долго?
- Можно подумать, что ваше нытьё мне слушать больше по душе, - фыркнула Асирпа-сан, которая со временем всё меньше пыталась скрыть от Рёши свой острый язычок. Эти небольшие открытия, связанные с единственным живым человеком, который проявлял к нему хоть какое-то участие, в основном и скрашивали процесс “возвращения”.
- И всё же я воздержусь от лекарств этого типа. Соглашусь разве что на успокоительное перед сном - боль несколько мешает хорошо отдохнуть.
Девушка кивнула, уступая решению Охотника. Казалось бы, к чему все эти экивоки - пожелай она, и Рёши вряд ли просто смог сопротивляться её силе. Потому что своей силы у него не было.
Однако девушка в этом отношении была удивительно порядочна для последователя Змеиного Владыки. И ещё более странным было то, что при таких моральных принципах она сумела пробиться в святая святых и властвовала сейчас там практически безраздельно - вряд ли Орочимару-сама интересовало хоть что-то кроме тех вещей, которыми он был увлечён непосредственно.
Впрочем, в тех лекарствах, которые Асирпа-сан “прописала” ему в качестве успокоительных было и что-то ещё. Что-то такое, что превращало его уже привычные сны-провалы без сновидений - в отличие от тех мгновений отключки, где он оказывался в мире собственных грёз - в цветастый сюрреализм воспалённого сознания.
И порой ему снова удавалось набрести в своих сноходческих экспедициях на заветную полянку с музыкантами и благодарной публикой.
Как и в этот раз.
Охотник продирался через густой и липкий, словно паутина, туман. Шёли шёл, влекомый узким лучом света, который взрезал это марево как консервный нож банку. Он не знал, как долго - во сне время было обманчиво неспешным, и в равной степени могло пройти и десять минут, и сто десять. Или пять секунд. Или несколько дней.
Так или иначе, но за стеной тумана он вновь обнаружил знакомую полянку. Занимался рассвет, и людей было не так уж и много. После целого вечера плясок всех одолела сладкая истома прошедшего празднества. И оттого люди упали там ж, где их покинули силы. Они лежали вповалку на истоптанной вечере земле. Почти потухшие костры тлели, делясь с ними остатками тепла. Несколько котелков были перевёрнуты в запале музыкального исступления.
Сейчас здесь было не место и не время для новой шумихи. Всё что требовалось от Рёши - дать этому месту отдохнуть…
И кажется он понимал, что ему подсовывает его собственное сознание.
Для Охотника пришло время чуть сбавить темп. Немного ослабить ворот и просто дать подготовиться к новому вечеру.
Он сел на уже знакомый пенёк чуть в стороне он самой полянки. Достал свою флейту. “Здесь пальцы не подведут”, - угрюмо заметил Рёши, поднося флейту к губам.
Нет, он не собирался заставлять этих марионеток плясать, вернув в свои руки нити для их управления. Сейчас он понимал, что нити эти вполне себе работали в обе стороны, позволяя и окружающим им управлять.
Сейчас он просто хотел приобщиться к тому, чего оказался лишён в реальности. Без музыки ему было вправду тяжело.
Тихая трель - едва слышимая, грустная нота. Она словно бы прощалась с прошедшей волшебной ночью, с блеском огня - в глазах людей, в каплях пота, в языках костра.
Мелодия, потянувшаяся из флейты, была полна лёгкой грусти. Но вместе с тем и невесомой надежды на новый день.

Ночь темна
И далёк рассвет
Сомкни глаза
Отдохни от бед
Нет сил идти
Сквозь бурю тьмы
Терять себя
Не смей в пути
Печаль уйдёт
Ото сна воспрять
Лишь дай себе
Время подождать
Потерян путь,
Странник одинок
Рассвет придёт
Лишь дай то срок


Удивительно, как просто из его души поднялись слова, которых парень никак не ожидал от себя. То ли он так мастерски научился обманывать всех, что сумел обыграть даже самого себя…
Или просто пришло время, когда он мог наконец честно себе сказать чего хочет? последние несколько лет его жизнь представляла из себя безостановочную погоню за призрачным, неуловимым шансом проявить себя.
Он не щадил себя. О нет, о не превращал свою работу в проклятый каторжный труд, заставляя себя спать лишь тогда, когда отключался в изнеможении от усталости.
Он жил даже с определённым комфортом. Позволял себе короткие - и не очень - передышки. Но ни одна из них не была временем подумать о уже сделанном и попыткой отвлечься.
Моральное выгорание вещь ничуть не менее опасная, чем выгорание физическое. Сам того не замечая, мужчина лгал, интриговал и наводил тень на плетень, даже не задумываясь.
И стоило на мгновение остановиться, как груз решений разом ухнул на его плечи. И тут, ей-ей, разум просто решил воспользоваться ситуацией и превратил его в беспомощный овощ.
И вот в чём дело - ему и правда следовало ощутить свою беспомощность, чтобы продолжить путь. Ведь без этого он рисковал стать обычным зазнавшимся снобом, который кичится своими заслугами и положением.
А это было в корне неверно - по крайней мере, среди моральных ориентиров Рёши такого не значилось...
Этот сон закончился - также, как и сотни до него, также, как сотни и тысячи после. Но он стал полезным уроком - таким, который не преподаст ни один наставник, сколь бы мудр он не был.
Ведь получить щелчок по носу от самого себя можно только на личном опыте и никак иначе.
- Проснитесь и пойте, Рёши-сан, - уже привычно донеслось до парня суховатое приветствие Асирпы-сан. Девушка словно бы и не покидала его палаты. Она провожала его ко сну, скурпулёзно протоколируя стадии его засыпания. И она же встречала его этой странной фразой.
Впрочем, встреча со своей надзирательницей скорее радовала Рёши - ведь вполне в духе Отогакуре было бы предоставить его самому себе в запертой одиночной камере.
А так у него было человеческое общение - хоть и обильно приправленное колкими замечаниями - и даже некоторое участие в его судьбе.
Так ли важно, что послужило причиной этой заботы?..

Отредактировано Oto no Ryoshi (2021-04-14 09:11:52)

0

5

Тянулись дни. А за ними, как бы смешно это не звучало - тянулись его руки и ноги. Торс позволял себе оставить половину требухи в одной части больничной палаты, чтобы доставить голову и верхнюю половину на другую сторону.
Проблему составляло в основном вернуться в обычное своё состояние.
Боль была верным спутником этих для человека несвойственных метаморфоз; вторым спутником было язвительное “проснитесь и пойте” от его неутомимой надсмотрщицы.
Откровенно говоря, уже спустя две недели после начала “реабилитации” девушка перестала получать хоть какие-то новые данные о его состоянии. Так что её забота перешла из разряда “энтомологического интереса” к “заботе ex silentio”.
Картина восстановления была хоть и положительной, но до отвращения пологий график портил всю картину. К тому же, для человека, имеющего массу разных побочных занятостей, Рёши страдал от невозможности хоть к чему-то приобщиться.
- Асирпа-сан, мне бы наконец хотя бы поработать с документами… Хотя бы свежие сводки и агентурные…
- То есть вы, Рёши-доно, хотите чтобы я вам почитала вслух? - словно ожидая подвоха, процедила девушка. Охотник неопределённо кивнул.
Всё дело было в том, что даже попытка сосредоточиться на буквах перед глазами вызывала у него мощнейшие рвотные позывы. По словам Асирпы-сан, это было связано с нарушением, которые вызывано постоянным смещением и деформацией органов вестибулярного аппарата. Тот как бы “калибровался” под новую данность, когда голова может за мгновение переместиться на добрых десять метров от прочего тела.
Которое, между тем, всё ещё осязало где-то там, позади.
Поэтому, стоило перейти от упражнений к “сидячей работе”, Рёши начинал ощущать побочные эффекты операции.
Спустя две недели организм привык к подобным превратностям, но до сих пор отказывался воспринимать текст длиннее чем две строки без желания отвести взгляд от близкого объекта и немного “отдохнуть”.
- А вам не кажется, - продолжила девушка, - что заставлять меня ТАКИМ образом приобщаться к вашим грязным секретам - настоящее домогательство?..
- …сказала та, кто видела меня голым за две недели раз больше, чем я сам, - невесело пошутил парень. Асирпа-сан во всём была права, однако безделье, помноженное на явно токсический “отходняк” от сильнодействующих веществ с очень интересными побочными проявлениями, угнетало очень сильно.
Да, как только красочные картины внутреннего мира, дорисованные стимуляторами, оставили его, Рёши загрустил. Грусть была какой-то тусклой и крайне тягучей - словно давным-давно позабытый долг, который подтачивал совесть.
- Полагаю, ничья? - Асирпа-сан в таких случаях удивительно легко соглашалась на паритет - ей куда интересней была сама пикировка чем её результат, - однако я всё равно против. Хоть вы мой единственный пациент, однако с таким тремором верхних конечностей и писать ответы придётся мне. А это, уж простите, Рёши-доно, не моя компетенция. Врачебный почерк не приспособлен для того, чтобы получателю становились ясны слова…
- Так отличный же шифр выйдет! - чуть повысив голос, заметил Рёши; впрочем, без излишнего энтузиазма. Врач насмешливо посмотрела на него - по крайней мере за две недели знакомства мужчина приловчился различать эмоции на её словно бы кукольном лице - и покачала головой.
Рёши снова откинулся на подушки своей привольной “камеры”. Что же, и сегодня единственным развлечением останутся их с Асирпой-сан беззлобные пикировки по поводу и без. Охотник прекрасно понимал, что и для врача эта бесконечная вахта была испытанием. Даром что она могла уйти и предаться отдыху - это всё равно выматывало.
- Для восстановления нервных связей и моторики было бы неплохо заняться чем-то. Может, вязание? Вышивка? - вдруг подала голос Асирпа-сан, находясь возле столика-каталки с различными препаратами.
Рёши вздрогнул от неожиданности. Если врач предлагала подобные меры, значит, была вполне уверена в том, что он не убьётся, взяв в руки вязальную спицу или крючок.
А на первых порах это было ой как реально!..
Перед глазами снова встала позорная сцена, когда он впервые уронил ложку и перевернул блюдо, а Асирпе-сан пришлось кормить его. Он после ждал, что девушка станет применять эту его минуту слабости, но то ли у неё хватало порядочности, то ли она просто умела долго и терпеливо ожидать возможности для укола…
Однако Рёши, задумавшись на секунду о том, как будет смотреться с куделью на больничной койке, вдруг поймал себя на мысли, что совсем другой предмет ощущает в своих руках. Знакомый до последней потёртости на корпусе. С почти уже выветрившимся вкусом мундштука на губах. Видения в подсознании были яркими, но почему-то напрочь забывали передать эту мелочь…
- А… игра на музыкальных инструментах в список возможностей входит? - с тихой надеждой спросил парень. Врач с сомнением посмотрела на него:
- Это может побеспокоить… других пациентов. А они не всегда прислушиваются к голосу разума, как вам вероятно, известно…
Охотник поник; впрочем, через мгновение его грудь снова наполнилась упрямой надеждой:
- А если не здесь?
- И где же, если не секрет? - голос Асирпы-сан едва не сочился сарказмом. Однако Рёши было этим не пронять:
- Ну… в изоляционном боксе, к примеру. Там… самой концепцией положено иметь шумоизоляцию получше…
- И до туда почти сто метров по коридорам. Изволите шутить, Рёши-доно? Я не настолько выносливая, чтобы…
- И не надо! - едва не сорвался на крик Охотник; надежда хоть чем-то занимать бессмысленные и безыдейные часы собственного выздоровления побуждала его на рискованные действия, - я сам дойду.
- Когда вам стоит таких трудов просто ходить от стены до стены? - Асирпа-сан тоже упорствовала в своих убеждениях. Но было очевидно, что и ей эти крайне “душные” отношения претили, и хотя бы небольшой проблеск изменений вселял в неё кое-какие…
Наверное, слишком громко говорить - “надежды”. Скорее “ожидания”.
- Тем лучше. Будет хоть какая-то мотивация двигаться. А то ваши, Асирпа-сан “проснитесь и пойте” скорее призывают меня “лечь и поспать”. Честное слово…
Девушка хмыкнула. Видимо, доводы и ей показались вполне логичными и существенными. К тому же всё, что требовалось от неё - принести один-единственный предмет.
Флейту.
И больше ничего.

0

6

Испытания - в смысле, настоящие испытания - начались на следующий день. Здраво рассудив, что пациенты было бы неплохо иметь запас времени побольше - раз уж он сам так рвётся совершать подвиги - Асирпа-сан подняла Рёши часа на два раньше. После крайне аскетичного завтрака - что тоже было логичной частью замысла, ведь нарушение координации грозило возвращением всей питательной ценности обратно на свет божий - Охотник начал своё первое “восхождение”.
Метр. Второй.
Сердце тяжело бьётся. В висках стучат животворные реки, которые пытаются сдавить и без того страдающий мозг.
Третий. Четвёртый.
Рисковать и применять новую способность страшно, но так подмывает сократить дистанцию до заветной цели разом на десяток метров.
Рядом, разложив маленький складной стульчик, расположилась Асирпа-сан, старательно что-то стенаграфирующая в свой походный блокнот. Судя по тому, что она не использовала никаких видимых приборов - девушка умелый сенсор.
Иначе как определить физическое состояние лишь по косвенным признакам вроде течения чакры и тому подобному?
Пятый метр, шестой и седьмой махнули за плечо разом.
Рёши едва не побежал - но вовремя вспомнил, сколько ему ещё предстоит пройти.
Сойти с марафонской дистанции, потому что не смог выдержать собственного темпа - что можно придумать глупее?
Разве что только считать сто с небольшим метров марафонской дистанцией. Но эту мысль Рёши спрятал поглубже в себе.
Не ровен час - окажется правдой.
Ещё в себе разочаровываться…
Вот наконец десятый метр и показался раструб коридора - грандиозного, словно это убежище строили ради парадов, а не для того, чтобы под его мрачными сводами двигать передовой край науки. Эта помпезность иногда Охотника раздражала - хотя никакой уверенности, что помещения были спроектированы Владыкой, а не просто подчинились его желанию работать в них, не было.
Поворот по указанию всеведущей - по крайней мере, Рёши предпочитал её таковой считать - Асирпы-сан, и вот уже тихонько, буквально прильнув к стене и осваивая ящериный способ передвижения, Рёши стал выгрызать у собственного бессилия сантиметр за сантиметром.
Пятнадцать. Двадцать метров.
По долям этих таких длинных кусков пространства.
Он чуть пошатнулся. Мнимо безучастная Асирпа-сан немедленно оказалась рядом и деловито принялась замерять пульс. Короткий отдых, обеспеченный этим “обязательным” осмотром дал накопить силы на новый рывок.
Ещё два метра.
Двадцать два. Гуси-лебеди.
Ах, если бы это была игра в бинго, а не сражение с собственной слабостью!..
Сам того не заметив, Рёши всё ещё до побелевших костяшек вцепился в стену. И прошёл метров пять, прежде чем до него это дошло. Очень странное было ощущение.
Шаг. Шаг. небольшой перерыв, который, щадя самолюбие, доблестная Асирпа маскирует очередным замером - то ли давления, то ли ещё чего-то…
И вновь продолжается бой! И сердцу тревожно в груди…
Два метра - одышка и пот. Но вот поворот впереди…
Полсотни метров. Полсотни и ещё один. И ещё.
Семьдесят метров. Семьдесят семь.
Топорики.
Занесённые над его головой, может быть?
- Может, на сегодня достаточно, Рёши-сан? - задала свой вопрос в воздух врач.
Конечно в воздух - Охотник уже давно находился за гранью того состояния, когда мог дать вразумительный ответ. А эпелептичное дёрганье головой в отрицание было легко списать на спазмы от перетруженного организма.
Но Асирпа-сан всё поняла правильно. Вздохнула. Помогла Рёши выправиться, принять вертикальное положение. Вернуть безмерно удлиннившуюся руку в нормальное положение…
И он снова пошёл.
Восемьдесят. Восемьдесят восемь. Две бесконечности, поставленные набок. Цифра, которая бы словно издевалась над Рёши, заставляла думать о вещах, слишком сейчас для него непосильных.
О математике, например. Или о свойствах бесконечности как понятия. Или даже обо всяких совсем уж абстракциях.
А терять сцепление с реальностью накануне собственного "триумфа" было очень опрометчиво - это Рёши понимал хорошо. Тем остатком мозга, который ещё соображал.
Девяносто. Сто. Если бы он шёл и считал лишь метры коридора - уже бы добрался. Но остался последний рывок. Последние метры до очередного сокрытого в тенях раструба ответвления, над которым висела лампа, предупреждающая о происходящей внутри операции.
Выключенная сейчас.
Последние, тяжёлые метры - нет уже никакой окрылённости возможностью хоть что-то сделать. Тупое переступание с ноги на ногу в надежде на то, что выбранное испытание может и вправду закончиться.
Шаги. Шаркающие и ненадёжные. Пытающиеся не дать телу снова стать длиннее необходимого - ведь сейчас, на грани собственной выносливости, физиология искала способы “срезать угол”.
Облегчить себе жизнь.
Пойти путём наименьшего сопротивления.
А сейчас для этого было не место и не время.
До цели три метра.
Тяжёлое дыхание, бисер пота капает со лба.
Два осталось. Всего три-четыре шага! Даже его, болезненных и неловких!
Пот заливает глаза. Щиплет нещадно. Но даже на то, чтобы поднять руку, и утереть его не хватает сил.
Зачем. я. сам! предложил. это?” - в такт с бьющейся на висках кровью, думал Рёши.
Всё это сильно отличалось от момента, когда он получил Проклятую Метку.
Тогда он упивался силой и заёмной, тёмной злобой.
Глухой и тягучей, словно смола или дёготь.
И обманчивой.
Ещё тогда Рёши осознал, что за мнимое всесилие можно заплатить большую цену. Уничтоженный глаз всякий раз подсказывал об этом, стоило только Охотнику преступно близко подобраться к очередной такой ошибке.
В этом смысле новая сила была куда честнее.
Они познавали друг друга - Рёши её, она - Рёши.
Последний шаг, и парень рухнул прямо в кресло анестезиолога, услужливо развёрнутое ко входу в палату.
Кажется, я только что победил… только... кого?” - даже мысленно Рёши едва сипел. Асирпа-сан, подтянув всю имевшуюся вокруг аппаратуру, принялась снимать с него массу различных показаний.
Кровь. Давление. Пульс. Частота дыхания. Реакция зрачков.
Десятки других параметров, о которых несведущий в медицине человек даже не в курсе.
И лекарства. Конечно же, лекарства!
Россыпи пилюль, таблеток, драже и капсул.
Жидкие формы. Твёрдые.
Растворимые. Оседающие на всём жирной плёнкой или иссушающим порошком.
Когда он лежал в палате и не пытался преодолеть пределы, все эти горы казались ему незначительными.
Даже какими-то бутафорскими.
Однако сейчас их было столько и сразу, что даже уставшее сознание Охотника заволновалось - а ну как он захлебнётся всей этой фармакопеей, и отбросит коньки прямо тут.
- Ну что же, Рёши-доно. Кажется, я проиграла вашей настойчивости, - вдруг возвестила над ухом девушка-врач. Парень даже вздрогнул - ему показалось, что с небес прогремели фанфары, возвещающие о конце света. Ну или по крайней мере - о явной смене миропорядка.
Одним словом - было очень громко.
- В самом деле? - натужно выплюнул из себя Охотник, уже расправившийся с помощью Асирпы с почти всеми предписанными медикаментами, - тогда… что насчёт нашего… маленького спора?
- О, кажется, что сила вашей неуёмной упёртости сумела меня… немного впечатлить. Один мой вечер ваш - при условии, что вы полностью поправитесь… и всё ещё будете желать свидания
Никто ведь не думал, что флейта была единственной движущей силой для Охотника?..

0

7

А дальше потянулись крайне насыщенные будни.
В первые раз пять-шесть Рёши хватало только чтобы дойти до нужного места и вернуться назад, к провалу в глубокий и густой как патока, сон без сновидений. За это время парень успел изучить почти каждую трещинку на стене и щербинку пола. Лично - и ближе, чем хотелось бы - познакомился с углом на повороте коридора: там, где стена предательски проваливалась в полумрак перпендикуляра, и рука, служившая опорой самому себе, оказывалась скорее помехой.
Однако судя по всему, Асирпа-сан оставалась довольной тем, что пациент был теперь настроен побеждать себя каждый раз. К тому же, график выздоровления стал чуть более резким, знаменуя несколько приблизившееся окончание лечения.
На седьмой раз Рёши почувствовал себя в силах хотя бы для того, чтобы наконец ощупать дрожащими пальцами свою старую флейту. Первое прикосновение было опасливым, осторожным - вдруг строптивый товарищ окажется настолько оскорблён долгим бездействием, что отторгнет его? Нет. Дерево привычным теплом отозвалось на касание владельца - словно и не было того расставания.
Лёгкий перебор по клапанам. Опасаясь не соизмерить силы, Рёши едва задевал флейту. Поднести к губам. Продуть, ожидая неблагозвучного стона - своё лицо и челюсти парень контролировал немногим лучше рук.
Но и тут его ждало удивление - нота получилась пронзительной и чистой.
В тот раз Охотник предпочёл не искушать судьбу попытками в самом деле что-то исполнить.
Примерно то же самое было ещё два или три раза. Но терпение было не бесконечно, и Рёши наконец начал “тренировки”.
Вспоминать, как оказалось, основательно позабытое старое. Осваивать инструмент приходилось словно бы сызнова. С самых основ.
С того, что в детстве было сродни дыханию. Единожды сделав, он уже мчался сквозь море звуков.
Сейчас же он отправлялся в плаванье словно бы не на своём корабле, да ещё и поставив паруса фордевинд.
Но корабелом он всё ещё оставался отменным.
Вместе с усмирением собственных рук Рёши усмирил и рвущуюся наружу слабость. Каждый раз, когда он всё более и более твёрдым шагом достигал заветной комнатки, где Асирпа-сан словно верный оруженосец, вручала ему его верного компаньона, Охотник становился чуть более собой. Каждый раз, заканчивая несложную гамму, он начинал чувствовать себя победителем очередного монстра, поселившегося в его собственном сознании.
А что его спутница? Асирпа-сан, судя по всему, крайне благосклонно относилась к успехам Рёши на музыкальном поприще. Будучи человеком, явственно плохо выражающим свои эмоции - лицом и жестами, по крайней мере - она действовала так, словно пыталась подогнать его. Ещё на пару-тройку минут быстрее.
Снова операционный бокс.
“Вот флейта, держи. Играй, я слушаю…”
И сухие аплодисменты единственного слушателя. Неважно - пытался ли он просто перебирать по клапанам пальцами, извлекая переливчатую трель, или в самом деле исполнял мелодию.
А Рёши был тому только рад. Ведь с музыкой в его жизнь вернулось ещё недавно остановившееся ощущение времени. Словно неделю тому назад он был запечатан, потерял счёт прошедшим мгновениям…
А сейчас проснулся.
“…Очередной концерт для одного с продолжением окончился. Снова отчётливые сухие аплодисменты. Асирпа-сан принимает оружие, выполнившее свою миссию, убирает в чехол. Помогает подняться”
И снова - долгий путь “домой”.
Через некоторое время Рёши стал замечать, что по пути в его “комнату досуга” совсем не так пустынно, как казалось до этого. Почему раньше его не удивляло, что в святая святых - в лаборатории он словно единственное лицо?
Разобраться в причинах на досуге оказалось интересной разминкой для мозгов.
Почему?..
Просто они боятся. Тебя. Твоих действий. А ещё больше того, что мог сделать с тобой Владыка, всегда бывший слишком эксцентричным для этого мира.
К тому же, ты носитель Проклятой печати. А вдруг она, пробуждённая твоими болью и отчаяньем, подтачивает волю и в один прекрасный момент превратит тебя в чудище, разрушающее всё на своём пути?
Многие из тех, кто вообще обрёл власть - мнимую ли, настоящую - над проявлениями этого проклятого дара, оказывались неспособны вернуться с той стороны. И умирали, перестав быть собой.
Или жили, становясь пустыми, полубессмертными оболочками.
Этот страх, и забота Асирпы-сан, которая могла - в свойственной себе манере - оградить его от различных интересантов.
Вот две составляющих этого безлюдья.
А сейчас… сейчас им стало совершенно наплевать - какой смысл дрожать, если Рёши раз за разом полз вдоль стен, демонстрируя своё бессилие?
Слишком долго бояться невозможно - только если этот страх чем-то не подпитывать.
- Рёши-доно, - после очередного придирчивого осмотра заявила Асирпа-сан, - думаю, что показатели стали приемлемыми.
- Меня выписывают? - удивлённо спросил парень; едва день назад он наконец смог дойти до своего “учебного класса”, ни разу не остановившись по дороге. Отчего полнился законной гордостью, но не ощущал себя поправившимся окончательно.
- Не дождётесь, - сказала девушка бесстрастно, но за её словами словно плясали чертенята веселья, - однако самое время приступить к хоть чему-то, отдалённо соответствующему званию шиноби.
- Ох чёрт… А я как раз не готов, - притворно сокрушался Охотник, - но мне казалось, что вот это вот всё…
Парень обвёл рукой свою палату, ставшую испытательным полигоном его новых способностей:
- ...Это как раз и есть навыки шиноби. Я не прав?
- Особенности физиологии - это не навыки. Это часть тела, которому должно работать как части тела. То есть - на чистом автоматизме, - заметила Асирпа-сан.
Крыть было нечем.
- И с чего бы мне в таком случае начать?
- С контроля чакры, - просто ответила девушка, одной головой указывая на флейту, уложенную у изголовья его койки.
Словно меч настоящего самурая.
Такая же ценная, столь же опасная.
Столь же прекрасная.
- Вот как? - переспросил мужчина, - а мне казалось, что мои музыкальные упражнения - это исключение и лишь часть реабилитации.
- В больничном крыле - разумеется, - категорично заметила врач, - я же говорю о месте, предназначенном для проверки способностей.
- Значит, на арену? - заключил Рёши, предвкушая грядущие перемены в уже порядком надоевшем распорядке дня.
Нет покоя грешникам, да?..”

Отредактировано Oto no Ryoshi (2022-08-05 16:21:30)

0

8

Странное это сочетание - медицинские боксы по соседству с ареной. Попахивало всё это сюрреализмом. Как плакаты “даёшь овощи!” на мясных рядах.
Но происходило это ровно до того момента, когда ты вдруг вспоминал, для каких целей существовала лаборатория Орочимиру. И к чему сам Змеиный Владыка стремился всеми силами.
Тренировки носили такое громкое название, хотя на деле Асирпа-сан просто хотела проверить способность Рёши концентрировать чакру для техник.
А может просто ради того, чтобы сменить обстановку и немного больше узнать об Охотнике.
Ни один дурак ведь не стал бы писать в медицинской карте, какие иллюзии он может накладывать?
Да, кое-что Асирпа-сан знала заранее. Однако никакие теоретические знания не могут сравниться величайшим учителем из всех - с практикой.
Так что Охотник столкнулся с некоторой дилеммой - с одной стороны, напомнить телу и сознанию, как использовать основное своё оружие, было необходимо, а с другой - крайне неразумно было показывать свой арсенал пусть даже и перед дружественными лицами.
В чём, кстати, парень сильно сомневался. В том смысле, что ни один из учёных или врачей, которые находились поблизости, в нём ни малейшего доверия не вызывали. И даже Асирпа-сан…
Впрочем, с её обществом, временами довольно приятным, Охотник легко мирился. Но даже для своего лечащего врача не очень-то хотел делать исключений. Хотя этот вопрос на первое время можно было оставить за скобками.
Почему? Потому что новый маршрут передвижений был и длиннее, и включал в себя довольно неприятные препятствия.
Например, лестницы.
О, сатанинское изобретение, призванное мучать едва восстановившихся людей!..
Какой изверг обязал архитектора Лаборатории делать такие высокие ступени? Кто сказал, что перила - удел слабаков?
И, наконец, где это видано, чтобы пролётов было так много?..
Одним словом, ещё неделя ушла на то, чтобы просто приловчиться добираться к новому месту “развлечений”, не приходя к финишу исключительно на морально-волевых.
Сущность грядущей тренировки всё же настаивала, чтобы парень был в состоянии хотя бы складывать печати после этого.
- Рёши-доно, вы не могли бы в следующий раз чуть менее настойчиво идти к цели? От того, что мы доберёмся на полчаса позже, ничего не изменится. Разве что появится шанс заняться вашей чакрой… - в очередной раз одёргивая ставшего слишком азартным Охотника. Тому всякий раз хотелось одолеть вчерашний рекорд, поставить новый, чтобы штурмовать его на следующий день.
Конечно, врач понимала, что для восстанавливающего своё душевное равновесие Рёши подобный вызов строго полезен, но…
Кроме чисто практических соображений имелась ещё и врачебная этика…
Наверное, имелась - относительно непосредственных подчинённых змеиного Владыки, а вместе с ними и его самого, который был превыше любых моральных императивов, возникали законные сомнения.
Однако человеку свойственно приспосабливаться - и он будет приспосабливаться, преодолевая себя и обстоятельства. Это то, чему природа научила своего нерадивого, но всё равно - лучшего ученика. Человека.
Потому что каждый был сперва им, а уже потом - шиноби.
Хотя последнее научило людей паре новых фокусов, основной костяк приёмов не менялся со времён, когда единственным инструментом была ошибка.
Просто теперь человек, хоть и чуть-чуть, но научился направлять успех.
Но вот случился наконец первый “пробный шар” в деле применения техник. Рёши очень осторожно выбирал конкретную иллюзию, чтобы её попробовать - всё же начинать с затратных техник, вроде призыва, было глупо. К тому же они требовали не столько мастерства, сколько именно концентрации.
В общем, со всех сторон были более слабым способом себя проверить.
- Рёши-доно? - Асирпа-сан, видимо, немного нервничала. При всём своём складе ума девушка очень не любила оказываться в ситуации, которую не могла контролировать. Видимо, она сейчас ждала, что Охотник даст ей хоть какие-то намёки относительно грядущей техники.
Именно это и подсказало парню, как действовать. Он сложил печати - хотя бы для собственного успокоения, ведь по-хорошему мог наложить технику одним только усилием воли - и поймал настороженный взгляд своей спутницы.
Вы в порядке. Вы спокойны. Вы уверены в себе. Окружение безопасно. Врагов нет. А если бы и были - вы бы с ними легко справились. Вас наполняет сила

"Ложный покой сердце вряд ли обрадует
Ложный покой лишь лекарство от смут…"
- мысленно пропел Рёши. А вслух лишь ухмыльнувшись, ответил:
- Да, Асирпа-сан?
Девушка промолчала, пытаясь переварить внезапно нахлынувшее на неё ощущение спокойствия. Потом, недоверчиво стала ощупывать себя. Охотник, не сводя с неё взгляда - то есть поддерживая технику - терпеливо ожидал результатов осмотра.
Собственные ощущения Рёши были довольно смешанными. С одной стороны, сердце грело то, с какой лёгкостью чакра приняла нужные формы и как легко ему подчинилась.
А с другой - он ожидал ну хоть какого-то вызова. Однако техника словно бы только ждала, когда её активируют…
- Сдаюсь. В чём суть техники? - наконец спросила Асирпа-сан, нарушая затянувшееся молчание. Видимо, ощупывание не дало ей тех ответов, на которые она надеялась
- В каком смысле? - не совсем понял Рёши, - у вас, Асирпа-сан, не появилось догадок?
- Что делает техника - понятно, - заметила врач, поправляя одежду, - успокаивает, вселяет уверенность. Я не могу понять - для чего? Врага убеждать что всё в порядке?
- Не совсем. Но и так тоже вполне можно. Враг, убеждённый в том, что не может проиграть, проигрывает значительно чаще. Особенно если его уверенность ничем не подкреплена… - наставительно заметил Рёши, разорвав зрительный контакт. Ощущения девушки довольно скоро должны были прийти в норму.
То есть это… для союзников? - деловито уточнила Асирпа-сан, кажется, осознавшая кое-что. Например что иллюзии совсем не обязательно направлять строго против кого-то.
На самом деле, мысль нетривиальная…
Догадку своей спутницы Рёши подтвердил простым кивком. Девушка же, оценивающе взглянув на Охотника, озвучила:
- Так или иначе, Рёши-доно, техника вам удалась. Как самочувствие? Головокружение, нарушение моторики, тошнота?
- Нет, нет и нет. Всё работает как часы. Даже удивительно немного, - заметил наконец Охотник, ненадолго обращавшийся внутрь себя чтобы прислушаться к ощущениям.
Асирпа-сан удовлетворённо что-то отметила в собственной тетради. По тому как эта записная книжка распухла от заметок и вклеенных туда отдельных страничек, медицинская карта его пополнялась крайне бодро.
И за время выздоровления обретала полноту, неизмеримо большую, чем за всю его жизнь до.
- Тогда, быть может, что-то посложнее? - с сомнением спросила врач. Видимо даже ей казалось, что более экстремальные проверки были преждевременны.
- Пожалуй откажусь: чтобы сделать что-то ещё, мне нужен будет полноценный противник. А если я вдруг перестараюсь с вашим сознанием, Асирпа-сан: кто меня потом лечить будет?..
- Можете рискнуть, - бесстрастно сообщила девушка, явно выдохнувшая с облегчением - неприятное для её самолюбия решение озвучили другие.
Рёши с удовольствием вытянулся, прогнувшись назад.
И спина наконец подчинилась так, как ей полагалось - не стала растягиваться или сжиматься, не дрогнула бессильной вялостью…
Просто хрустнула давно не задействованными позвонками.
Жизнь налаживалась?..

0

9

- Чудесно, - без каких-либо эмоций сообщила Асирпа-сан, в очередной раз ставя пометку в своём формуляре, - теперь в трубу.
Рёши долгое время не мог взять в толк, где стала пропадать его спутница по вечерам. Раньше они предпочитала контролировать если не каждый шаг своего пациента, то уж точно - за общим направлением его намерений.
И если бы не отсутствующая вера в тактичность шиноби Отогакуре, можно было бы допустить, что самостоятельность часть выздоровления. И девушка решила просто не смущать своим вниманием и так нервного Рёши.
Всё это означало, что врач готовила какой-то очередной план. Который, в отличие от предыдущих её задумок, требовал чего-то большего, чем просто намеренье.
И вот теперь парень видел что именно.
Интересно, а кто ей с этим лабиринтом помогал?” - подумал Охотник, послушно вытягивая руку сквозь длинный и узкий лаз где-то под потолком. Пальцами, исключительно на ощупь, он пытался определить направление и выбраться с другой стороны “неожиданно” запертой двери.
Они с Асирпой-сан находились на одном из нижних ярусов лаборатории, где уже не было пещер рукотворных, а сохранялись лишь немного облагороженные естественные полости в скале. Или здесь был базальт?
А может и вовсе что-то вулканического происхождения? Или кальциевые отложения когда-то отступившего моря?
Разницы для Рёши не было - он занимался проверкой всех своих способностей в условиях, максимально близких к боевым. То есть удлинял свои руки и ноги, чтобы преодолевать различные преграды; делался гибче, чтобы буквально просачиваться через теснины сошедшихся скал; в крайне стеснённых условиях - иначе говоря, в каменных мешках, где даже повернуться было тяжело - применял печати…
В общем, словно бы вернулся во времена Академии, но только на новый его уровень. “Курсы повышения квалификации у меня, или как?” - с лёгкой усмешкой предположил Рёши, когда Асирпа-сан наконец посвятила его в свои планы.
Конечно, конечной целью должно было стать прохождение полосы препятствий на время, без каких-либо подсказок со стороны и полным комплексом его способностей… Но прежде чем кидаться на амбразуры, учёная справедливо рассудила, что надо бы удостовериться - все ли части испытания в текущем своём состоянии парень способен пройти.
Конечно, преодоление своих пределов никто не отменял. И Рёши был даже почти уверен, что сейчас его знакомили с, так сказать, “бесплатной версией” грядущего кошмара.
Нащупав наконец с той стороны запор, Охотник подцепил щеколду и сумел открыть дверь. Асирпа-сан снова что-то записала:
- Теперь к техникам поинтереснее, - прокомментировала она, показывая расположенный в центре зала запорный механизм.
- Это что за чудо техники?
- Обычно замок открывают три-четыре человека. Но, учитывая наличие у вас таких удобных особенностей физиологии, я думаю, вы одолеете его и в одиночку.
- А откуда у меня возьмётся достаточно сил, ваша, Асирпа-сан, книжечка случайно не подскажет?
Девушка посмотрела на него с лёгким раздражением - насколько мог судить Охотник. Видимо это должно было значить “догадайся сам!” Но Рёши продолжал корчить полное непонимание:
- Если говорить начистоту, то вам бы хватило и просто удлинить руки и обеспечить им усилие… как делают с длинной верёвкой. Но потенциально у вас есть соответствующее решение, не требующее таких ухищрений…
- То есть проклятая печать? - уточнил Рёши; Асирпа-сан, не скрывая лёгкой ажитации, кивнула.
Да уж. Думал ли когда-нибудь Владыка, что двумя его “подарками” я воспользуюсь, чтобы поднять здоровенную дверь? Я ведь дверь поднимать буду, правда?
Рёши слегка засомневался - с Асирпы-сан сталось бы придумать что-то более изощрённое.
Активировал Проклятую печать Рёши с первого уровня - не стоило испытывать всё на полную, ведь могло оказаться, что это лишь начало испытания.
По телу весенней порослью зазмеился рисунок напоминающий виноградную лозу. Всё существо захватила упругая, звонкая сила - со временем подчинившись Рёши, она сменила собственное воприятие у хозяина.
Больше не было бездонной пропасти, в которую он падал. Это была его сила.
Асирпа-сан и интересом наблюдала за трансформацией своего подопечного. Видимо до этого ей приходилось наблюдать в основном совсем не добровольную.
- Как ощущения? Чем-то отличается от привычной активации? - интерес девушки не выглядел праздным, сейчас она была самым настоящим исследователем.
- Вроде всё как всегда,
То же небо - опять без него я
Тот же смрад, те же скалы и та же вода
Только не было, не было боя,
- нараспев продекламировал Рёши. Такого поэтического настроения девушка не особо оценила, но и демонстрировать неудовольствие не решилась. Или сочла их избыточными.
Поднатужившись, Рёши сдвинул колесо на первые доли градусов. Вопреки ожиданиям, оно не приржавело, не скрипело и даже не звенело навивающимся на бобину тросом. Но усилий и правда требовалось преизрядно.
Мышцы звенели от напряжения, не желая сдаваться безмолвному сопротивлению металла и дерева. Рёши пыхтел, но продолжал медленно крутить барабан, с каждым шагом приближая тот миг, когда перед глазами наконец появится то, ради чего было потрачено столько усилий.
Прошли уже те нелёгкие дни, когда большим подвигом для парня было дойти от одной стены до другой. Или когда беснующаяся чакра без всякого на то желания со стороны Рёши удлиняла то одну конечность, то другую, внося сумятицу в ощущения.
Пожалуй, сейчас он был “почти как раньше”, хоть и опасался пока применять что-то сверхординарное. Наверное, сейчас срабатывала подленькая мысль: “как только ты удостоверишься, что восстановился, твой краткий миг отдыха закончится. И ты снова окунёшься в пучину событий. Пользуйся, пока есть возможность - приведи мысли в порядок, отдохни ещё чуть-чуть”...
Ну и может статься, что это не всё. Рёши был мастером по поиску интересных людей. И Асирпа-сан, со всеми её заморочками и нечитаемым для незнакомца характером, была из их числа.
Много ли у них было шансов встретиться позже? Вряд ли.
- Достаточно, Рёши-доно, - остановила углубившегося в свои мысли парня врач. Тот послушно сделал ещё один шаг, чтобы храповик зафиксировал положение механизма, и отпустил упор.
Конечно же, хоть парень и активировал печать, без совета Асирпы-сан о том, как стоило применить новые силы, он бы сдох в процессе. Так что ещё несколько мгновений пришлось потратить, чтобы вернуть рукам их изначальную длину. Встряхнув ими, Охотник завертел головой, пытаясь определить, для чего он вообще занимался это чепухой.
- Не туда смотрите, Рёши-доно. Нам обратно к началу полосы препятствий.
Заинтригованный парень безмолвной тенью последовал за проводницей, пытаясь угадать, что же такое она заготовила.
Как оказалось, это был… лифт.
Серьёзно? Лифт на мускульной тяге?” - с трудом поверил Охотник, оглядывая небольшую платформу за диафрагмой стальных конструкций, - “Ну тогда понятно, для чего столько сил. Противовес должен быть просто исполинских размеров… Надеюсь поедем наверх мы не со скоростью камня в праще. Хотелось бы безопасного прибытия
- Значит испытания на сегодня - всё? - деловито уточнил Рёши, наконец сумев тайком отдышаться. Всё же настолько силовые упражнения были для него серьёзной проверкой.
- На сегодня - безусловно. Завтра вы повторите комлпекс… в произвольном порядке. И чуть не забыла - завтра вы будете не один, Рёши-доно. Как оказалось, занимать полигон лишь для вас одного прочие исследователи сочли слишком нечестным. Пришлось уступить…
- Надеюсь, мне не придётся их… нейтрализовывать? - попытался заметить максимально дипломатично парень. На что Асирпа-сан, явно размышлявшая над чем-то подобным, сочла нужным заметить:
- В идеале было бы сделать так, чтобы никто вас не заметил, Рёши-доно. В конце концов вы ведь хотите чтобы ваши тайны оставались исключительно вашими?
Вот и договорились”, - усмехнулся про себя Охотник, - “взял я на себя ненужное условие. Ладно, так всё равно будет веселей!..
- Это было бы полезно, разумеется. Но ничего не обещаю, Асирпа-сенсей. Задача обмануть совершенно незнакомых людей - более чем нетривиальная.
Девушка отчего-то сморщилась, словно проглотив целый лимон. Рёши с недоумением на неё уставился, да так, что ей пришлось пояснять:
- Когда человек заметно тебя старше, говорит “Асирпа-сенсей”, я против воли чувствую себя старухой. Не надо так, будьте любезны.
Вот так открытие… и сколько же ей?

Отредактировано Oto no Ryoshi (Вчера 11:04:07)

0

10

Испытание началось удивительно буднично, несмотря даже на то, что вокруг явно прибавилось народу.
Правда, приведённые сюда люди смотрелись явно менее мотивированными, чем был он. Наверное потому, что об их желании никто не спрашивал.
У скольких из подопытных были действующие проклятые печати? Рёши не знал, но мог предполагать. Во всяком случае, имея опыт взаимодействия с этим “подарком” Владыки, Охотник знал и какие ощущения это дарит. И выцепить из толпы соответствующие лица было не то чтобы очень уж сложно.
Усталые и помятые - это потому что боль от печати первое время сильно мешала спать. Особенно если саму метку расположили где-то в крайне неудобном месте. Самому Рёши ещё относительно повезло - он не был любителем спать на животе.
Вторым признаком была подчёркнутая самость. Тебе ХОТЕЛОСЬ чтобы все видели, как ты отличаешься от всех прочих. Хотелось если не иметь силы, то хотя бы демонстрировать её присутствие, ведь не просто же ты так терпел всю эту боль?
А третьим признаком было желание проявить себя. Конечно, это относилось в основном к “добровольцам”, но ведь сколько-то затаённой мощи по жилам бурлило, вынуждая искать им лучшего применения.
А для подопытных это ещё и усугублялось надеждой - реальной и не очень - вырваться из ужаса бараков, где во многом людей держали как скот. И воспринимали как скот, если быть до конца откровенным. Что самому Охотнику всегда было крайне несимпатично в том, как Владыка вёл свои дела.
От человеческого хлева, где каждый сидит у другого на голове, хотелось сбежать. Пускай даже тебе вместо стены дадут тяжёлыую стальную решётку, а в соседи достанутся пара-тройка таких же как и ты...
Да хотя бы в одиночку, пускай подобная изоляция начнёт сводить тебя с ума.
Лишь бы туда, где ты точно получишь свой кусок хлеба, где такие же монстры как и ты сам, не решат в приступе тёмного безумия тебя разорвать на лоскуты…
Одним словом, угадать самых опасных было не слишком трудно. Хотя Асирпа-сан, в самом деле, могла бы и дать подсказку. В конце концов, за его реабилитацию ответственна была именно она.
Но нет, девушка молчала как партизан на допросе.
Нет, пожалуй, она права - если я с такой простой задачкой не справлюсь, мне ещё далеко до выздоровления. К тому же, вероятно, никто не потрудился объяснить остальным суть задачи. Вряд ли же им сообщили, что против них будет джонин, способный совладать с печатью второго уровня, к тому же уже почти оправившийся?
Рёши выдохнул и отметил про себя двух-трёх выглядящих самыми опасными испытуемых. Они тоже определялись несложно. Молчаливые, сосредоточенные, старающиеся не светиться перед ним и перед другими.
Всех, кто накручивал себя перед испытанием, можно было исключить. Если им требовалась заводка, то игра в прятки, которую планировал провернуть Охотник, полностью парировала их усилия. Оставались только те, кто вознамерился во что бы то ни стало напасть на него самого.
Но таких идиотов не нашлось. Выжили бы все эти люди так долго, если не умели правильно оценивать свои силы?
Вряд ли.
Собственно, к развлечениям?..
Сегодняшнее задание было чуть сложнее предыдущего, и не только из-за обилия конкурирующих друг с другом участников: следовало найти приснопамятную комнату с лифтом где-то в лабиринте полигона, суметь его вытянуть и уехать на нём несколькими уровнями выше.
Подопытным разрешалось - пусть и негласно - действовать сообща. Потому что рассчитывать, что кто-то из них тоже совладал бы с колесом подъёмника в одиночку, было трудновато. Рёши тоже мог привлекать их к работам - по крайней мере, никто ему этого не мог запретить. Другое дело, что добром или делом убедить затравленных бедолаг было не то чтобы очень просто.
Оказавшись в начале своего “маршрута” - конечно, его спланировали заранее, но не потрудились дать его карту самому Охотнику - парень принялся осматривать окружение. Всё те же скалистые, неровные своды кругом, очень плохое, если не сказать, отсутствующее освещение и коридоры, коридоры, коридоры…
И разумеется больше всего разных преград было именно на его пути. И тесные, почти сходящиеся друг к другу стены пещеры; и не менее узкие вертикальные, горизонтальные шахты…
В общем, Асирпа-сан видимо не просто так разрабатывала этот лабиринт.
Подопытные бродили по коридорам всё больше поодиночке - редко когда Рёши удавалось заметить хотя бы двух-трёх человек, нервно бредущих через нерукотворные своды лабиринта. Таких Охотник благоразумно пропускал, не торопясь лезть в столкновения.
Одиночки же, скорее всего, не представляли опасности - им ведь было бы почти невозможно завершить испытание, сумев вытащить платформу лифта.
Дело не в том, сколько сил это требовало, и Рёши, разумеется, отдавал себе отчёт, что не являлся силачом сам по себе. Но если ты занят бобиной подъёмника, ты уязвим. А если у тебя ещё и нет товарищей - ты, скорее всего, мёртв.
Не планировать же на полном серьёзе сперва перебить всех-всех-всех испытуемых, чтобы потом не спеша вознестись на платформе к ожидающим тебя с нетерпением исследователям?
На такое даже Охотник, пребывающий в полных силах, не стал бы рассчитывать. Оставалось только найти пару-тройку заключённых, которые бы доверяли друг другу чуть больше, чем всем остальным. И надеяться, что они тебя прикроют и не прикончат, стоило тебе выполнить основную задачу.
Вообще подбираясь к “центральной” комнате, путь к которой с определённого момента стал узнаваемым - после вчерашней подготовки - Рёши стал ступать даже осторожнее. Ведь зал с подъёмным колесом рисковал стать настоящей ареной для массовой резни.
Однако внутри была всего пара человек, которые довольно лениво перебрасывались в чудом видимые впотьмах карты. Те звонко шлёпались на камень, разлетаясь по помещению гулким эхом.
- Здоровья вам, работяги! - зачем-то поздоровался Охотник. Враждебных намерений у обитателей либо кот наплакал, либо они их мастерски скрывали. В обоих случаях провоцировать ребят было глупо.
- И тебе не хворать, гость незваный, - приятным баском, без какой либо злобы, отозвался один из них; второй лишь покивал, подтверждая всё сказанное. Посмотрев на него, говоривший лишь тяжело вздохнул:
- Ты уж не обессудь. Товарищ мой без языка не особо-то разговорчивый. Я тут при нём всё больше переводчик. Каким ветром занесло-то, мил человек?
Странные разговоры. Словно не одно и то же испытание мы все дружно начали”, - с сомнением разглядывая обитателей зала, подумал парень. Те, как ни в чём не бывало, продолжили перекидываться в карты, порой дополняя очередной кон лёгким матерком. Ну ни дать ни взять разнорабочие на перерыве, ей богу!
А между прочим вокруг странствовали такие твари, которые людей ели на завтрак, обед и ужин.
И Рёши был даже не уверен, настолько ли это преувеличение, как оно прозвучало…
- Да было бы на что обижаться, - в итоге сказал он, обшаривая уже свыкшимся с полутьмой взглядом окружение, - да вот только неужто не страшно вам? А ну как какой из прочих на огонёк заглянет?
- С нами лучше не балуй, лишь бы цел остался… - наставительно заметил басок, покряхтывая в солидные усы на бритой черепушке, - ну, одним словом, это не мы их, а они нас побаиваются, мил человек…
Рёши наконец вспомнил всё многообразие испытуемых. И даже срисовал, что этот “усатый гражданин” попал в его список опасных личностей, хотя ни по одному из признаков он на носителя печати не походил.
Просто само по себе вокруг него на стартовой площадке организовалось пустое пространство, мёртвая зона, которую нарушать не решались почти никто. Этого безмолвного, правда, там не было, но отчего-то же прочие заключённые опасались усача?
- Стало быть, и мне резонно опасаться? - заметил Рёши; собеседник весело рассмеялся в свои усы-усищи:
- Нет конечно! Тут у нас с другом конфуз возник: как не возьмёмся за колесо, так не мы его пересиливаем, а оно - нас. Силёнок, стало быть, не достаёт…
- Значит, можем и договориться? - деловито заметил Рёши. Усач счастливо хлопнул в ладоши. Видимо, и в самом деле можно было действовать сообща. Другой вопрос - насколько стоило довериться этой неизвестной угрозе?
- Ну тогда, мил человек, давай знакомится. Я - Рё.
- А мы - братья Таби. Я Хидари, а он - Миги, - с каким-то странным выражением отрекомендовался мужчина.

0

11

Под тройными усилиями колесо быстро сдалось и медленно, натужно, но пошло. Как вчера отмечал Рёши, лишь казалось, что им редко пользовались, и трос исправно наматывало на центральную бобину.
И им никто не мешал. Хотя, конечно, теперь становилось всё очевиднее - за ними следят.
- Ясное дело что следят, - беззаботно хохотнул Хидари с свои роскошные усы. Охотника так и подмывало поинтересоваться - сколько обходится содержание такой роскоши в подземье Лабораторий.
Не рискнул, понимая, что и за более невинные вопросы многие кормили своим ливером крыс на ближайшей помойке.
За те пару минут, которые они потратили на знакомство, Рёши уяснил себе вполне прозаичную вещь: Хидари был человеком очень жёстким, а маска “добренького дядюшки” была его прихотью и развлечением. Для того, чтобы действовать, он был готов поступиться собственной властью, однако очень цепко следил за тем, чтобы договорённости были исполнены надлежащим образом.
Главное, чего не хотелось Охотнику - встречаться с последствиями собственных действий, если Хидари и Миги решат, что он им не нужен больше.
Впрочем, о чём-то похожем, наверное, думали и они - неожиданные союзники на пути к одной цели. И к их с Рёши общему удовольствию, награда ожидала не одного героя, а всех, кто сможет поступиться собственным одиночеством.
- Ясное дело что следят, - повторил Хидари, кивая бритой головой куда-то в темноту, - им же, небось, тоже наверх хочется. Пока держатся, пытаются не лезть…
Мужчина выдохнул - работа в самом деле была не из лёгких, и вряд ли он обманывал рассказывая, что их с Миги усилий не хватило. Уперевшись в рукоять плечом, он утёр блестящую даже в столь ненадёжном свете лысину и продолжил движение.
Видимо он не знал, что обратному ходу колеса препятствовал храповик на передающей шестерне. Но Рёши не торопился открывать временному товарищу всей правды…
- Но чем мы ближе будем к успеху, тем меньше у них будет терпения. Скорее всего, на нас набросятся аккурат когда мы опустим сюда эту… платформу, - на последнем слове мужчина запнулся: явно не хватило дыхания после физических упражнений. Пользуясь небольшим перерывом в его речи - которую прерывать было чревато - Рёши сообщил (шёпотом, разумеется):
- Ну... сказать по правде, так лифт не здесь.
- То есть как? - опешил Хидари. Он голоса, в отличие от напарника, не сдерживал - настолько, что даже Миги на него зашикал. Что, конечно, выглядело потешным. Охотник был бы и рад развести руками, но коль скоро он решил не торопиться с применением своих техник, обе они были заняты рукоятью колеса.
- Ты же помнишь, где они нас опускали? Думаешь, стали бы возиться и делать второй лифт на этаж? - не скрывая иронии, просипел Рёши. Хидари задумался, а потом кивнул:
- Да, что-то это я погорячился. Ну им-то - он неопределённо указал на множество наблюдателей в темноте, - этого знать без надобности, правда?..
- И то верно. Лучше встретить всех в одном месте, чем потом шарахаться от каждой тени. Отсюда до платформы путь неблизкий…

Предсказание Хидари начали сбываться, стоило троице чуть сбавить темп. Видимо решив, что товарищи уже близки к успеху, из совсем уж густых теней в зал на полусвет вышло десятка полтора разномастных подопытных.
Среди них глаз Рёши сумел выделить лишь одного их тех, кого Охотник зачислил в “потенциально опасных”.
Где же остальные? Неужели не смог их убедить? Или… просто не захотел делиться победой? Ясно же как день, что исследователи сочтут что наибольший вклад в победу принесёт самый сильный из победителей… Если, конечно, тут не следят за каждым нашим шагом. Хммм
Судя по тому, что люди не торопились применять против “Рёши и его друзей” оружие, управитель толпы надеялся решить вопрос если не миром, то по крайней мере, без рукоприкладства. Что, с учётом массы неизвестных переменных, было достаточно разумно.
Хидари скорчился как от зубной боли; Миги же, напротив, добродушно осклабился. Казалось, что они были готовы к переговорам. Рёши же решил изобразить, что удерживание колеса теперь на нём, успев шепнуть напарникам:
- Колесо держится само. Если что - я поддержу…
Вперёд толпы вывалился тот самый “опасный”. Длинный словно жердь, обманчиво-нескладный, с ярко-жёлтыми, словно светящимися в темноте глазами. Учитывая большую вероятность того, что оппонент мог быть носителем проклятой печати - в общем-то ничего неожиданного.
- Старшим велено уступать, - неожиданно низко заявил пришелец. Хидари чуть не хрюкнул от удивления; впрочем, Рёши тоже был озадачен такой постановкой вопроса.
- Так не будем вам мешать! - с улыбкой в усы произнёс лысый, приглашающим жестом указывая на механизм; говорящая жердь видимо сморщился, явно не впечатлённый остротой шутки:
- Я о лифте. Он - наш. После можете ещё его накрутить и подняться - я не против.
- А может мы, милейший, лучше тебе нос накрутим? Чтобы был такой же длинный как ты? - с невинным видом спросил усатый; Жердь едва не зарычал.
- Переговоры провалились? - уточнил Рёши, изображая тяжёлую и одинокую борьбу с запорным механизмом. Удручённо кивнув, Хидари ответил:
Надо думать…
А после этого начался цирк. Жердь и Хидари, явно друг другу усиленно не нравящиеся, расположились один против другого. Оба тут же применили проклятую печать - чтобы заметить узор на коже, не надо было быть слишком внимательным, хватило бы просто не хлопать ушами.
Остальные, явно обходя упирающегося Охотника стороной - никому не хотелось самостоятельно крутить эту адскую машинку заново - обступили Миги. Тот, шутовски поклонившись, выудил из под широкой своей робы тонкий, похожий больше на шило, чем на клинок, нож и припал к земле.
Через три минуты его бой с толпой был кончен. Судя по всему недостаток общительности Миги конвертировал в упражнения с другим своим языком. Стальным. Потому как ни одного стоящего на ногах противника обнаружить было нельзя.
Хотя нет, дерущиеся чуть поодаль Жердь и Хидари всё ещё продолжали. Оба хлестали друг друга нисколько не стесняясь; к тому же, каждый из них распалялся всё больше. Чувствуя нехорошие эманации в воздухе, которые могли символизировать скорый переход одного из соперников к совсем уж серьёзным средствам - плоть до активации второго уровня печати, Рёши наконец оставил свою клоунаду и потянулся к противникам своими враз удлиннившимися руками. А скорость его, особенно поддержанная собственной проклятой печатью, явно была повыше тех двоих, из быстроты иконы не делавших.
- Всё, довольно!.. - прикрикнул парень; его левая рука держала нож у горла Жерди; правая же укоризненно качала пальцем перед лицом Хидари. Миги присвистнул - отсутствие языка не делало его совсем уж безмолвным.
- Ты, мил человек, сразу сказать не мог? - с плохо скрываемой яростью прошипел лысый, которого боевой раж покидал очень нехотя; в свою очередь Жердь очень хорошо понял намёк и бузить перестал. К тому же отвлекшись от собственного боя, он мог пронаблюдать картину разгрома воинства и сделать достаточно правильные выводы.
- А вы меня, Хидари-сан, можно подумать, слушать бы стали? - с очевидным сарказмом заметил Рёши. Усач поперхнулся невысказанной репликой явно неприличного содержания.
- И вообще, наша задача какая? Отсюда выбраться да поскорее. Для этого нам нужно кого-то убивать? Не думаю. Так что ты, как бы тебя там не звали…
- Бива…
- … положим, приятно познакомиться, Бива. Так вот - ты сейчас тоже будешь крутить колесо. И за это, так уж и быть, мы тебя с собой возьмём.
- В уме ли ты, Рё-кун? Он ж нас только что чуть не убивал!.. - возмутился Хидари; впрочем было заметно, что сражение наскучивало ему не менее быстро, чем становилось интересным. Да и способности Рёши, продемонстрированные только что как бы намекали, что продолжение с ними знакомства - дело не самое выгодное.
- …После того как вы его спровоцировали? - уточнил зачем-то Охотник; Хидари хохотнул в усы, а Миги, наблюдавший за этой словесной перепалкой, захлопал в ладоши.
- Ладно, уел ты меня. Так что, крутим баранку, арестанты?..
“Арестанты” молча переглянулись - двое под гнётом обстоятельств, один - по жизни. И, поплевав для острастки на ладони, снова взялись за колесо. Спустя две минуты дружного сопения механизм механическим лязгом услужливо дал понять, что дальше его крутить некуда.
Значит, пришло время выдвигаться к точке рандеву с подъёмной платформой…

0

12

Других опасностей они не встретили. То ли во время боя у механизма за ними наблюдало больше глаз, чем участвовало, то ли остальные обладатели печати решили рискнуть во вторую или даже третью очередь, однако никаких врагов им не встретилось.
К счастью и трупов тоже, что могло означать - у подъёмника тоже никого.
Ну или что их возможный противник большой дока по части пожирания человечины.
Жердь держался подчёркнуто независимо - конечно, насколько способен быть независимым пленный. Судя по всему, Миги, бывший в отличие от брата обладателем куда более широкой души, пытался проигравшего утешить. Тот, хоть и огрызался поминутно, но явно был не против самих потуг.
Так что шли мирно. Хидари, сколько бы не бухтел себе в усы о большой доверчивости Рё-куна, не имел никакого желания с ним ссориться.
И вот уже последний поворот, за которым - по вчерашним воспоминаниям Рёши - находилась нужная комната. На всякий случай вся недружная компания, понимая ответственность момента, прильнула к стенам и тихонько заглянула внутрь очередной пещерки…
Чтобы, чертыхаясь, откатиться вглубь коридора и приступить к обсуждению плана.
Потому что внутри сидела… сидело… сидел… Одним словом, вольготно расположился какой-то неведомый зверь с совершенно очевидными гастрономическими планами на них всех. Чтобы не возникало других выводов, у него между лап… или щупалец? одним словом, передних хваталок - лежало два или три распотрошённых подопытных. С частично отсутствующими частями.
- Что это за хрен моржовый? - озвучил общую мысль Хидари. Рёши с сомнением оглянулся в сторону, где расположился зверь:
- Хрен-не хрен, но я таких не видал ещё. Всё буквально кричит - не подходи, оно тебя сожрёт. И я как-то своему предчувствию верю…
Миги не сказал ничего, но вращая глазами дал понять, что общее мнение у него похожее. Жердь тоже промолчал.
- Делать-то что будем?
- Если бы удалось его подержать на месте - ну хоть две секунды - я бы могла использовать… паралич одним словом, - вдруг подала голос Жердь-Бива, - этого хватит чтобы залезть на лифт и убраться восвояси?
- Должно. Но меня вот что интересует - откуда он там вообще взялся, во-первых, и если уж он тут взялся, так чего же не бросился за нами - во-вторых, - заметил Хидари. Рёши в целом был согласен, хотя ответ на первый вопрос напрашивался сам собой. Это всё устроили исследователи, желавшие провести, видимо, стресс-тест для своих подопечных.
Если Асирпа-сан участвовала в этом - я её загрызу” - подумал Рёши, хотя повода усомниться у него не было ни малейшего.
- Как удержать - у меня есть идея. Только работать я буду один.
- Это как твою бишь мать предлагаешь понимать? - взвился Хидари, но Бива и Миги, не сговариваясь, положили руки ему на плечи - да так ловко, что он и на ноги подняться не мог под двойным весом.
- А мне вас потом что, на своём горбу тащить? - ухмыльнулся Рёши, - мои техники избирательно не действуют. Но я не уверен, насколько надёжно она работает против животных. Так что твой паралич тоже пригодится - ты-то в нём уверен?
- Обижаешь, - в самом деле показался расстроенным Жердь - я вообще-то браконьер. Если б не моя “уличная магия” - сидеть бы мне голодным…
- А так сидишь сытый... в застенках у Орочимару, - съерничал Хидари, который хотел хоть как-то поучаствовать в пикировке. Охотник улыбнулся против силы; Бива тоже не стала корчить невесть что.
- Ладно, подельнички. По местам!..
Этот план сработал на все сто, хотя несколько незабываемо ужасных моментов, когда казалось бы уже надёжно увязший в иллюзии зверь вдруг шевельнулся, едва не придавив к стене Охотника, он подарил.
Перестав играть, Рёши пропустил вперёд Биву, которая мигом избавила противника от последних крох подвижности. Потом в комнату буквально втекли братья Таби, и все наконец выдохнули, задвинув шторку из железных ставень за собой.
Причина, по которой зверь не вышел за ними в коридор, также оказалась тривиальной до ужаса. Команда просто не видела зверя целиком - тот мог бы, если бы очень постарался, просунуть лишь голову на очень длинной тонкой шее где-то до середины скального прохода… Однако в отличие от хватательных приспособлений, голова зверя была маленькой и крайне неопасной на вид. Жердь и Рёши по праву “первооткрывателей” даже рискнули её осмотреть.
В самом деле, тонкий клювик с язычком внутри - видимо, чтобы пробить плоть и потихоньку вытягивать оттуда мясную подливку.
После предыдущей подставы все четверо уже ждали подвоха и в исследовательском секторе, но нет. Их встретил шквал оваций. Они стояли в небольшом амфитеатре, на уровнях которого расположилось десятка два учёных разного вида. Видимо, неожиданное событие собрало здесь и многих из тех, кто просто трудился в комплексе и не был участником этого эксперимента.
Братьев Таби вместе с Бивой утянули в их камеры - Рёши тактично намекнул конвоирам, что хотел бы увидеть своих товарищей в добром здравии и в следующий раз - так что пришлось прощаться. Все трое явно испытывали смешанные чувства, будучи одновременно и радостными, и немного разочарованными - они уже настроились на следующую подлянку.
А к Охотнику подошла Асирпа-сан:
- Ну что же, Рёши-доно, вы довольны своим телесным состоянием?
- Вполне. А вот тем уродом, которые оказался в лабиринте вместо спасительного подъёмника я крайне раздражён. Что это было, Асирпа-сан?
- Какого, позвольте, урода? - непонимающе переспросила девушка, неожиданно мило морща носик.
Неужели вправду не знает?” - подумал Рёши. И предложил спуститься и осмотреть здоровенную тварюку.
Когда пять минут спустя Асирпа-сан разгневанной фурией налетела на тех “дегенератов” которые “портят чистоту эксперимента”, Рёши вдруг почувствовал себя самым довольным человеком на свете.
Только вот правда оказалась чуть менее неприятной, чем ожидал Охотник, готовый уже отмечать своего нового кровного врага среди учёных.
На самом деле весь нижний уровень был естественной пещерой, а раз так, то у неё вполне были естественные же обитатели. Как например та штука. Просто большую часть года она жила себе спокойно в глубинных стоках, предпочитая ловить слепую рыбёшку на большой глубине. Однако большое количество теплокровных разом, которые сначала активно стучали, готовя тестовый полигон,а потом на нём же начавшие сражения, выманили тварь на предмет проверить, что же это там такое делается. После чего зверь мигом решил, что теперь он из земноводного переквалифицируется в строго наземного, а питаться будет свежей человечинкой.
Словом, случилось обычное стечение несчастливых обстоятельств. Бедовых и пострадавших вне своей вины убитых немедленно транспортировали наверх и захоронили, несмотря на протесты некоторых совсем уж отбитых учёных. Им просто доходчиво пояснили, что в следующий раз именно их телами зверя, если что, покормят.
Ах да, конечно отдельную благодарность команда Рёши получила за поимку такого интересного подземного животного, за право изучать которого две исследовательские группы едва не подрались.
Спасло только то, что, во-первых, никто в них не умел драться, а значит и жертв там быть не могло. Где обе стороны закрывают глаза и машут руками, умереть можно разве что от смеха.
Во вторых же на колоссальную тушу твари парализатор от Бивы прекращал действовать куда быстрее чем хотелось бы, и пришлось заняться извлечением зверя немедленно.
- Кажется, что сегодняшний день вас исключительно радует? - вдруг спросила девушка, когда они уже приближались к больничной палате Охотника. Тот несколько рассеянно ответил:
- Вроде того. А что?..
- Думаю, что… напоследок немного развеяться было полезно, Рёши-доно, - ровно сказала врач.
Это она назвывает развеяться? Вместе с жертвами экспериментов пройти полосу препятствий и едва не накормить здоровенную крокозябру? Развлечься?” - подумал Охотник, подбирая слова для достойного ответа. Но тут его мозг корябнуло одно слово.
“Напоследок”.
- Меня… выписывают? - стараясь скрыть любые эмоции, спросил Рёши. Асирпа-сан, словно раздумывая о чём-то, не торопилась отвечать. Потом, вздохнув, сказала:
- Не сказала бы, что кто-то спрашивал моего разрешения как лечащего врача, Рёши-доно. Вот корреспонденция.
Девушка передала в руки парню свиток с несколькими опознавательными знаками. Разумеется, у Отогакуре для особо важных случаев имелся настоящий тайный язык меток и тому подобного, чтобы шиноби мог установить, следует ли ему открывать ту или иную вещь, или последствия будут слишком…
болезненными.
А лежавший в его руках свиток недвусмысленно намекал на срочность доставки и серьёзное содержание.
Прочтя свиток, Рёши лишь отложил его на столик рядом  койкой - разумеется, за это время они успели зайти внутрь и расположиться там как подобало: Асирпа-сан принялась заготавливать все потребные для Охотника пилюли и мерять его всеми возможными способами.
- Значит, труба зовёт?
- Да, Рёши-доно. Полагаю, правильно будет сказать: проснитесь и пойте?..

Заключение:

Лечащий врач: засекречено, кодовое имя “Асирпа”

Пациент: засекречено, кодовое имя “Охотник”

Анамнез:
Пациент поступил в распоряжение после проведённого комплекса хирургических вмешательств. Первичное состояние - неудовлетворительное. Множественные отказы органов пространственного ориентирования, повышенная утомляемость, тремор. Проводимая медикаментозная поддержка даёт результаты, значительно более низкие чем эталон. Изменение дозировки прирост дали в пределах погрешности.
После диагностики и наблюдений у пациента наблюдаются специфические органные изменения. На основании ранее установленного диагноза можно считать, что дальнейший прирост мышечной массы и/или попытки увеличения физической ёмкости организма (жизнеспособности, сопротивляемости различным агрессивным средам etc) крайне ограниченно. Попытки перейти через пограничное состояние сопряжены не только с опасностью для организма, но и с серьёзными ментальными травмами на нервной почве. Весьма вероятны попытки суицида, однако психическое освидетельствование пациента проведено не было в виду отсутствия у ЛВ соответствующей квалификации.

Рекомендации:
ввиду исключительной опасности профессии пациента, допускается незначительное увеличение физических кондиций на его усмотрение. Ограничить дальнейшие попытки, в том числе и инвазивные, учитывая реакцию на относительно не травмирующую операцию, проведённую перед этапом наблюдения.

[END OF FLASHBACK]

0


Вы здесь » NARUTO: Exile » завершенные эпизоды » [FB] Горькая пилюля от сомнений


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно