Рейтинг форумов Forum-top.ru

NARUTO: Exile

Объявление

С НАСТУПАЮЩИМ 2021 ГОДОМ!
лучший пост:
новости проекта:
о форуме:
Момочи Нозоми
Откуда-то появилась Руйка. Руйка всегда появляется откуда-то. Она подкрадывается внезапно, как боевой гиппопотам-убийца, как сердечный приступ, как налоговый инспектор. Это "Эй" прямо над ухом чуть не сделало Нозоми плохо. Чуть.
Радоваться было рано, потому что плохо всегда успеет сделать кто-нибудь ещё. Тацуя. По традиции. Не успел Нозоми открыть было рот и панически огрызнуться, что всё потеряно, что они опоздали, что их отправят в строители, как он почувствовал предательский толчок в спину. Мальчик закрыл рот. Мальчик посмотрел в деревянное, бездушное лицо своего рока ...

Манга, аниме "Наруто" (NC-21) • Локационка • апрель - май 609г.

События игры происходят спустя семьдесят три года с момента окончания четвертой мировой войны шиноби. Смерть Седьмого Хокаге повлекла за собой цепочку событий, которая привела к войне между Кири и Конохой, где последняя потерпела поражение.

• пришла зима и новогодние праздники, а вместе с ними и новый дизайн!

• убедительная просьба всех участников экзамена на чунина закончить первый этап самостоятельно. После новогодних праздников начнем придираться к темпу игры, а пока можете отдыхать

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NARUTO: Exile » флешбеки&альтернатива » [FB] Блюда с острой подозрительностью подают осенью


[FB] Блюда с острой подозрительностью подают осенью

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Блюда с острой подозрительностью подают осенью

Мир не состоит из одних лишь глобальных проблем и ужасных катастроф. Порой единственное, что волнует людей - вещь обыденная и незначительная на общем фоне. В далёком уезде их общей родины участились случаи странного поведения людей, связываемых со странным ядом.
И не поэтому ли двое благородных донов взялись за одну и ту же проблему, не зная о вмешательстве друг друга? К тому же, единственное, что известно о их враге - он травит людей.
Как же не заподозрить другого в том, что он отравитель?..
Тем более, в канун фестиваля, где рекой льются вина и столы ломятся от яств…

http://forumuploads.ru/uploads/001a/74/14/66/t480633.jpg

Дата/Время:

Октябрь 601 года

Страна/местность:

Городок Отани на территории страны Риса

Участники:

Oto no Ryoshi, Hozuki Toru

Отредактировано Oto no Ryoshi (2020-10-26 14:47:41)

+1

2

Реши вновь пускал клубы удушливого дыма. Трубка, которую он выменял когда-то, чтобы втереться в доверие какому-то коробейнику, стала одним из его верных спутников. Правда, за время их общих приключений она истрепалась настолько, что казалась пришельцем из прошлого столетия. Парень, ещё раз взглянув на свою спутницу, поспешил выбить табак и укрыть одряхлевшую древесину в поясной сумке. Едкое послевкусие дрянного табака жгло язык и губы. Рёши корил себя за то, что решил попридержать деньги и не тратиться на достойное курево. Впрочем, совсем недавно он был готов возносить благодарности за приступ совей внезапной прижимистости.
Собирать информацию, изображая обычного человека было для него рутиной. Даже не так, обыденной потребностью, подобной дыханию или, скажем, питанию. Последнее было даже больше подходящим - нынешняя его цель была связана с едой.
Рёши занят был сейчас поиском странного отравителя. Это не был какой-то там заказ - его заинтересовала сама способность новой цели беспрепятственно проникать в дома самых богатых людей, одаряя своим сомнительным ядом…
С самим ядом вопросов было не меньше, и это разжигало интерес охотника ещё больше. Так ли было много в мире искусников, способных составить яд, который уже больше года не давался в руки местным дознавателям.
Что может он сам? Рёши не был большим мастером ни в медицине, ни в следствии. Хотя тут как посмотреть. Охота ведь отчасти похожа…
Нет, охотником в привычном смысле он не был. Он ловил людей - в силки из хитросплетения эмоций, отношений, уловок и денег. Так он представлял себе идеальный механизм, достигающий целей... Поэтому единственное, в чём ему полагалось иметь совершенную "успеваемость" - это человеческие отношения. К этому, правда, присовокуплялись и иные, менее развитые навыки - которые помогали чего-то достигать в основной "специализации".
Парень закинул голову в зенит, наблюдая, как в кроне дерева, на ветке которого он так удачно устроился, передвигаются тени птиц. А это там не белка ли проскочила?
Впрочем, Рёши отвлекался на столь обыденные вещи, мыслями уносясь в то, что улавливали его чуткие уши.
Расследование затягивалось. Он уже третий день кружил вокруг городка, где по его мнению, угнездился пока ещё неизвестный противник. Всё вокруг бурлило в преддверии осеннего фестиваля урожая. Оттого, пусть даже этот город едва ли можно было назвать густонаселённым, он легко слился с толпой, и даже малейших подозрений не вызвал. Может, его приняли за очередного охотника, который принёс дичь или меха на продажу, может - за предприимчивого пройдоху, который вознамерился заработать на гостях праздника. Сколько ещё вариантов? Бог весть... Но люди здесь едва ли торопились придумывать для него какую-то конкртеную роль - слишком уж они были увлечены предстоящим событием. И Рёши, сам того не заметив, также проникся этой суетой и деятельной аурой этого места.
Нет, Парню на удивление нравилась атмосфера всеобщего ажиотажа. Не только потому, что она делала людей открытей, а работу - легче. Скорее ему нравилось, что десятки, сотни людей способны одновременно, каждый своим способом и силами, способствовать чему-то общему. В этом он видел великолепие человека - и сам был готов направиться в этот необоримый поток…
Но его работой был как раз тот, кто со всей ясностью намеревался уничтожить это движение в одному ему известных целях. Предприимчивость и отвага, достойные лучшего применения. Когда Рёши задумывался, в каких бессмысленных вещах его цель распыляет свой совершенно очевидный талант, в нём боролись два чувства - раздражение и восхищение. Но ещё больше чем два этих момента, в парне тлела накалённым до предела углем жажда. Желание обладать этим талантом. Держать его в своих руках. Довести его до совершенства. Направить его, дать цель, достойную этих усилий. Рёши был знаком этот азарт. Это желание на грани собственнических чувств и родительского инстинкта. Это был основной движитель его действий, его мотивация...
Но сейчас его желания столкнулиьс с одним неприятным фактом - он не знал о своей цели ничего. Она не оставляла улик. Не пользовалась услугами сообщников. Нельзя была даже точно утверждать, какого пола этот соперник.
Ни единого следа.
Главное, что связывало всех отравленных - отсутствие вообще каких-либо следов отравителя. Ни у одной из жертв не было ничего общего - различались они и полом, и достатком, и положением. Как можно связать богача-перекупщика, из-за которого местные боссы через день уже устроили настоящую бандитскую войну, с торговцем цвеатми, который в жизни не видел денег больше чем три тысячи? Ил вот, к примеру, старая, полуторовековая развалина, по недоразумению пережившая едва ли не все Великие войны, обросшая внуками, правнуками, и много поколений вглубь...
Связать их всех удалось лишь благодаря известной картине отравления. Она была похожа, и отличалась лишь самую малость. Возможно, на эффект яда оказывали влияние физические кондиции жертвы. Может быть, сила воли как-то сказывалась...
Одно только удалось понять - яд всякий раз оказывался в еде. И этот факт, вкупе с довольно известным фестивалем, давали Рёши повод искать преступника именно здесь. Для изрядного гурмана - одна из немногих привычек Рёши, которую составляла его слабость - подобный подход преступника был едва ли не величайшим кощунством. Хотя применяй он такой же подход, вряд ли бы возникла хотя бы даже тень самоувещеваний. Рёши было вообще сложно принять за человека, который испытывал бы угрызения совести от вещей, идущих в створе его собственных амбиций.
Как заставить врага проявить себя? Что нужно, чтобы пйомать его за руку? Пока подобные мысли витали в его голове, парень продолжал изучать тени, суетящиеся высоко над ним. Громкие голоса внизу продолжали обсуждать ничего не значащую для охотника рутину подготовки. Знали ли люди, что их разговор кто-то слышит? Верно, нет - большинство относится к таким вещам как к кусочку своего личного, и замолкает, едва стоит показаться кому-то непривычному.
- Эй, дядя, а ты чего на ветке сидишь? Ты зверь какой-то что ли, навроде белки?
Белки, значит”, - рассеяно подумал Рёши, глазом безошибочно находя источник звука. Прямо по деревом, задрав головы, стояло  трое детей. Один из них - по виду самый старший - поставив ладонь козырьком, удивлённо наблюдал за странным взрослым.
- Так ежели я белка, зачем же меня спрашивать - белки не разговаривают… - расслабленно, без всякой издёвки, произнёс охотник. Мальчишки переглянулись и грохнули задорным детским смехом. Кажется, ответ пришёлся им по душе.
- Так что, дядя, ты на дереве забыл? Жить негде?
Какие прямые вопросы”, - пронеслось в голове Рёши. Его удобное место для наблюдений было рассекречено, а значит, и смысл в нём оставалось немного. К тому же, способа лучше, чем разузнать о происходящем, чем ребятня, которая пролазит всюду и знает обо всём, сыскать невозможно.
Поэтому парень легко спрыгнул вниз, под восхищённый “ох” от компании. Рёши намеренно не использовал никаких приёмов шиноби - вот бы ещё было глупостью продемонстрировать что-то подобное!..
- Жить? А что, есть места получше чем в таверне? Кажется, я занял едва ли не последнюю комнату. Думаю, что паре путешественников я уже стал смертельным врагом...
Это было правдой - заплатив изрядно больше, чем полагалось, парень сумел снять на неделю  недурной угол. Впрочем, в иное время он не стоил и тех денег, что просили за него нынче… С другой стороны, это отпугивало тех, кто пришёл просто повеселиться, так что в соседях у него были только люди обстоятельные и далёкие от пустого прожигания состояний.
- Это ты глупо придумал, дядь. Тутошние таверны, мой батя говорит - они только и сделаны, чтобы все соки из путников вытянуть. Кто поумнее - берёт комнаты в Рассохе, - тут мальчишка сделал вид, что сболтнул лишнего и зажал себе рот двумя руками сразу. Двое других старательно зашикали на него, будто на месте обратились в целую кошаьчю стаю. Но по лукавым взглядам было сразу ясно, что это продуманный и отрепетированный ход. Рёши, отдавая должное наивной хитрости ребёнка, подыграл:
- Рассоха? Это ещё что за чудо?
- Эй, Ко!.. ты чего болтаешь лишнего…
- Рен, да ладно тебе…
- Чо, вообще бы не мешался...
Тихое препирательство троицы быстро закончилось: видимо, актёрство троице нравилось не слишком сильно. Рёши терпеливо ждал, не забывая при этом одним глазом наблюдать за проходившими мимо людьми.
Работяги, таскавшие разного рода тяжести - начиная от строительных балок и заканчивая вёдрами краски - старательно изображали, что не видят разговора. Но по блуждавшим на их лицах добродушным улыбкам было легко понять, что это событие регулярное.
- Так вот, дядь… Рассоха - это такие дома на окраине, там никто не живёт… ну, постоянно. Только на время. Подальше, чем таверна, конечно. Зато дёшево. К тому же, у нас столоваться не за отдельную плату, вот!..
- И ещё там отличные купальни, хоть и староваты!
Мальчишки продолжили наперебой хвастать Рассохой так, словно она принадлежала им лично. Ну или вроде того.
Вот оно что… старый город, где никто и не селится… Я думал, что там обретаются местные “большие люди”, но если там можно снять жильё внаём… может, оттуда окажется легче найти врага?” - подумал Рёши. Три дня он потратил, по существу, чтобы примелькаться местным… Сбор информации шёл плохо, а сам парень не особо его торопил - чем вызывать подозрения, лучше было оказаться если не “своим”, то хотя бы  “чужим” не оказаться.
- Неплохо. Вот только деньги-то - этот ваш трактирщик мне вернёт разве что в честь конца света.
Ребятня снова рассыпалась в задорном смехе. По-видимому, скаредность старика была известна повсеместно, и его комментарий был даже комплиментом жадности.
- Ну, дядь, ты сказанул. Думаю, договориться можно даже с акулой, но не с нашим Сюдо. С ним может сладить разве что дьявол - но он и с того потребует за постой.
Новый взрыв смеха. Теперь не сдержалась даже проходившая недалеко рабочая бригада.
- А что, с тем, кто сдаёт комнаты в Рассохе, легче?
- Да и сравнивать нечего. К тому же места там так много, что хоть полдома бери - вряд ли выйдет так же дорого.
- Эх, чего ж вы раньше меня не нашли?.. - в притворном огорчении выдохнул Рёши. Впрочем, он и вправду был расстроен тем, что расследование его не выявило такого простого решения. Парень не был жадным, нет - но лишние траты отзывались раздражением в голове и пустотой в кошельке. Детишки же переглянулись заговорщески:
- Дядь, а ты умеешь готовить?

+1

3

Два человека вошли в город Тадашима, в тот самый момент, когда двое других покидали его. Про двое других рассказ не пойдет и вовсе, но про первых двух стоит немного поведать ведь именно они герои нашей истории. Один, высокий, худой в новомодном белом костюме, что отенял его черные волосы, а в темных глазах горело безумное пламя. Второго же можно было принять за ребенка, но на самом деле он был вполне себе мужчиной, просто низким, и весьма уродливым.  Если бы мы могли обладать сокровищем клана Хьюга, пугающим белым глазом, то проникнув за бинты что заменяли беловолосому коротышке маску, увидели бы  толстые губы, кривые но заостренные зубы покрытыми бородавками лицо и безумные глаза. Проще говоря в городок прибыли два чудовища. Два убийцы, вернее Убийца и его ученик, впрочем ученик ли?

- И так еще перед экзаменом я сказал тебе, что ты умеешь все что умею я. Коротко обронил высокий.

- И вот твое первое самостоятельное задание в виде чунина. Как, нервничаешь?

Карлик лишь пожал плечами, да плотоядно улыбнулся, обведя языком по верхним зубам.

- Что же я не сомневался, вот свиток. В нем задание, вперед! Ехидная ухмылка на секунду изменила лицо высокого, а затем он отвернулся и не оглядываясь пошел прочь по дороге.

Впрочем, его ученик, так же не оглядываясь пошел по дороге в городок. Вот и все их пути разошлись, и если через какое-то количество времени, может завтра, а может через десяток лет один получит заказ на другого, он выполнит его без всяких сомнений.

Но карлик, не дошел до города, а  расположившись под деревом он тщательнейшим образом изучил свиток – в нем описывалось задание:

Миссия С ранга

Седьмого числа, умер Мацуда-сан, мучаясь от горячки трясучки и слабости. Болел головой, горлом и кашлял, а потом едва себя не вывернул, ночью вроде отлегло а на утре скончался.

Десятого числа умер Фудзивара-сан, закрыл свою цветочную лавку, слег кашлял долго, да в одиночестве  так и умер.

Одиннадцатого числа умер Геноске-сама, С утре пожаловался на  трясучку и слабость. Ни кто сперва не обротил внимание, ибо он на это с утра жалуется, но он выл и кричал и болел головой, горлом и кашлял, а потом вывернуло его кровью и он де скончался.

Нижайше просим прислать шиноби, чтобы найти убивцу и наказать по всей строгости (сдать полицейскому префекту).

Префект Города Тадашима. Дата, подпись, печать. Красивая печать на с подтеками.

Ниже была подпись от полицейского префекта.

Мне он нахрен не нужен.

Валите подлеца сразу.

П.с. Наш глава забыл упомянуть – речь идет о У Геноске-самы с похожими симптомами умерла собака, которая ела вместе с ним. А у Фудиравы-сана нашли еду, которую мы скормили преступникам, один умер с похожими симптомами, а второй лишь как следует продристался.

Хозуки Тору почесал свою большую голову. «Вот ведь херь, не зря мой учитель меня сюда засунул, первое задание я сам, тебе его подбирал! Тенгу ощипанный!» Он помассировал переносицу. «Ксо-ксо. И не подкопаешься я с ним столько пропутешествовал, что кажется знаю про яды все… Ну или думаю что знаю, я ведь никогда их не готовил, лишь использовал его яды. Думаешь меня подставить старик?». Ветер поднял пыль вдоль дороги и чуть переменил направление. «Не думаю, и это то плохо, он ведь был тенгов гений, а я лишь Мясник, лишь красный дьявол, и тут черт побери нельзя выполнить миссию убив всех... Или можно? Убью всех кроме Префекта и все…». Несколько минут он обдумывал эту мысль, пока вдруг почувствовал нечто необычное, смущение. Нет, так эту миссию было не выполнить. «Кончай языком трепать, действуй. Но как?» Тору испытывал смущение ведь головой операции всегда был его сенсей. «Ксо, нужно вырастать из маленьких штанишек и становится чем-то большим, чем просто Мясник». Мысли в голове путались, и Хозуки направился к деревне. Но прежде преобразовал с помощью хенге свою внешность в красивого молодого мужчину – низкого правда, но тут уж ограничение Хенге.

Хозуки Тору вошел на главную улицу и первое что он увидел что все огороды соседей собраны в одном месте на нейтральной полосе между домами, что сплачивает сельчан, а на участках у домов есть лишь крошечные садики, которые легко дадут фору лучшим паркам страны Огня в эстетическом плане. На крыше почти каждого дома восседала пара традиционных львов-драконов сиса: один с закрытым ртом, что не позволяет злым духам войти, а другой с открытым, чтобы те, которые все же оказались в доме, могли выйти вон. Чуть левее девяностолетняя Бабуля энергично копала какие-то корешки на грядке (как оказалось когда он подошел ближе — редьку дайкон). Через открытую дверь на крохотную кухню, еще две старушки жарили овощные котлетки и варили суп. На веранде был накрыт низенький стол, где внимание Тору сразу привлек алтарь с фотографией покойного и бутылкой пятидесяти-градусного рисового первача авамори, который на здесь был самым популярным напитком, куда популярнее саке. Первым делом Тору спросил у старухи как пройти к префекту.
И та беззубо улыбаясь, прошамкала:

-Так вы коспожин на фестиваль еты? Хозуки ответил - да . И та вдруг подозрительно так глянула и крикнула. Тору еще не знал, что префект, которого он искал была бабуля жарящая котлетки за длинной плитой, но ответил тихо, потому что та уже стояла теперь прямо перед ним:
- Да. Дальше я сама. Пройдёмте со мной вьюноша.

Она провела его на огромную кухню где стала хлопотать над дровяной плитой. Приговаривая:

- Имо — это альфа и омега нашей кухни, основной источник углеводов. С давнего времени, когда три-четыре раза в год наш городок утюжили тайфуны, уничтожая рисовые поля и другие посадки, спрятавшийся поглубже имо выживал и спасал нас от голода. Вообще он похож на синий картофель, но вообще это совсем другой корнеплод. Мы даже поставили памятник Сокану Ногуни, который триста лет назад привез эти удивительные семена из страны волн.

Секрет был похож на миниатюрную веточку водорослей, на которую обильно отложили икру лягушки.

Тору попробовал начать речь:

- Я прибыл от …

Когда был прерван повелительным окриком:

- Стоп! Сначала поешь. И руки помой-помой вот в умывальнике.

«Я подцепляю палочками веточку с икринками и обмакиваю ее в рисовый уксус. Сочные шарики «морского винограда», так называемого умибодо, лопаются у меня на зубах, и я будто чувствую, как к моей жизни прибавляются секунды. Какой кайф!».

То что съел Тору

http://www.vokrugsveta.ru/img/cmn/2014/02/24/060.jpg

Старушка префект Хатико (просто Хатико без всяких приставок, она настояла!), живущая, как и две ее двоюродные сестры, Хана и Мисако, в деревне, потчевала Хозуки Тору обедом. После умибодо кузины,  она угощали Тору супом из поросячьих ножек с водорослями комбу. Благодаря долгой варке ножки обильно выделили желатин.

— Он очень полезен, чтобы кожа не морщинилась, — пояснила Хатико . Мы тут, предпочитаем рыбе свинину, которую едят в двух полярных вариантах: макая сырое свиное сало в соевый соус — подобие сашими — или вываривая свинину до полного расплавления жира.

Зато водорослей и сои у нас завались, а вот молочных продуктов и сладостей у нас нет почти совсем.

Очень популярен горький пупырчатый кабачок гоя (кое-где больше известный как момордика), который во время готовки теряет горечь, но сохраняет массу полезных веществ, лечащих (по словам Хатико ) все: от яда до куная в печени.

- До сих пор наша деревня является самой бедной префектурой страны Риса. Но ее отсталость сыграла и положительную роль: оставаясь аграриями, наши жители  довольствовались малым, питались тем, что сами выращивали, и привыкли до глубокой старости работать физически и помогать друг другу. Так зародился местный принцип Юимару, что можно перевести как «добросердечное и дружеское совместное усилие».

- Что таковое  Юимару?– спросил заинтересовавшийся вьюноша.

- Когда соседу нужно помочь в огороде или починить крышу, к нему придет полдеревни, потому что, как у нас говорят, «много рук делают работу легкой», — отвечала Хатико на его вопрос.

Каждый сельчанин вносит небольшую плату нашему муниципалитету на организацию общих дел, — улыбаясь, рассказывает Хатико .
— Я хожу на занятия по икебане и каллиграфии, Хана - моя сестра занимается танцами, а Мисако — фотографией. Старость позволяет попробовать много интересного. Но к делу.
Ее глаза приобрели строгость и она наклонившись к алтарю пропела

Молитва Хатико

«Я взываю к предкам, которые уже ушли:

3ащитите меня всей силой вашего добросердечия.

Я взываю к целительной силе Великого Духа:

Дай Твоим детям жить на этой земле

В полном здравии

И в полной любви...

Помоги мне помнить, что я создан

По Твоему подобию,

Что я целен,

Что я совершенен».

- Я еще и священник местной общины – пояснила она офигевшему шиноби.

- Через два дня тут пройдет традиционный осенний фестиваль еды, еда будет всюду. Ее будут продавать, делится, угощать, поглощать, но только не выкидывать.

А у нас если верить нашему полицейскому префекту появился отравитель. С ума сойти! - Она нахмурила брови.

- И нет я не знаю кто это. Но если вы желаете знать то вот что происходило в нашем городке за ближайшее время

Немного времени, чтобы узнать последние новости, - к Господину Накамуре, прибыл мускулистый головорез из северных земель, после чего они оба заперлись и не казали носа.

Молодая бабушка повздорила с дочкой, села на лодку и сбежала в Наху. Там ее через несколько дней и нашли у друга, который в свои лета  и марафоны бегает, но все равно был переполох. В общем уже через три часа Тору знал большую часть подноготной деревни. И главное его предположение было, что кое-кто просто сошел с ума от скуки и начал травить всех подряд.

- Но что делать если отравитель покинул деревню? Спросил он старушку.

- Я подумала про это. Кивнула, та. Содержать вас тут слишком дорого, вон вы сколько сожрали, поэтому если фестиваль пройдет без происшествий,  или во время него вы найдет отравителя, я зачту вашу миссию. А теперь пришло время поговорить вам с нашим айн-цвайн-полицай. Он живет в третьем доме от памятника Сокану Ногуни.

Несколько офигевший Хозуки вышел на улицу.

Стоило ему выйти на улицу, как дождь охватил его и, почти ослепленный он едва не нырнул в ближайшую лужу. Через пару минут ходьбы до него дошло, что ничего он не видит. "Какой неожиданный дождь" - подумал он а по его лицу блуждала, довольная улыбка, он не спешным шагом направился к полицейскому участку рядом с памятником Ногуни. Подойдя к нему он хотел постучать, но тут на него со всей силы налетели четверо каких-то оборванцев, размахивающих самодельными хлыстами и топорами.

Отредактировано Hozuki Toru (2020-08-13 17:53:51)

+2

4

И как я позволил себя втянуть в эту авантюру?” - расслабленно думал Рёши, позволяя троице утянуть себя по дороге к этой их Рассохе. Парень не был сторонником спонтанных приключений - и даже напротив, строго придерживался обратного. На самом деле, подобная собственная безответственность в отношении последних своих действий охотника более всего и заинтересовала. Он подумал было, что причиной этому - отсутствие хоть каких-то подвижек в поисках, но… чем дольше он пытался себя убедить, что просто убивает время, тем глупее казалась отговорка. В самом деле, браться за что-то, о чём имеешь самое общее представление - идея для Рёши была совершенно несвойственна. А уж готовка…
Идея мальчишек, в общем-то, лежала на поверхности. На большом фестивале организовывали соревнование по приготовлению еды. Всё что было нужно маленьким пройдохам - победа в “чемпионате”. Ведь и вправду, лучшего способа утереть нос трактирщику, который заламывал цены буквально на всё, а с ним - и всех прочих высокомерных засранцев, была ужасающе привлекательна, и за живое задела даже Рёши. В самом деле, медвежий угол, который парень выбивал всеми правдами и неправдами, сожрал почти всё содержимое кошелька. И если это его “расследование” не увенчалось бы успехом, парень рисковал остаться исключительно с чувством горького разочарования.
С другой стороны, что бы не думал Рёши, ребята не остановились в своём плане просто привлечением стороннего человека - это-то было нужно, чтобы создать иллюзию их мнимой беспомощности. На деле главным - главной? - на кухне должна была стать какая-то “Сестрица”, в способностях которой они были уверены. Судя просто по тому, с каким удивительным уважением парни отзывались о вряд ли сильно их старше девушке, та и в самом деле впечатляла. Это удивительное несоответствие - требующийся человек со стороны и искусный повар - компания разрешила буквально сразу:
- Да тут вот в чём дело-то, дядь...
- Рё. Зовите меня так, а то заладили, дядь, дядь…
- Ну ладно тогда, Рё. Так вот. Сестрица она крутая, без дураков. В Рассохе это все знают. Только придурки эти… ну, которые пропускают на соревнование, они ж нас ни в грош не ставят! А она ещё и девчонка, - парнишка замялся, пытаясь придумать, как это случайное оскорбление сгладить, - Ну, словом, они там над ней всем составом потешались, мол, сперва вырасти, чтобы глупости все из головы повыветрились.
Мальчишки разом насупились из обиды за свою знакомую. Вышло так потешно и одновременно с этим - так искренне, что Рёши едва не перекосило от попыток скрыть своё отношение за нейтральным "вот оно что". Впрочем, ничто из этого не помешало отчаянной четвёрке продолжить путь от окраины города вниз по холму. Встречные - а таких было множество, явно были в курсе того, чем ребятня промышляла, так что понимающие и похихикивающие взгляды их сопровождали всю дорогу.
- Так что нам нужен кто-то, кто сможет пройти хотя бы отбор, чтобы он будто бы нанял сестрицу в помощницы. А она крута - запросто там всех уделает.
- И что, этого хватит? Этот ваш Сюдо свои деньги уже получил, а от посетителей и ещё получит...
Мальяишки остановились как вкопанные. Видимо, желание во что бы то ни стало утереть нос трактирщику затуманила им мозги, и от этого они не загадывали так далеко. Рёши едва не рассмеялся, но видя смущённые чумазые мордахи, сдержался. В конце концов, когда тебя тыкают в недостатки старательно сделанной работы, становится довольно неприятно. Тем более, если это посторонний.
- Ладно, тут уже я вам идею предложу. Раз соревнование, так, верно, и ставки будут? Ну, кто победит, или ещё что-то подобное?
Мальчишки переглянулись. На смену смущению в их взглядах пришла такая озорная искра понимания, которая о человеке говорит, что он всё понял сам и это самое понимание оказалось исключительно занятным.
- Сюдо этот ведь выгоды своей точно не упускает. И деньги ставит, скорее всего, - протянул Чо, почёсывая вихры немытых волос. Остальные двое переглянувшись, яростно закивали. Потом выдохнули все втроём:
Тогда надо разузнать, кто будет ставить его денежки, а потом… ну, поставить на нашу победу. И когда сестрица его сделает, он всё поставленное потеряет!
Похоже, мелкая пакость выходит на новый уровень”, - со всё нарастающим любопытством подумал Рёши, следуя за своими добровольными проводниками. “Но было бы неплохо, чтобы этот самый Сюдо после не затеял мести… А то проблем не оберёшься - с таким скупердяем после разбираться
-Эй, Рё… эм, сан?
- Просто Рё. А то буду важничать - и мне цену за жильё втридорога задерут, - шутливо кивнул охотник. Мальчишки, словно услышали что-то необычайно важное, дружно и серьёзно кивнули в ответ. Старший - Ко - продолжил мысль:
- Так вот. Ты если выиграешь вместе с Сестрицей, деньги себе забирай - этот жук навозный тебя уже обобрал, да?
- Мы ещё не победили, а уже награду делим? Не, так не пойдёт. Сперва дело...
За таким разговором четвёрка дошла до подножия холма, где его огибала река. Медленная, довольно широкая, она угодила здесь в долину между двух холмистых гряд. Место было живописное, но практичный взгляд Рёши тут же углядел, в чём была причина запустения Рассохи.
Впрочем, чтобы понять причину, не надо было быть семи пядей во лбу. Следы регулярных подтоплений были видны легко. Верно, каждую весну, в половодье, а так же в осеннюю хмарь, река разливалась. В прежние времена такое считалось благодатью, ведь намываемый ил отлично удобрял, да и рис отлично рос на подобной топкой земле. И почему бы только рис - ужели от того, что страна Рисовых полей носила такое имя? О нет - здесь росло всё, что могло принести урожай, всё, что человеческие руки смогли приспособить под себя...
Но то, что было благодатью раньше, нынче считалось неприятными помехами. Оттого и поля оказались выше, где холмы почти сходили на нет, и где ежегодное “утопление” случалось исключительно по человечьей воле и в нужные сроки. И эта же безжалостная воля отказалась от своего былого вместилища, стоило ему оказаться недостаточно “обоснованным”. Город - это люди...
Видимо, Рассоха когда-то и была тем городом, что нынче занимал вершину холма и сползал от неё в сторону, противную реке. Удивительно, что оставленные таким образом дома всё ещё были в жилом состоянии. Да, те, что были поближе к воде, определённо покосились. Но за прочими кто-то следил - не слишком аккуратно, но старательно.
- А чего тут так мало людей живёт? - спросил у своих спутников Рёши. Парни переглянулись:
- А чего там. Трактирщик и вроде него душат - у них там кон-куренция. Мол, пока у нас опасно, лучше у них там жить. И им платить. Кого удаётся сманить - те и не жалуются. Так что...
Ясно”, - подумал Рёши, оценивая дом, к которому его подвели. Тот содержался в образцовом - насколько это вообще могло быть в этакой близи от опасной воды - порядке. Собранный на сваях, с высоким порогом, дом гордо заявлял о своём хозяине, как о человеке обстоятельном и имеющем представление о соответствующих приличиях. Ко, Чо и Рен разом притихли и даже - вот уж точно совершенно неожиданная метаморфоза! - стали приглаживать растрёпанные волосы. После чего Ко, как старший, во всё горло закричал:
- Роки, мы постояльца привели!
Мальчишки могли ломать комедию, а могли и в самом деле не замечать, но Рёши видел отчётливо, как у окна промелькнула тень. Очевидно, что хозяин постройки об их приходе был осведомлён заранее, и лишь ждал повода появиться. Собственно, он себя ждать не заставил, когда голос - спокойный, размеренный, имеющий представление о своём достоинстве - ответствовал:
- Я вижу, Ко-чан. А будешь орать - голос посадишь. И чем тогда будешь свои байки рассказывать?
Парень изрядно смутился, но чуть погодя, широко улыбаясь своим щербатым ртом, заявил:
- Так я Сестрицу попрошу, она мне лекарство придумает. А гость - вот он. Ты с ним лучше поговори.
С этим Ко поманил своих друзей в сторону. На прощание, уже почти скрывшись из виду, вся торица оглянулась и заговорщески улыбнулась Рёши. Парень легонько покачал головой, давая знак, что заметил направление их “отступления”.
- Ну что же, уважаемый посетитель. Полагаю, я должен показать комнаты?
- Буду премного благодарен, эм?..
- Роки. Меня здесь все так зовут. К чему лишние названия - лишь запутаетесь. Или если вам так угодно, Распорядитель.
Мужчина был одет в самый официальный из всех нарядов, который Рёши вообще когда-либо видел. И при том, что в обстоятельствах окружающего мира оно и казалось исключительно неуместным, однако внешности самого Роки соответствовала как ничто другое. Честно, едва увидев этого человека, охотник уже вряд ли бы смог сказать, что что-то ещё  сможет занять место этих вещей.
Человек излучал спокойную, сдержанную силу. Если бы речь не шла о захолустном городке вдали от торговых путей, где люди зивут от урожая до урожая, Роки бы отлично подошёл на роль главы якудза. Причём не какой-нибудь захудалой банды, у которой один лишь крик в названии, о нет! - а тех, кто не стремятся выказывать свою мощь по случайному поводу. Они только предупреждают, что такое может случиться, а их собеседник уже утирает испарину со лба и пытается унять так невовремя занявшееся страхом сердце.
Неудивительно, что при всех их деньгах люди вроде Сюдо ещё не сумели разорить Рассоху окончательно”, - подумалось Рёши, когда он проследовал в комнаты вслед за своим проводником.
Что стоило сказать о комнатах? Первое впечатление не обмануло - они действительно были старательно, но довольно поверхностно убраны. Рёши как будто сейчас видел, как Ко, Рен и Чо бегают наперегонки с тряпками, чтобы оттереть все половицы, и попутно выяснить, кто из них лучший гонщик. Парень пристально вгляделся в угол - и там сразу заметил следы этих “погонь” в слегка замятой стене.
Было довольно темно - впрочем, так оставалось ровно до момента, когда Роки не распахнул створки ведущих на веранду дверей. Истёртые татами на полу, аккуратные стопки сложенных футонов в углу, маленький столик резного дерева с почти вытертым узором - всё стало разом видно отчётливо.
Комната оставляла ощущение бедной, но опрятной и благочестивой аскезы. Тут не было лишних вещей. Рёши полагал, что именно так и должно выглядеть место, предназначенное для ожидания. “Роки слишком проницателен”, - заметил про себя охотник, понимая, что был прочитан с первого взгляда. Хозяин этого места продемонстрировал свою силу, не прибегая к избыточности - и от этого становилось лишь острее заметно, насколько он…
Рёши даже не мог подобрать верного слова для подобных качеств. Силён не описывает их, также как их не описывает “могущественен” или “проницателен”. Это что-то вроде “страха” или, скорее “трепета” перед человеком. Он был запахнут в этот “трепет” словно в плащ.
Единственное, что оставалось Рёши - признать своё полное поражение ещё до начала сражения… хотя, вероятно, человек столь необъятной силы уклонился бы от столкновения как от чего-то излишнего. Всё что мог парень, так это с уважением кивнуть Распорядителю:
- Полагаю, это место мне подойдёт. Благодарю за участие…
- Это пустое. Подобное для меня в порядке вещей. Ужин, я полагаю, подадут в большом зале. Выходите как посчитает себя готовым, уважаемый…
- Рё. Полагаю, излишние формальности будут неуместны?..
Кивнув на прощание, Роки ушёл, оставив Рёши один на один с его временным обиталищем. Места тут и вправду было куда как больше, чем в трактире Сюдо. К тому же, люди здесь не сидели друг у друга на головах - напротив, парень ни одного постояльца не заметил, хотя они прошли по лабиринту коридоров изрядное расстояние. “Если кто здесь и обитает, наверняка выйдет к ужину - я бы не рискнул пропускать приглашение Роки, неважно по каким обстоятельствам”, - подумал Рё, устраиваясь поудобнее. “Время ещё есть - надо обдумать, где именно прячется мой вероятный противник”
Никто ведь, разумеется, не думал, что Рёши отказался от своей изначальной затеи?..

+1

5

Грустный Хозуки сидел в тюрьме...
Точнее, в кабинете начальника тюрьмы, который был его же кухней. Сидел и слушал его излияния, Хозуки сидел прикованный и натурально скрипел зубами от злобы. Раскидать засранцев-оборванцев не составило труда, вернее они разбежались, после того как он сломал и прокусил руку первому заводиле. Кто же знал, что это добровольные помощники местного Шерифа? Тору хотел вообще их всех убить и съесть, но на их счастье, шериф выглянул в окно, и остановил безобразия. Теперь Мясник одиннадцатого убежища сидел прикованный за руку к ножке стола, и наблюдал как Шериф священно действует - готовит.
Огромный мужик с животом подобный цельному бочонку – это было не про него. Маленький, худенький с лысой головой, выглядел он словно его недокармливают. Одет он был лишь в шлепки, и его нож просто свистел, нарезая дольки сельдерея.
- Тенгов ты сын! Знаешь, что я готовлю? Нет, тако (осьминог) ты гнойный. Салат из апельсинов, сельдерея и розмарина. Чтобы приготовить это божественное блюдо
Тут Тору порвался объясниться, но был оборван
- Заткнись бака-шиноби! И только попробуй меня прервать и не будет ни какого тенгова контракта с твоей кусо-гакуре. (если подумать то очень удачный каламбур –дерьмовая скрытая деревня или скрытая деревня дерьма).
Он продолжил:
- Сельдерей нужно помыть под нашей кристально чистой водой и очистить, что к слову идиот я уже сделал, когда ты прокусил руку этого кусо-гакусей! Затем нарезать кубиками. Его нож заблистал всполохами молниями, - и тоже проделать с апельсинами – он повернулся к Хозуки Тору и тот съежился! Хозуки Тору красный дьявол, Мясник одиннадцатого убежища, мальчик, который заинтересовал Орочимару-ками-сама (и выжил). Тот, кого наручники не могли сдержать, а нож маленького, лысого человечка не мог нанести никакого вреда съежился под взглядом этого человечка.
В этот момент Тору почувствовал, нет все же не страх, ему было неуютно.
- Меня зовут Сатоси Омура, наконец представился шериф. Он поставил миску перед Хозуки и с каким-то отсутствующим лицом стал рвать апельсины.
- И я екай меня в зад дери, не понимаю почему я до сих пор вожусь с тобой, когда должен добавить бальзамический уксус.
Сухая, чуть сморщенная желтоватая рука, взяла большую глиняную бутыль с черноватым отливом. И не глядя, не отмеряя плеснула в получающаеся блюдо.
- Этот Даздземон его забери отравитель типо низводит полицию и курощает меня. Он подошел ближе к Тору и дико повел глазами.
После чего добавил бальзамический укус, соль, подогретое оливковое масло и аккуратно стал растирать в бронзовой покрытой зеленой патиной ступке пару веточек розмарина.
После чего сел напротив «пленника» и стал есть салат, даже не предложив его Тору.
Видимо, это означало высшую степень унижения и неодобрения и даже остракизма.
На этом действии
Хозуки и почил бы, будь на его пути не бутылка бальзамического уксуса, а чей-нибудь полуметровый меч – но судьба улыбнулась ему. И он сделал лишь одну попытку объяснится, но хватило лишь одного взгляда в лицо жестокому Омуре, который закончил свой укус и трясся как от нового удара плетью над своим драгоценным салатом.
"Эх ты служака без страха и упрека. Я что должен испугаться?" – думал Хозуки, смотря как тот ставит на стол пустую посуду. Все сразу стало на свои места, и душа освободилась от тяжести оскорблений. На большее он был не способен этот маленький шериф Сатоси Омура. Уже не задавая никому вопросов он доел салат, прикрыл свои сморщенные, желтые веки и откинулся на спинку стула. Посмотрев на него, Тору быстро все понял. Он понял, почему этот парень готов выложить весь комплекс вопросов на стол перед самым тем, как щелкнуть хлыстом. Как ни странно эта мысль ему даже понравилась. Он успокоился и так же закрыл глаза. Досада оказалась сильнее боли – на секунду даже удалось забыться в своем отчаянии. Тору на секунду увидел лицо своего учителя, который как бы говорил с ним. Он видел его не сразу – но потом начал догадываться, что учитель – не он, а Орочимару-ками-сама, бог, которому он служит. И чем ближе становился тот миг, когда Тору ощущал необъятную силу, которая наполняла на миг его души всем содержанием, накопившимся за все его существование, тем яснее ему становилось, что именно это божество, этот всесильный Орочимару-ками-саму и есть его учитель.
Сатоси был бессилен в своем стремление вывести юного шиноби из равновесия – не потому, что сам был уродом, а потому, что природа этого состояния была ужасна – даже можно было представить себя в пьяной стихии, в которой нет ни грамма интеллекта. Сам по себе Хозуки даже уже не был в смущении, а лишь с полуулыбкой взирал на то как Сатоси отправляет гонца за госпожой старой каракатицей Хатико.

Пока Сатоси покрикивал на своих подручных в прихожей Хозуки использовал эти мгновенье оставленные без присмотра сполна. Он подумал: «Пусть ему надоест ждать, и я ударю его по голове кувшином с оливковым маслом, но есть вариант получше». Он использовал технику гидратации, освободился от оков, сложил печать и рядом с ним появился клон, который с улыбкой нацепил на себя наручники так же на мгновение став водой. Секундная активация чакры была не из самых изящных – это была самая обыденная вещь в мире шиноби, которую мог в принципе продемонстрировать любой выпускник академии, если бы знал, как. После чего Тору подал чакру в ноги и завис на свесе деревянной крыши, ожидая.
В этот момент его клон развлекал вновь пришедшего- Сатоси Омура да, да именно так  звали шерифа, игрой в психологические игры. В этот момент его клон развлекал вновь пришедшего- Сатоси Омура да, да именно так звали шерифа, игрой в психологические игры. Вокруг шли события в разных аспектах — речь не о том — но все на одну стадию сводили. В основном для того, чтобы самозваный пленник изобразил из себя жертву разборок. Этот способ общения Сатоси уже применял — и промахнулся только один раз.

Через десять минут прибыла госпожа старая каракатица Хатико.
И стала препираться с Сатоси по поводу шиноби:
- Где взять время, чтобы другого на праздник пригласить? Это я к тому, что фестиваль через два дня.
Сатоси ругался:
- Все готово! Я сюда только что прибыл!
Хатико спрашивала:
-И где же ты, любезный?
— Где я раньше была? Ждала пока господин айн цвань полицай окупит весь тот рис, что он сожрал за годы службы конечно! А здесь, почитай, всего один старый дурак, и тот уже не выжил из ума! — Резюмировала она.
— Бить бы тебя, Сатоси, всем семейством… Но, видно, не судьба…
- И не надейся! — Сатоси улыбнулся. Тут Сатоси прошелся по качеством Тору. И для наглядности стукнул себя по голове. Лицо его окаменело. Хатико знала, что он никогда не врет — лишь чтоб изобразить слабость. Тут то и пришло время для триумфального возвращения Тору, он собирался убить клона чтобы тот растекся волосами, а за тем в вихре шуншина появиться в комнате - но Сатоси не дал этому осуществиться.
"Хватит уже висеть за окном". — Сказала Сатоси.
— Хатико. Дошло до тебя, чем я занимаюсь? Та скривилась
- Элементарно же Хозуки, он не зря тебя оставил одного на кухни наблюдая за твоими действиями в отражении кувшина с маслом.
Хозуки побледнел и подумал: "Ксо-ксо, как я не заметил отражение в кувшине и правда попадает, на зеркало в прихожей, это было спланированно." —"Как я мог, так бездарно". Он вошел в комнату и воткнул кунай в клона. Словно куклу, которого он решил одеть в кожу. Тот осел копной белых волос.
- Что же твои навыки нам подходят, - неожиданно резюмировал Сатоси, но с укором. Хатико заметила, что его колючие глазки больше не сужены и когда он поворачивается к ней лицом, они смеются.

Больше не думай. Следи за фестивалем, это мое распоряжение. И докладывай обо всем мне, мой интеллект и твои навыки тут то мы этого гада и прижучим. Подходишь ты мне, подходишь, тенгов ублюдок.

Тору попробовал держать хорошую мину при плохой игре.
- Я все понял, - сказал он, но без особой радости.
-  Ничего страшного.  Немыслимое все-таки, тебя жизнь научила оглядываться через плечо.

- Да. Моя голова сильно - облысела, - ответил Сатоси. - Но разум все равно остр.  Умей ставить мозги на место, мол, я больше не здесь. И когда-нибудь парень ты  добьшься своего. Сатоси посмотрел на Хатико.
- Каракатица, а ты сколько хочешь заплатить ему на этой неделе? У тебя нет другой альтернативы? - когда та отрицательно покачала головой, Сатоси поднял руку, словно собираясь дать ей пощечину. - Значит ты согласна?

- Нету у нас наличии в свободном доступе различных шиноби, чтобы перебирать их как батат! - сварливо сказала она. - И вообще о чем тут думать? Но десять тысяч есть... десять тысяч, а шиноби, есть шиноби - она глянула на выход.

- Дурья ты башка! Обратился уже к Хозуки шериф, - вот не имей привычку размахивать острыми предметами, - весь свой процент с миссии придется тебе отдать на исцеление Юки-куна. Мясник посмотрел на старика и скрипнул зубами потом схватил стул и одним движением вогнал его сзади Хатико в шею.  Сидевший неподалеку Сатоси опустил глаза на свою левую руку с иголкой и мошонку.  В следующее мгновение он был уже на полу, и уже несколько капель крови капали на кухонный коврик. Хозуки повернул стул и выставил перед собой оружие.  Сатоси попытался приподняться, но Хозуки двинул ему ногой в живот, а сам  занес правую руку.  Сатоси увидел над своим плечом занесенный для удара кулак Хозуки - и понял, что терять уже нечего...  И ударил того в лицо лбом, вода брызнула ему в лицо и Хозуки удерживая его в этой воде с наслаждением почувствовал, как она проникает тому в рот.

Он еще раз ударил Сатоси ботинком в живот, и Сатоси громко закашлялся  на полу. Хозуки отступил на шаг и увидел след ладони на своем лице.

Он с отвращением посмотрел на палец с желтоватой кожей и мотнул головой изгоняя влажные фантазии по поводу  того, что он хотел сделать с этим Сатоси бакой.  За то что его развели на весь его возможный заработок, - "Тенгу вас побери, я выполнив работу еще и должным останусь!"

Хатико лишь грустно вздохнула.
" Бедняга мой, не умеет еще управлять своим детским умом. Скоро начнет махать своими детскими кунаями, и разрушат к тенгу весь фестиваль" - подумала она. И под пристальным взглядом Хатико грустно усмехнулась. Она и правда была очень старенькой женщиной, и постоянное упоминание об это оскорбляло ее самолюбие.

Она вспомнила старую притчу:

«Не соврем – не потому, что круче, а потому, что умней. Чего не соврем, того не поймем.  На этом и остановимся».

+2

6

Обеденный зал сиял. По сравнению с комнатами, где поселился Рёши, да и наверняка не один он, выдраено здесь было всё. Длинные низкие столы, каждый татами, стены, потолок - всё было словно только положено и поставлено. Хотя, конечно, со второго взгляда обнаруживалось, что новизна была иллюзорной. Но старание человека, следящего за этой комнатой, потрясало и вызывало уважение.
Рёши, переодевшийся к обеду в оставленное для него лёгкое кимоно - вот уж удивление, учитывая стоимость проживания - вошёл в зал, едва двери были открыты. Света здесь было в достатке, однако он был такой мягкий, рассеянный, словно бы не специальный. Впечатление создавалось, будто это было просто дневное небо.
Посреди зала сновала юркая девчушка лет двенадцати. Несмотря на возраст, язык бы не повернулся назвать её малышнёй - её наряд, движения, ощущения полной власти над окружающим миром тарелок и сковород наделяли её очень взрослыми чертами. В голову сразу забредали мысли, что её слово здесь если не закон, то как минимум рекомендация настоятельного характера. Помня о рассказе мальчишек о том, как крута их Сестрица, Рёши был почти уверен, что только что её и встретил.
Когда Рёши занял место у края самого ближнего к веранде стола, девушка на несколько мгновений задержалась возле него, внимательно его оглядывая. Она не поднимала головы, как и положено в таких случаях прислуге, но…
Было совершенно ясно, что это не знак покорности, а просто вежливая условность. Если так можно выразиться, часть её повседневной роли, которую она принимала с легкостью. К тому же, пусть она и не смотрела напрямую, но Рёши чувствовал, что девушка тщательно запомнила всякую его черту. Быть может, этого и хватило бы и чтобы распознать в нём шиноби, кто знает.
Впрочем, сейчас она задержалась рядом с Охотником лишь для того, чтобы тихонько ему сообщить:
- Прошу вас, уважаемый посетитель, воздержаться от курения, - и легонько кивнула в сторону трубки, предательски виднеющейся в вырез его кимоно. Рёши, поднеся руку к своей курительной принадлежности, поспешил кивнуть. Девушка облегчённо вздохнула - видно, подобные предупреждения доставляли ей мало радости - и продолжила:
- Сегодня угощайтесь общими блюдами. Если пожелаете чего-то особенного в своём меню, пожалуйста, напишите в книге, что в фойе.
Она ещё и индивидуальные меню составляет?” - поражённо смотрел на девчушку Рёши, когда та споро перебирая ногами, удалилась на кухню. Откровенно говоря, Охотник был поражён её работоспособностью Даже если положить, что она не готовит, а лишь раздаёт блюда - а по словам Сестрицы, Рё мог допустить всё что угодно - это и без того адский совершенно труд.
- Вижу, Рё-сан, ваше знакомство с нашей звездой уже состоялось?
Рядом с парнем непринуждённо занял место Роки, всё в том же архаичном наряде. Рёши слегка удивлённо повернул голову - он полагал, что хозяин заведения, вот так запросто садящийся рядом с новым лицом, вызовет одни только лишние подозрения. Поняв причины волнений Охотника, Роки улыбнулся самыми уголками губ:
- Мой друг, так я уж завёл в порядок, что должен узнать о новоприбывшем достаточно, чтобы сохранить своё заведение в безопасности.Каждый из гостей проходил через это. Впрочем, разговор нужно отложить, Маю-сан не терпит, когда люди предпочитают её блюдам чесать языками.
При последних его словах сидевший через три-четыре места от них мужчина повернул голову, легонько кивнул Роки-сану, словно и соглашаясь с ним, и приветствуя одновременно. В зал снова вышла Маю, и в этот раз - с подносом.
В своей жизни Рёши много чего ел. Случалось ему питаться и сухим пайком, разработанным иръёнинами с единственной целью - сохранять баланс питательных веществ. Угощался он сомнительными блюдами с самого низа общества - как-то раз даже уплёл жареную крысу. Впрочем, о последнем блюде у Охотника не было каких-то плохих воспоминаний, напротив - мясо получилось отменное.
Но ничего из этого и в подмётки не годилось той симфонии вкусов, которую устроила на обычный, в общем-то, обед, девочка вполовину младше самого Рёши. Может, им не доставало изящества - в смысле не мастерства готовки, а именно оформления и какой-то ресторанной претенциозности - однако еда была великолепна. Рёши опасался подбирать менее размытые формулировки, чтобы не обнажить случайно скудность словарного запаса - подходящих слов он просто не знал.
И вот этому самородку нужны какие-то доказательства, чтобы демонстрировать талант?” - думал про себя Рёши, отправляя в рот кусочек за кусочком, - “да чёрт меня подери, если эта магия будет принадлежать кому-то ещё! И если я не помогу ей утвердиться в своих способностях - это будет наибольшим из упущений, которые я допустил в своей жизни
Под такие самодовольные мысли Рё и завершил трапезу. Оглядевшись, парень заметил, что большая часть людей покинула столы. Их и без того было не особо много - человек десять, вряд ли больше. Впрочем, чего это - Рё точно знал их количество, ведь глаз шиноби трудно обмануть перемещениями.
- Тогда, Роки-сан, что вы хотели бы узнать? - возобновил разговор Охотник, расправившись со всеми блюдами. Его желудок был полон самыми совершенными из когда-либо им испробованных блюд, а тело - энтузиазмом настоящего азарта. Последнее, однако, было незаметно для окружающих.
- Узнать? Пожалуй, моё любопытство удовлетворит ответ всего на один вопрос. Итак, Наша троица уже предлагала свой прожект?
Рё посмотрел на Роки-сан. Тот сидел  неподвижно, и даже лицо его, казалось, сохраняло маску полной серьёзности, однако…
Однако за ней легко читалось озорство, с которым мальчишки вовлекали его в свой план совсем недавно. И Рёши понял, что не только им одним в голову пришла идея участия Сестрицы в фестивале. И вообще, пришла ли она им первым? Могло статься, что всё придумал именно хозяин Рассохи, и только поэтому мальчишки решили осуществить свой план?
- Да, с него они и начали наше знакомство. И честно скажу, сперва я удивился. Но после небольшого размышления, не смог отказать себе в удовлетворении маленького каприза и пришёл сюда. Пока меня ничто не разочаровало. Я бы даже сказал, кое-что меня вполне очаровало. Так что поддержать их душевный порыв…
- Можешь не продолжать, Рё-сан. Такой человек нужен и Троице, и Маю-сан. Первые, боюсь, могут угодить в самые сомнительные приключения их жизни. А куда они, туда и Маю. Она о них печётся даже больше, чем о готовке.
Постановка вопроса для человека, владеющего без всяких экивоков, огромной гостиницей выглядела странной. Впрочем, видявоочию навыки и Сестрицы Маю, и мальчишек, он не мог не согласиться, что их потеря бы была непоправимой. Хотя Рёши всеми силами старался в своих оценках никогда не скатываться к крайностям - это было опасно для него же самого.
А что до мальчишек - так они явственно сторожили Рёши, ожидая, когда тот наконец закончит разговор с Роки-саном. Три пары их глаз, сверлящие его из коридора, забавно щекотали его затылок. Роки, тоже совершенно точно заметивший излишнее внимание, лишь снова наметил на своём лице тень улыбки:
- Вижу, что дела не ждут. Что же, Рё-сан. Очень надеюсь, что твоё благоразумие сумеет уберечь всех нас от беды.
С этим мужчина одним незаметным движением поднялся на ноги и устремился в коридор, противоположный тому, который заняла Троица.
Рёши также поспешил покинуть обеденную залу - вполне возможно было, что он мешает обслуге заняться её уборкой.
- Что, Рё-сан, как Сестрицына еда?
- Думаю, если дело будет в одной готовке, у её противников и шанса-то не будет. Просто смертельный удар на месте.
Мальчишки засияли, принимая похвалу своей Сестры словно собственную. Они восторженно затрясли головами, соглашаясь с каждым словом своего нового знакомца.
Собственно, на этом обмен любезностями и закончился - вместо того, чтобы распинаться о планах, упрямый мальчишеский буксир отправил Рёши по запутанным коридорам Рассохи прямиком в обитель Сестрицы Маю.
Вместилищем девушки оказалась, как ни странно, кухня. Здесь она правила даже больше чем в зале. Это легко читалось по тому, как мальчишки нерешительно замерли перед дверью, не смея шагнуть через порог. Вся их энергичность словно сдулась, они заметно робели.
Первый шаг пришлось делать самой Маю, она окликнула их из кухни, перестав греметь кастрюлями. Переглянувшись, мальчишки облегчённо втянулись в святая святых, оставив Охотника одного.
После многословного обмена репликами, один из Троицы - кажется, это был конопатый Чо - втащил Рёши внутрь за рукав. Парень осмотрелся. Чистота внутри помещения была ровно такая же, как и в обеденном зале. Откуда можно было сделать вывод, что девушка занимается в равной степени как готовкой, так и уборкой в этом огромном комплексе. Впрочем, не везде - судя по характеру, скорее уж Троица занималась натиранием полов в жилых комнатах.
- И что же этот ваш Рё-сан? Вот так с порога собирается на фестиваль?
Конечно, Рёши не собирался никуда “Вот так с порога”. Напротив, планировал многое выяснить, изучить все подводные камни этого развлечения. И, попутно пользуясь возможностю, выяснить всё о таинственном отравителе. Да, вот так странно поменялись его приоритеты - в первую очередь сейчас он собирался заняться именно продвижением феномена Маю “в массы”.
- Положим, не так сразу. Но если в соревновании не будет блюд как на сегодняшнем обеде, это будет настоящим свинством.
Уши девочки занялись красным. Она не привыкла, по всему видно, получать настолько прямолинейные похвалы от малознакомых людей. К тому же, Рёши не старался угодить - он сообщил об этом как о свершившемся факте.
- Но… кхм, готовить-то ваш Рё-сан умеет? - попыталась сменить тему девочка. Не слишком удачно, но когда три пары внимательных глаз перевели взгляд на Охотника, ей стало ощутимо легче. Рёши прикинул что-то в уме, глянул в потолок и утвердительно кивнул. Всю его пантомиму Маю восприняла с совершенно каменным лицом. Вместо реакции она подалась в сторону, давая Рёши окинуть взглядом её ежедневное поле брани: плиту, раковину, разделочную доску. Сестрица спокойно сообщила:
- Тогда покажите. Я верю только в действия, не в слова...
Рёши, пусть и в душе обескураженный прямолинейностью Маю, всё же легонько кивнул ещё раз и прошёл к плите. Три… нет, четыре пары глаз внимательно сопровождали всякое его движение. Охотник чувствовал себя несколько неуютно под этими оценивающими взглядами. Чтобы снять с себя часть напряжения, он сказал:
- Тогда… пока я буду проходить этот экзамен. Быть может, обсудим ваш хитрый план?..

Отредактировано Oto no Ryoshi (2020-10-19 22:10:31)

+1

7

Что же делать? Так или иначе Хозуки, предстояло как-то влиться в фестиваль.

И Хатико и Сатоси начали обсуждать как это можно сделать.

В конце концов Сатоси предложил воспользоваться помощью одного из членов высшего руководства фестиваля, который на счастье сидел прямо напротив. Пусть он будет судьей, кивнул он на Тору. Тот в смущении отрицательно покачал головой.

- Какой из меня судья, пищевого фестиваля? - вопросил он старика и старуху. 

- Я ведь даже не повар.

Сатоси сказал уверенным тоном:

- Ты ничуть не хуже чем, третий и четвертый сын дайме. Ни тот, ни другой. А судья, который там сейчас сидит, вообще никто.

И тогда Тора, к его великому облегчению, согласился. Еще до ужина ему присвоили имя Накагаве Асахине. Хатико стала ответственной за роспуск слухов по городку. Что она проделала просто ювелирно - у бедной старушки не осталось ни одной сплетни, которая была бы про фестиваль правдива. Если так пойдет дальше, подумала она, через неделю здесь вообще не останется ничего тайного. Видимо, этот процесс чем- то похож на то, что  обычно происходит с властной вертикалью - когда ее винтик начинает рассасываться, он уже ничем не грозит, но изменение орбиты может сильно нарушить управление. После завтрака Сатоси объявил, что у него появилось несколько срочных дел, и вверил Тору Хатико.   Надо сказать, тот испытал громадное облегчение от того, что дело, ради которого он был прислан, вскоре останется позади.
Но тут выяснилось одна неожиданная деталь – что бы не предлагали Хозуки он все сжирал, не делая разницы между едой и даже посудой – на фестиваль полагалось подавать еду на больших банановых листах и закрывать одну сторону стола бамбуковой циновкой . А Хозуки все нахваливал кухню - нет все конечно, не такое вкусное как печень врага или его ухо, но несомненно лучше чем стандартный паек шиноби. Хатико схватилась за голову, у нее было всего лишь два дня чтобы надрессировать нашего героя, пафосно морщить нос на самую изысканную кухню, соблюсти все условности ритуалов кугами и оммицубо, да и еще организовать десятки поваров, зевак и фермеров, что прибывали в деревню. И еще надо было строго предупредить все кланы о необходимости скрытого наблюдения за толпой пьяных гостей. Один шанс из ста, что отравитель еще не проник, но возможность все таки была. Тут правда, она впрягла Тору с его клонами, вернее просто очертила задачу.
- Ты шиноби? Показывал у Сатоси-куна фокусы? Вот давай и тут напрягись!

При этом она готовила вкуснейший хоки-омэ, но не просто хоки-омэ, а с рисом и серебряной уткой. Блюдо готовилось так: заранее собирали немного яблок в саду, замачивали их в порошке кассия, пока они не становились мягкими, потом высушивали их на солнце, и резали дольками на специальной емкости с изображением рыбы на боках. Иногда рыбу рисовали пурпурным мелом, при этом он должен был хорошо пропитаться водой, потом отжимали яблочную пасту в небольшом тазу, добавляли несколько капель уксуса и масла, рис варили в течении получаса. Вымачивали с вечера в деревянном черпаке, потом сушили, чистили и смешивали с мелко нарезанными гвоздиками и фаршировали данной смесью серебряную утку местной породы, вокруг раскладывали дольки яблок и запекали все это в печке, после подавали на стол укрыв листиками нори. Хатико любила именно такие блюда, потому что они дают ощущение присутствия при важном событии, которое должно произойти. Кроме того, у нее был специальный пунктик на тему «не брать в рот ничего, что не было приготовлено своими руками».

Тем не менее она совершила невозможное - за время оставшееся до фестиваля, она обучила Тору множествам различных тонкостям и вкусам и тонкостям вкуса. Если бы он не обладал способностью "мясник" то конечно бы не сдюжил, а так стоило ему лишь один раз пробовать любую специю, то он запоминал ее навсегда и всякий раз мог воспроизвести и сравнить с новой. Хатико познакомила его с ста тридцатью основными блюдами деревни, а Мисако с двумястами тридцатью специями, Хана же познакомила с тридцатью одним способом обработки блюд включающими в себя технику засолки и копчения, припуска и жарки, парения и ферментации, использования насекомых и животных и несколько иных узнав про которых даже не впечатлительный Мясник подумал, что ну нафиг такие кулинарные извращения... Весь день у Мясника составлял из поедания еды, сообщение ему Хатико о том удалось или нет блюдо, а затем гусиное перо в рот и  еду на выход, и пробуй следующее блюдо. В деревне начали поговаривать что это сам дайме под видом "скромного человека из провинции" будет присутствовать на фестивале, на что мудрая глава деревни лишь улыбалась давая просто огромную почву для слухов. Конечно же, ничего подобного не было. Все это было маскировкой для работы. Но маска должна быть хорошей, а хорошая маска творила чудеса, как показала практика. В деревне было очень много мужчин, которые были готовы на все, они знали множество рецептов, и каждый мог показать что будет подано в любом блюде и вине.

Вскоре должен был начаться фестиваль и клоны Хозуки (в разных обличьях) сбивались с ног пытаясь отследить вновь прибывающих. Тележки, запряженные длинноногими мулами, работали с огромной перегрузкой. Появление большого числа крестьян выводило за рамки всей этой суеты даже самых великих художников поварского дела, которые в свой черед пытались быстро привнести впечатление у несведущих. С разных сторон долетали пьяные выкрики ораторов, но, как ни странно, кое-кто среди зрителей пытался выступить с речью. Это было довольно занятно - когда это крестьяне говорили? А тут ничего. По словам одного из местных свидетелей, совершилось небольшое чудо: над полем пронеслись три человека на невидимом волшебном аппарате, впрочем от него так несло сивухой, что он мог бы поклясться, что сам Мадара вернулся к жизни и ему бы никто не поверил. Во время фестиваля кто-то из зрителей рассказал об этом событии какому-то священнику, который, сославшись на авторитет самого дайме, уговорил народ хотя бы раз в жизни прочесть благодарственную молитву, но Сатоси проверил у него священную пайзу и это оказался самозванец. Такие случаи действительно бывали, но с каждым годом их становилось все меньше.

Вскоре в деревню прибыли остальные судьи.

Через два дня, к полудню, все было готово и на Тору побывал на первичной дегустации кугами - ритуальным закусыванием жареными змеями, служащих средствами связи между богами, - и даже  натерся лавровым листом, чтобы  ядовитый дух с большим трудом вступил в общение с тем, кого будет убивать. Затем ему выдали конфету под названием  «Како» ( символическая форма Фудзи) и вручили  две  ветки с зелеными  плодами. После этого все было готово к церемонии  оммицубо -  ритуалу, который, как показала практика, требует больше чем шести прислужников, так что их, если можно так выразиться, пришлось переодеть. На нем должны были присутствовать все судьи конкурса и Тору впервые увидел всех шестерых:  Сэкинэ, Сонэхару, Симидзу, Ацуко и Фудзибаяси. Таковы были их имена, Сэкинэ и Сонэхару, были  третьим и четвертым сыном дайме, а Симидзу ( ни одному из них не исполнилось и  сорока лет) считался их « вассалом».    Ацуко и Фудзибаяси же были именитыми поварами отошедшими от дел. Все это Тору успел узнать до церемонии, потому что  его сразу провели в чайный домик, где он обнаружил старого повара в той же одежде, в которой его готовили к  церемонии.

Сам Тору был представлен, как  можно догадаться, не в качестве претендента на  «повышение», а как « скромный человек  из провинции». После этого его провели в  чайный домик  и посадили в отдельно стоящее низкое кресло, покрытое тканью. А потом началась церемония. Желая  подчеркнуть пафос  происходящего, Тору облачился в зеленый халат тайко.  В церемонии участвовали только судьи и Хатико.

Ритуал оммицубо состоял из шести шагов. Первый шаг, Хозуки как вновь прибывший (ну или вернее Накагаве Асахине)  медленно обходил гостей, каждому из которых предстояло отведать сакэ. Каждый делал по глотку, и в знак уважения Тору тоже делал глоток. Каждый  фестиваль  начинался так.  Первые из гостей ( например, Сэкинэ или Сонэхару) садился на циновку рядом со входом в  помещение, где проходил ритуал и съедал у длинного стола одно блюдо, расположенное напротив него. После этого все остальные четыре  человека  должны были  сделать то же самое. Естественно, что вторыми к сакэ обычно подходили Ацуко и Фудзибаяси. Потом, по  желанию участников церемонии,   делали перерыв.  Делалось это  из соображений  удобства. Еще, конечно, Тору хотел сохранить свежесть ума и ясность мыслей. После  этого один из участников мог сделать второй глоток и начинался третий шаг. Первые двое  должны были съесть еще два блюда, расположенные перед ними. Это были блюда с  сакэ и закуски. После этого очередь опять доходила до Тору и Фудзибаяси, но перед  ними делался только первый глоток.  Так продолжалось ровно до пятого  этапа. Ацуко и Фудзибаяси, сделав первый глоток сакэ, отправлялись  по  залу  в  сторону  Симудзу, где их ждал Сонэхару. Они возвращались с различными закусками, в  зависимости  от  того, насколько настойчивым был Сонэхару и голоден Тору,  садились на места, которые им указал первый участник. И наконец шестой этап начинался, когда все участники выбирали себе что-нибудь из принесенного. Таким  образом,  несмотря на строгое следование заповеди о том, что любой знак следует воспринимать в качестве подарка,  на всю церемонию уходило от одного до полутора часов. Самым забавным во всем этом  было то, что только после пятого  этапа  участники  начинали  понимать,  что именно они сейчас принимали. В принципе, никакой разницы для участников  не  было, они просто хотели вкусно поесть и скучали. Но со стороны это смотрелось очень красиво – почти как гала-шоу  Онимо-за – хотя оно никогда не проходило в  деревне.  По-большому счету, эти церемонии были очень похожи, и  можно было догадаться, что у них общая история. Видимо, это чувствовали участники, потому что  вскоре  они  переставали даже пробовать  еду  –  они  к  ней не притрагивались. Хатико побледнела это был плохой знак, очень плохой знак для деревни и она подала знак Тору дескать ешь! Он стал есть, а когда он съел две рыбы, их уже забрали те, кто  держал  их  в  руках.  Это  было  совсем  уже  плохо, и  почему-то  все  участники  почувствовали себя плохо...

Отредактировано Hozuki Toru (2020-10-26 06:27:22)

0

8

Готовка требовала известной сосредоточенности, однако для Рёши заниматься несколькими делами было вполне в порядке вещей. Он мог слушать захлёбывающиеся азартом мысли Троицы, при этом не слишком отвлекаясь от блюда.
Это не было слишком сложное блюдо - всего лишь жареный рис с комбу. Обычный такой походный рецепт, позволяющий проявить себя любому количеству продуктов и специй, лишь бы была подходящая посуда.
Вот глубокая, словно пропасть, сковорода из чугуна. Тяжёлая как жизнь без цели, способная накормить по виду, целую роту голодных ртов. Конечно, положительные отличия от походного котелка были - пламя плиты было куда более управляемым, а специи и ингредиенты не были завёртнуты в десятки десятков различных бумажек и тряпок.
Парень занялся рисом, пока комбу самостоятельно доходили до нужной кондиции. Сухие пластинки, обильно высоленные, он оставил в воде, и потому мог посвятить всего себя главному ингредиенту. Сковорода весело шипела свежим маслом; над ней стал собираться в тонкие клубы лёгкий дымок.
- Рё-сан, тут какое дело - заявиться самой Сестрице не дали. Говорят, мол - лет мало, да и девчонок там не привечают. А зря!.. - уверенно заявил кто-то из мальчишек, скорее всего Чо. Маю, до этого лицом не выражавшая никаких эмоций, насмешливо фыркнула, всем своим видом выражая, что думает по поводу их, “этих”, узколобости.
- Поэтому нам нужен ты, чтоб принять участие в этих “гонках”. Ты для них угрозы не составишь - они так подумают - и запросто примут заявку. А ты вот Сестрицу Маю как будто наймёшь, чтобы помогать. Она, конечно, всё-всё выиграет. Потому что никто так не умеет готовить как она. А как утрёте нос остальным - так и хорошо. Все призовые сможете себе забрать, если захотите.
При повторном пересказе план всё так же зиял дырами, однако недостаток тактики мальчишки компенсировали обычным детским задором с одной стороны, и непотопляемым “авось выкрутимся” с другой. Причём до того заразительными, что Рёши уже стал принимать как данность, что он в этом участвует - раз, и что все проблемы - это их общие проблемы - два.
Тем временем раскалённый металл сковороды стал готовым принять рисовые зёрна. Рёши придерживался того мнения, что правильно жарить сухой рис, и лишь уже почти готовый, превращать в блюдо добавлением всех тех ингредиентов, которые завалялись в его походной сумке. Впрочем, он не отрицал и усилия тех людей, которые предпочитали готовить рис почти как обычно и лишь обжаривать его с добавками. Не был он из тех непримиримых соперников, которые готовы были с пеной у рта превращать веру противной стороны в самое настоящее еретическое учение.
Вообще вся эта возня со способом приготовления напоминала Рёши старую притчу о войне, разразившейся между двумя королевствами. В каждом из них единственно правильным считали один из способов поедания отварных яиц. Одни начинали есть их с тупого конца, а другие - с острого. Конечно, вся притча была иносказанием глупости категоричности мнений, однако практичного Рёши ситуация раздражала именно бессмысленной тратой уймы ресурсов на войну, от которой никто не мог выиграть. Как, впрочем, и в любой войне, основанной лишь на идеологических началах.
Эти мысли убаюкали Рёши, и от этого он пропустил большую часть дальнейшего разговора Троицы. Они через слово сыпали какими-то им одним ведомыми ориентирами, названиями и именами людей. Перечисляли странные слова, относящиеся то ли к грядущему фестивалю, то ли вообще ко всему Отани в целом. Так или иначе, однако жареный рис подходил к финальной стадии собственной готовности. Наступал ответственный момент - когда же к занявшимся золотистым румянцем рисовыым зёрнам было пора добавить “начинку”.
Конечно, использовать для этого мелко нарубленный комбу было делом почти кощунственным. По крайней мере для той части гурманов, которые вкидывали в качестве добавок и курицу, и мясо, и рыбу. И пересыпали всё это обилием различных приправ. Рёши, ограниченный почти всегда одним лишь тем, что можно унести с собой в сумке, считал, что водоросли были почти идеальным дополнением для любой трапезы.
Разбухшие в воде тёмно-зелёные полосы споро превратились в мелкие ленточки; в рис полетели простейшие приправы вроде соли и перца; немного мирина. Всё это превратило ароматный пар над сковородой в пар уже совсем другого рода - с чистым, волнующим аппетит запахом. Сладкие нотки, острые нотки, прямые - они были яркими, но не чрезмерными.
Вскоре его “экзаменационное блюдо” было готово. Накрыв сковороду крышкой - конденсат добавлял блюду известной мягкости, тогда как обычно после приготовления таким способом рис был слегка жестковат - Рёши поспешил отложить порцию для дегустации на отдельное блюдце. Риса здесь было едва ли на пару укусов - впрочем, девушка одобряюще кивнула, соглашаясь с его предусмотрительностью.
Забрав рукава своего кимоно, Маю довольно изящно подцепила первую пробу палочками. Посмаковав немного, она проглотила рис, и чуть закинула голову назад, прикрыв глаза. Словно ожидала ещё каких-то впечатлений. Получила она их или нет - был большой вопрос, однако ответ на него не требовал ни Рёши, ни кто-либо ещё. Сестрица Маю - Рёши поймал себя на мысли, что также не называл её иначе, и было это совершенно органично для его разума - положила палочки и приступила к оценке:
- Пожалуй, многовато соли, но и только. Если вы так готовите, Рё-сан, - девушка со счастливым видом пристально посмотрела на Охотника; тот даже слегка зарделся, пусть и лишь в образе - то мы сумеем победить.
- Хоть это и всего лишь жареный рис? - уточнил Рёши, улыбаясь краешком рта. Девушка в ответ заметила:
- Именно потому что это “всего лишь” жареный рис. Начни вы тут готовить какую-нибудь экзотику, надеясь поразить меня, я бы развернула вас с кухни немедля. Однако вы и выбрали что-то, что я могу сравнивать. К тому же, чем проще блюдо, тем сложнее будет скрыть ошибку за обилием ингредиентов. Мастера, чтобы угадать, кто из них искуснее, не станут размениваться на бесконечные реверансы. Чей удар первым достигнет противника, тот и окажется в итог победителем. А для этого нужно ни единой ошибки не допустить...
Любопытная мысль”, - подумал Рёши, старательно пряча облегчение. Его мысли сходились с мнением Маю, и потому он был рад, что их сотрудничество обещало быть плодотворным.
- Думаю, проблема с солью в том, что я привык довольствоваться продуктами довольно непредсказуемого, и чаще - паршивого качества. А когда вопрос стоит в том, чтобы не отравиться случайно испортившейся едой, приходится её консервировать любым способом, включая засолку. И к её вкусу я уж слишком привык…
- Ерунда всё это. Подобрать пропорции - и никакой проблемы не станет. Поэтому я буду рада с вами поработать, Рё-сан.
- Взаимно, Маю…
- Просто Маю. Пока ничего кроме собственного имени я не заслужила, - заявила девушка. Рёши даже восхитился столь твёрдой позиции - Сестрица заслужила обожание мальчишек отнюдь не за “красивые глазки”. Судя по всему, они искренне почитали её за принципы. Да и побаивались её тяжёлой руки...
Впрочем, если бы дело шло о “красивых глазках”, то Маю могла похвастаться и этим. Сложно было назвать её роковой красоткой - хотя какие её годы, и всё могло ещё поменяться с возрастом. Однако ясный взгляд, прямые волосы, забранные в простую причёску. Здорового цвета кожа и лицо, лишённое что нездорового румянца, что болезненной бледности. В её росте и жестах была не наигранная взрослость, а в одежде царила опрятная функциональность - при всей красоте традиционного костюма, она всеми силами демонстрировала, что работа для неё на первом месте.
Так или иначе, но вопрос с участием Рёши был исчерпан, и он мог сосредоточится на открывающихся возможностях.
Собственно, он собирался реализовать доступ на соревнование, чтобы пообщаться с теми, кто также прибыл на фестиваль. Может быть, что его визави раскрыл бы себя. А может, по крайней мере, удалось бы исключить десяток-другой подозреваемых. Отани был далеко от торных путей, и своих наблюдателей держать здесь Владыка счёл слишком расточительным. Так что единственным шиноби, по идее, в городке был только Рёши.
Коли уж назвался Стражем северных врат, так и надо исполнять собственные обязанности”, - пошутил про себя Охотник. Титул, который когда-то принадлежал его “матушке” Таюе, он примерять не спешил, хотя и занимал определённую должность в отряде джуиндзюцу. С другой стороны, это прозвище было бы куда менее обязывающим, чем “Охотник на рабов”, по которому его узнавали в подпольном мире.
Заявку, как и ожидали ребята, приняли без каких-либо проволочек. То, что Охотник при этом заявил, что у него есть помощник, никого так же не удивило. Более того, принимающая сторона скорее удивлённо подняла брови: “Как, всего один?
Сейчас ему предстояло завести как можно больше знакомств в городской черте. Даже легенда имелась подходящая - он ищет ингредиенты для будущего кулинарного “шедевра”. Разумеется, что к тому времени всё, что требовалось для победы, Сестрица Маю уже не только нашла, но и тщательнейшим образом подготовила.
К слову о готовке - Рёши пришлось выдержать ещё один экзамен, однако уже перед тройкой известных в городе лиц. Кто из них был кто, парень запоминать не торопился - его сразу предупредили, что настоящие судьи конкурса ещё даже не прибыли в город. Разве что, шёпотом пересказывали истории о каком-то нелюдимом человеке, который, вроде бы, был одним из судейской коллегии. Однако каждый, кто пересказывал эту историю, обычно тревожно оглядывался по сторонам, и сыпал до того странными подробностями, что Рёши всё больше хотелось познакомиться с этим “Тору”.
Даже это имя было результатом не преставления, а случайно подслушанным кусочком пазла. Кто именно ему по пьяному делу сообщил такой интересный коленкор - Рёши не особо запомнил. Лишь только проследил, что подобная информация была не вброшенной "уткой".
Не оказалось. А к чему бы скрывать своё имя в такой, в общем-то, мирной работе, как работа судьёй фестиваля?..
Более того, крепли подозрения, что тот был как-то связан со всей кутерьмой вокруг отравлений. Хотя его положение “на виду”, вроде бы, и должно было обеспечивать ему нужное алиби… Рёши как никто знал, что такой способ скрытности один из самых надёжных. Чем трястись от каждой тени, надо оказаться в гуще событий, когда каждый человек тебя, оказывается, знает и выгораживает даже тогда, когда должен бы был обвинять. Налаживать работу шпионской сети Рёши рисковал только в таком виде - и никак иначе.
Однако накануне всех событий Рёши оставалось ещё одно дело. То, которое они затеяли с Троицей, но уже в тайне от Маю. И то, которое грозило озолотить Охотника, а заодно проучить скаредного Трактирщика, у которого в кармане осели почти все деньги Рёши.
Разумеется, речь шла о афере со ставками на соревнование. И идти на переговоры следовало во всеоружии. Тем более что посыльный от “уважаемого” Сюдо с предложением обговорить какие-то вопросы относительно комнаты, всё ещё числящейся за Охотником. Конечно, это был всего лишь повод - и его парень оставлял намеренно, чтобы вызвать как можно меньше подозрений у самой “жертвы”.
Так что… шоу начиналось!..

Отредактировано Oto no Ryoshi (2020-10-26 14:32:21)

+1

9

Вечерний городок Отани представлял собой интересное зрелище. Ещё более интересным он становился в преддверии фестиваля. Собственно, уставшие, но довольные делом рук своих, рабочие шли по домам - или в более увеселительные заведения, по своему вкусу. Всё, что могли, они уже сделали для завтрашнего праздника. Так что всякая тяжесть в натруженных членах была сопровождена приятным ожиданием праздника.
Рёши, не один час проведший в поисках информации, тоже ощущал некую усталость. Впрочем, его “работа” ещё только начиналась, ему требовалось сосредоточиться.
Сюдо...сан, который был скаредным жупелом всех местных - приземистый мужичок, жадным был настолько, что казалось, будто само пространство вокруг него вихрится, пытаясь забрать у тебя и воздух, и свет, не говоря о деньгах. Впрочем, проявлять свой характер Трактирщик имел привычку только в присутствии тех, кто уже никоим образом не избежит уплаты долгов. А при первом знакомстве он всегда казался до омерзения услужливым, вежливым и каким-то таким стерильным человеком, что заплатить хотелось любые деньги, лишь бы он ошивался где-нибудь подальше.
Даже Рёши по первой был обманут его игрой, и оттого рассказы мальчишек принимал скорее за разыгравшееся воображение. Как оказалось, совсем напрасно. Сейчас, стоя перед словно бы воплощением жадности, он жалел, что вообще связался с этим человеком. Однако в настоящий момент у него были все инструменты, чтобы нанести по этой заносчивой роже метафорический, но крайне увесистый удар.
Естественно, нанести его должны были деньги, которые Сюдо-сан уважал как ничто в этом мире.
- О, неужели это мой добрый постоялец, Рё-сан? - издевательски заявил Трактирщик почти с порога. Рёши лишь утвердительно кивнул, не торопясь открывать рот. Ему хотелось бы выяснить расстановку сил до того, как делать первый свой ход. Судя по всему, Сюдо, находя своё положение исключительно выгодным, не считался с возможностью проиграть, и выкладывал карты одни за другими.
- Что же вы, голубчик, не предупредили, что комната ваша вам не нужна? Я бы хоть сдал её нуждающимся. Так сказать, алчущим, словно дикие звери в пустыне влаги, людям, пришедшим на фестиваль. Бесчестно сие, мой друг…
Сюдо хохотнул, радуясь столь удачно приведённой аналогии. Рёши же всё продолжал молчать; лицо его выражало вполне натурально сыгранное удивление и даже некоторую растерянность. Увидев это, мужчина прекратил смеяться и перешёл прямо к сути вопроса:
- Мой дорогой… Слышал я, что вы решили принять участие в нашем маленьком соревновании?
Маленьком, как же”, - подумал Охотник, впрочем, молча. За прошедшие дни Рёши, исходивший городок вдоль и поперёк, имел возможность убедиться в масштабе устраиваемого состязания. И если сначала он воспринимал бахвальство местных как некое преувеличение - или и вовсе как неспособность распознать большое и малое, свойственное людям из глубинки - то сейчас он своими глазами наблюдал, сколько гостей пребывало ежечасно, и каких трудов стоило собрать торговые ряды и прочие части увеселений, для фестиваля. Тот масштаб, какой обещала одна подготовка, грозил стать самым крупным праздником из всех, какие Рёши приходилось наблюдать.
А нельзя сказать, что парень мало повидал на своём веку - он путешествовал по множеству стран, и был свидетелем всякого.
- Правда, значит?.. Ну что же, рад приветствовать сеншу в моей скромной обители. И имею к вам известное предложение…
- Предложение? А что ж там такого?.. - чеша в затылке, прикинулся дурачком Рёши. Впрочем, только таким его Сюдо и знал - человеком, которого можно заставить заплатить втридорога, потому что “так принято”.
- Да вот, полагаю, поиздержались вы… - с наигранным сожалением произнёс Сюдо. “И кто же в этом, скажи на милость, повинен?” - с лёгким раздражением подумал Рёши. Но не прекратил внимательно слушать. Польщённый таким вниманием делец продолжил:
- А у меня есть любопытное средство ото всех ваших трат. В первом и втором круге было бы неплохо, если бы выиграли. Полагаю, что ничего сложного - уж много о вас говорят, друг мой. А вы ещё даже и не начали...
Вот уж лиса!..” - евдва не восхитился Рёши. Пусть лесть была прямолинейна и безыскусна, рассчитана она была именно на того персонажа, каковым притворялся Охотник. Поэтому в ответ Рёши расплылся в широкой улыбке:
- Ну уж и прямо - говорят… Однако, что ж там за способ? Я, грешным делом, не от хорошей жизни пошёл за призом - и в самом деле, истратился преизрядно.
- Знаю, Рё-сан, знаю. Вот и предложение есть - а ну как вы заберётесь повыше, а потом, как следует всех удивив, уйдёте в сторонку?
- Что, обманывать что ли?
- Нет, ни к чему это. Всё что вам понадобится - уступить другому участнику. Коли так выйдет - мы вам за труды предложим… Ну, скажем, вот столько, - Сюдо написал на бумажке какую-то цифру, после чего передал её через своего охранника. Прочитав её, Рёши едва не провалил свою маскировку - настолько жадным оказался трактирщик, что сумма была порядка на три меньше, чем потенциальный приз за первое место. И она даже не окупала содержание той комнаты, которую Охотник снял. Всё что оставалось Рёши, так это сыграть простоватого себя. Он всплеснул руками, и вместо ответа уронил голову ниже плеч. Сюдо слегка удивлённо смотрел на своего собеседника. Рёши, восстановив мнимое расположение духа, вернул бумажку и ответствовал:
- Однако, Сюдо-сан!.. Это ж меня никак не спасёт! Без призовых я считай что разорен буду…
- Да будет вам, Рё-сан. Впрочем, я бы и мог увеличить награду за труды, если бы у вас ещё хоть сколько-то имелось. Организовал бы вам участие в ставках. Сами понимаете, поставить на себя самого вам никто не позволит. Однако если б вы оплатили мои труды, я бы сделал исключение. и изыскал способ сделать это - исключительно из уважения к вашему труду...
Каков хитрец. Значит, я ещё и сам должен буду заплатить за собственное поражение?” - думал Рёши. Впрочем, чего-то такого он и ожидал. Сумма, требуемая Рёши для участия в тотализаторе, могла обнаружиться только у людей вроде Сюдо, или кого-то сопоставимого. А лезть в подпольный мир, имея на руках ничего да дырку от бублика, было совершенно абсурдно. Поэтому Рёши, с некоторым испугом заговорил:
- А что, сколько потребуется-то? Я может и рад - да только…
- Ну что же, считайте, что я могу обещать вам в ответ всю сумму, что вы заплатили за комнату. Если вы, конечно, найдёте лишние пару тысяч…
- А ежели я это… лук свой заложу? - предложил Рёши, изображая крайнюю степень азарта. Сюдо одобрительно кивнул, едва не потирая руками в предчувствие выгоды.
- О, чудесная идея! Пожалуй, под такой заклад я готов выделить вам нужную сумму. Так что же, по рукам?
- А ну как меня раскроют? Мол, специально поддался...
- О, это уже моя забота - сделать так, что в ваше совершенно чечтное поражение поверят все. С превеликой радостью поверят, даю слово!..
Слово, от которого так и несёт смрадной ложью”, - заметил Охотник, подавая руку своему “благодетелю”. Лук он обещал предоставить для оценки тотчас же, как верёнтся в место своего текущего обитания.
- К слову, друг мой - неожиданно спросил Трактирщик, когда они закончили уже со всеми формальностями своего договора, - где же вы обитали всё это время?
- А? Так в этой самой трущобе, которая под холмом. Рассоха, кажется. Нашёл я там работёнку, не поверите. Жаль, конечно, что толком и не заработал...
Рассказ был экзотической смесью правды и вымысла. Не было никакого резона лгать в части обитания-  уж если Сюдо выяснил, что Рёши участник соревнования, то и проследить до Рассохи его труда не составляло. Что же касалось работы - в самом деле, охотник, каким представлялся Рёши, остался без гроша, и ему было нужно срочно пополнить свои запасы. Не будучи ни строителем, ни торговцем, он мог устроиться лишь туда, где требовались крепкие руки и непритязательность к труду.
Трактирщика, видно, устроил этот ответ, а в первую очередь то, что Рё не стал запираться и уходить от вопроса. Подозрительность, мелькнувшая было на его лице, сменилась всё той же обычной жадной ухмылкой.
После этого Рёши поспешил покинуть таверну, в которой свил своё гнездо неуважаемый Сюдо, и направить свои стопы к Рассохе. Что касалось комнаты, то Трактирщика удалось убедить, чтобы часть денег оплаты выделено было в счёт требуемых ингредиентов для завтрашнего соревнования; сам Сюдо в накладе не остался, имея возможность тут же сдать эту комнату очередному посетителю, причём по ещё более заоблачной цене. Оттого в кармане парня позванивала наличность.
Впрочем, дойти до Рассохи парню не удалось. Примерно на полпути, возле очередного дома, сверкающего в уже совершеннейшей ночи светом забранных ставнями окон, его остановил насмешливый призыв:
- Какая всреча, Рё-кун!..
Рёши даже оборачиваться не нужно было - признать челоека было несложно. Это был Сайондзи - в своём роде одиознейший человек городка.
Если Сюдо был просто скаредным пройдохой, то Сайондзи можно было смело назвать воплощением алчности азартной. Именно он вёл дела с каждым, кто приходил продать что-то в Отани. Его интересы простирались от меха, костей и зубов зверя до разных машин и недвижимости. Во всяком деле, которое в городе было связано с прибылью, он отмечался так или иначе.
Их с Рёши знакомство состоялось, когда в подтверждение собственной легенды парень пришёл продавать добытые шкурки. На базаре, где торговые ряды ломились от всякой всячины, ему всякий указывал в сторону Сайондзи, буквально утверждая, что без его участия ничего не случится. Так и оказалось. Впрочем, в отличие от тянущего каждую копейку Сюдо, Сайондзи цмел видеть выгоду долговременную, и оттого оставлял куда более приятное впечатление.
Последние пару дней Рёши пытался найти Сайондзи - именно его участие в афере было тем “перцем”, который должен был отбить у Сюдо всякую охоту и далее наживаться на бедном охотнике Рёши. Однако торговец словно сквозь землю провалился, и ни один из до того славных своей осведомлённостью продавцов в торговых рядах не сумел сказать ничего дельного.
Но о том, что Сайондзи также пожелает поиметь некоторую выгоду с намечающегося мероприятия, было ясно сразу. Поэтому и как бы случайная встреча поразила Рёши только в том смысле, как легко он был обнаружен:
- О, Сайондзи-сан! Какая встреча…
- Ты отчего-то печален, друг мой. Не сложились дела?
- Не в том дело, ой не в том…
- Тогда расскажи, отчего ты сбился с ног, ища меня на базаре каждый день… - улыбнулся невысокий мужчина среднего возраста, заговорчески подмигивая. Рёши это вполне устраивало. Поэтому он ответил на приглашающий жест вполне заметным оживлением.
Спустя полчаса Рёши уже был буквально окрылён открывшимися перед ним возможностями. Сайондзи, будучи до чёртиков азартным, выслушал сперва саму историю, а потом и немудрящий план Охотника, оказался в восторге и немедленно предложил все имеющиеся у него ресурсы. Как и подозревал Рёши, торгаш также имел доступ к ставкам, а оттого идеально подходил для облавы на слишком зарвавшегося Сюдо. Если Сайондзи в самом деле поставил бы столько, сколько пообещал, то сумма оказалась бы кратно больше, чем награда фестиваля. А значит, нос Трактирщика оказался бы утёрт самым грубым и болезненным из всех возможных способов.
А второй выгодой участия Сайондзи был тот факт, что тягаться с ним по части денежных потоков, а значит, и возможного возмездия, Сюдо не смог бы. То есть ни Маю, ни Троица, которые затеяли всю эту кашу, могли не беспокоиться о возможных последствиях. Впрочем, у Рёши имелись серьёзнейшие подозрения, что в случае чего Роки, как хозяин Рассохи и их общий работодатель, сумеет прикрыть своих “детишек”.
А Ото но Рёши оставалось лишь отдаться на волю волн, которые так удачно сталкивали его интересы с возможностями, невероятными в обычное время.
Дичь, которую он загонял в этот раз, грозила оказаться самой крупной за всё время его охоты.

+1

10

День фестиваля.
Хозуки Тору опустил вниз взгляд, чтобы встретить взгляд ее больших карих глаз, устремленных вверх.
– Нет, – сказал он, – я не дайме и не  его агент. Меня зовут Накагаве Асахине, и я здесь только потому, что являюсь племянником Хатико. Причина, по которой я хочу этого, совершенно личная.
– Я знаю, – сказала девушка.
– Это все мои спелые губки. Мужчины часто из за них падают в обморок.
Тору покачал головой. Он понимал, что следует ответить подколом
Нет, это ваши серьги. Они напомнили мне о девушке, которую я однажды полюбил без взаимности. Возможно, если я узнаю вас достаточно хорошо, кто его знает?
– Я тут ни при чем, – заявила она.
– Оставьте меня в покое. Я нервничаю и не хочу из за вас проливать суп. Имя – Маю-сан, через «а», номер пять. Серьги – это подарок. Я часто сидела у подарившего их на коленях.
«Один - ноль» отметил про себя Тору.
Он записал номер в записную книжку, поблагодарил ее и осмотрелся. Большая часть прелестных молодых девушек была сосредоточена в нише между двумя буфетами, но одна стояла у стола, наблюдая, как Састоси что-то смешивает в чашке.
И глядя на нее Тору почувствовал нечто вроде потрясения. Она отошла от стола прошла рядом со ним, обдав его тонким ароматом обаяния и духов. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что это создание не серийного производства, а кропотливой ручной работы от начала и до конца.
Ошеломленный, Тору смотрел ей вслед, ощущая, как медленно пустеет то место в левой стороне груди, где за минуту до этого помещалось сердце.
Ее профиль был прекрасен, а ее волосы были цвета пшеничного колоса – перед тем, как его собираются жать. Перед многим бывший житель одиннадцатого мог устоять, но не перед миниатюрной смеющейся блондинку в брючках и жёлтой блузке, достаточно хорошенькой, чтобы обратить на себя его внимание. «Как-то слишком изящный профиль, слишком, нежная кожа, слишком тонкие запястья». Хозуки смотрел на обладательницу синих глаз, хорошенького носика и стройных ножек, она выглядела газелью в стаде коров, а рост, как вычислил тренированный глаз шиноби, составляет порядка 164,5 сантиметров.
Хозуки всегда так описывал  свои отношения: «Я чудак в отношении красивых людей. Каждый раз, когда я встречаюсь с новой женщиной в связи с заданиями Орочимару-ками-сама, в меня сразу же вселяется какой-то бес, в жилах начинает играть кровь, мир окрашивается в розовые тона. Я очарован. Но потом начинается само дело, и все остальное отодвигается на второй план. Очевидно, я слишком рьяно отношусь к своим служебным обязанностям. И поскольку я из кожи лезу вон, чтобы как следует выполнить полученное от Орочимару-ками-сама задание, роман замирает, так и не развернувшись. По всей вероятности, именно этим объясняется то, что мое сердце до сих пор свободно».
Тору подошел к ней и, когда она повернула голову, сказал:
– Добрый день, мисс…
– Осака, – сказала она, – Осака Наоми.
Тору записал его и назвал свое имя.
- Накагаве Асахине. По натуре я не из тех людей, что идут напролом, – сказал он, – но вы заняты, или скоро будете заняты, поэтому нет времени на то, чтобы медленно подходить к тому, что я хочу сказать. Я стоял, наблюдая за вами, и неожиданно почувствовал настоятельную потребность спросить у вас номер вашего номера, а я не очень умею бороться с импульсами. Я бы сказал то, что я человек импульсивный. Сейчас, когда вы так близко, он стал еще сильнее, и я полагаю, нам придется пойти ему навстречу.
Но, возможно, я создаю о себе неправильное впечатление...

На самом деле этим вечером во субботу у Хозуки не было специфической жажды проникать в номера юных леди. Хозуки делал это для Сатоси. Но это тоже может создать ложное впечатление, поэтому придется объяснить.
Когда Сатоси и Хозуки общались перед фестивалем. Сатоси сказал откинувшись на спинку стула и прикрыл глаза. Основательным жестом его руки встретились на животе. Хозуки молча ждал, поскольку знал, что означают эти жесты.

Спустя мгновение он сказал, не открывая глаз:

— Ты понимаешь, Тору, что я испытываю колебания начинать какое-либо предприятие, могущее задержать твой отъездВопрос заключается в следующем: что мы сможем сделать за тридцать часов? Даже за двадцать восемь, потому что нам нужно уложиться до прощального вечера с членами суда. Так что же мы можем сделать за двадцать восемь часов?

— Кое-что, конечно, можем, — Хозуки махнул рукой.
Вы планируйте, я буду действовать.

— Да, конечно, при сложившихся обстоятельствах они могут отказаться от прощального обеда, но вряд ли. Такого еще не случалось… Ну, что же. Первое…:

История фестиваля

Как то в феврале миллионер и магнат  Иосиаки Цуцуми, для которого однажды Хатика решила деликатную проблему, сказал ей, что общество «Десять благородных магнатов» хочет, чтобы лучший повар Отани приготовил их ежегодный обед, который, как обычно, состоится первого апреля, в день рождения Иосиаки .

Когда Хатико сказала, что она никогда не слыхал о «Десять благородных магнатов», Иосиаки объяснил, что это группа из десяти мужчин, следующая идеалу совершенства в еде и выпивке, и он является членом этой группы. Вступление в группу стоит десять миллионов ре и строго по приглашениям.

На самом деле Хатико была польщена, хотя, конечно, следуя древним женским инстинктам не показала этого. Так родился конкурс на лучшего повара деревни, и фестиваль гастрономии.
В первом, легендарном конкурсе, победил Цуцуми, шеф-повар ресторана «Малая   Рассоха» Ох какой это был обед! Цуцуми подал на тот обед  салат из омаров, на белоснежных тарелках из тончайшего фарфора сдобренные авокадо, с придающими ему остроту половиной ложки мелко шинкованного лука, одной столовой ложки мелко натертой сухой горчицы, что подчеркивает самые изысканные оттенки мяса омаров, покрытые нежнейшим домашним майонезом.

Для приготовления он брал два крупных спелых авокадо, очищал их от корки, разрезал вдоль пополам и своим острейшим ножом нарезал на тонкие ломтики, в блестящую стальную кастрюлю, которая отражала не хуже зеркала, он добавлял лук, петрушку, сухую горчицу и вино. Охлаждал в течении часа. После раскалывал панцирь омаров и выбирал оттуда мясо омаров. На промытые кристальной водой  и просушенные льняным полотенцем листы салата он выкладывал тонкие, прозрачные ломтики авокадо с которых стекал сок, прямо на белоснежное крабье мясо, и венчало все это великолепие белая шапка майонеза смешенная с размолотыми томатами и посыпанная паприкой. И как игривый намек в соус была воткнута веточка базилика.
Отдельная гордость повара был майонез, готовил он его так:
Брал яйцо своими длинными пальцами! (Да-да, он не доверял эту часть помощникам). Разбивал, аристократично отделяя желток от белка, заставляя ассистентов взбить желтки, солил, перчил и добавляя туда одну четверть пиалки свежевыдавленного, пахучего лимонного сока, разбавляя все это прозрачнейшим оливковым маслом. Добавляя его медленно… Каплю за каплей. Когда смесь начинала загустевать, преставал взбивать и добавлял еще четверть пиалы лимонного сока. И снова руки трудолюбивых ассистентов мелькали взбивая… После черед сметаны. Мягкой, деревенской. Важно добиться мягкой но пышной консистенции… После чего охладить и вуаля!

Далее он выставил креветки по-кирийски. Прозрачный лед. Гигантское блюдо. В тот вечер он превзошел самого себя. Очищенные от панцирей креветки, были безжалостно утоплены в кроваво-красном подливе из острого красного перца, томатов, моркови и красного лука. Для его приготовления приходилось припустить их сначала в вине, с травами (банальным лавровым листом и петрушкой) затем  в коньяке (петрушка и лавровый лист уже убраны). Потом мелко натереть на нефритовой ступке, а затем томить сначала в вине, потом добавить ложку кухбара – ароматнейшего алкогольного напитка, который производился лишь в  Городок Отан местными девственницами пережевывающими определённые корешки, сплевывающими его в чашу. Несмотря на отвратительность процесса для не посвященных стоимость подобного зелья составляет порядка пятидесяти тысяч ре за маленькую порцию.
Затем добавлялось сливочное буйволиное масло и ложка муки, все густело.  Поддерживая его на слабом огне до подачи и выливался соус с креветками на лед за секунду перед подачей, создавая незабываемый эффект кровавого тумана.

Прекрасный разогрев перед гвоздем программы
Раререта Уши-или

Корова, сожранная двумя акулами близнецами.

Прежде всего требовалось два акульих зародыша вырезанные из Акулы молота. Их бросали в кипящее масло. Затем слегка подрумянивали телятину со всех сторон. Добавляли лук, морковь и сельдерей в кастрюлю с акулой, а также анчоусы, базилик, чеснок, перец и белое вино. Накрывали и держали на маленьком огоньке два часа. Когда мясо стало мягким, Цуцуми выложил его на блюдо и остудил. Затем пропустил рыбу и овощи через мясорубку, превратив все в однородную массу. Остудил. Взбил желтки, добавил в массу с акулой и тщательно перемешал, получив густой соус или крем. Добавил лимонный сок и остудил. Нарезал телятину ломтиками и положил на блюдо. Залил получившийся соус и украсил ломтиками лимона и каперсами.

И на сладкое было подано  острое блюдо – кабанья печенка с красной капустой. Разогретую на медленном огне ее закладывали в самую последнюю очередь, когда к мясу почти не оставалось корочки.  Но когда она остыла, Цуцуми быстро ее вынул и вытер руки о брюки. Поставил все это в духовку на пяток минут, а потом щедро полил получившейся смесью сливочного масла и соевым соусом. Разогретую печень положил на бамбуковый коврик и поджарил с двух сторон. Смешал ее с овощами, заправил смесью соевого соуса и белого вина и положил на блюдо обильно полив смесью меда и соевого соуса.

Высокие гости были в восторге от этого пиршества кулинарного искусства и потребовали, чтобы это повторялось каждый год и каждый отвали в фонд конкурса сто миллионов ре и пообещал делать это каждый год, при посещении этого обеда. Так что фестиваль в Отани стал поставщиком поваров экстра класса в небожители.

Что же современные повара не должны были посрамить колпаки своих предков, и уже раздували печи, гремели шунтовками, отчаянно спорили за экзотические приправы, ругали и били своих подчиненных, падали в обморок глядя на разбитые супницы.

Отредактировано Hozuki Toru (2020-10-29 18:44:26)

+1

11

День фестиваля

Осторожность не бывает лишней.
Но в этот день подозрительность Рёши и без того представляла просто невероятную величину. Пожалуй, проведи сейчас кто-то соревнование на мнительность - и парень оказался бы минимум в тройке призёров.
В первую очередь, его нервировал человек, всем представляющийся как Накагаве Асахине. То, что его по некоторым причинам называли “Тору” - хотя этот факт был не самым достоверным из известных парню - поднимало ещё уйму вопросов. Но самой сомнительной вещью было его неожиданное внимание к Маю.
Девочка, против всех ожиданий, не выглядела белой вороной на этом удивительном празднике. Вообще, Рёши бы предпочёл ломать комедию подольше и не представлять её главным поваром их тандема, хотя бы до момента, когда Сюдо-сан не окажется удовлетворён представлением. Однако Сестрица Маю, отметя всяческие сомнения, сообщила, что её присутствие лишь укрепит Трактирщика в мысли, что у “Рё-сана” хватит пороху исполнить их план.
Девушка, выиграв довольно абсурдный в своей сути словесный поединок, вернулась к общему столпотворению. Мало кто пока намеревался приступать к основной программе вечера - первому этапу. Потому Рёши ничего не стоило затеряться в той же толпе, и уже там, сквозь гомон, найти свою спутницу.
Маю, подняв свой взгляд на Рёши, мрачно кивнула, подтверждая, что помнит все условия. Охотник, не слишком разелявший её похоронного настроения, шутливо отдал честь, подразумевая, что всё будет исполнено в лучшем виде. На это девушка слабо улыбнулась - видно было, что совершенно детские способы подбодрить были для неё привычным способом вернуться на круги своя.
Не одним Накагаве Асахине - вот веть дал бог такое имечко! - ограничивались подозрения Рёши. Многие из приехавших участников смотрелись если не готовыми злодеями, то как минимум личностями, по которым плакал дознаватель.
Парочку Охотник сумел отсеять ещё по прибытии - благо, некоторую свободу его статус участника обеспечивал. Так, прибывшие из-за границы - кажется, из Страны Волн - люди, хотя и напоминали лицами профессиональных шулеров, а повадками - воров-домушников, не подходили по времени. Они бы просто не успели добраться до Страны Волн и обратно, даже имея транспорт наподобие лошадей или корабля. А корабль, надо заметить, им применять всё одно пришлось - даже знаменитый мост Наруто никак не помогал тем, у кого и в мыслях не было оказываться на глазах у других. К тому же, пользоваться водным транспортом было для тамошних обитателей привычкой, которую не изжить никакими техническими новшествами.
Другой командой оказались и вовсе персонажи совершенно бедуинской наружности, с ног до головы закутанные в несвежего вида хламиды. Были они из пустынь Страны Ветра, или маскировались - от них исходила ощутимая жажда крови. Возможно, в перечень известных им блюд входила также парочка из слишком надоедливых противников.
Все же прочие оказались в одном месте, где за ними можно было следить хотя бы в первом приближении, только сейчас. И Рёши приступил к самому тщательному расследованию, на которое только был способен.
Не эти - слишком много спонсоров вокруг них крутится. Если маньяк работал бы в таком плотном контакте ещё с кем-то, это всплыло хоть как-то”, - думал Рёши, перебирая потенциальных отравителей. С каждой новой кандидатурой, с каждым отсеявшимся из-за тех или иных причин соперником лицо Охотника зримо вытягивалось - приходило ощущение, что единственным виновником мог оказаться только изображавший деятельное ничегонеделанье “Тору”. Когда из списка наконец был вычеркнут последний кандидат - точнее, не вычеркнут, а помечен длинной витиеватой подписью, целиком характеризующей его преступные намерения и подоплеку криминального прошлого - Рёши из Ото задумался.
Слишком очевидно его толкало на ответ, который делал врагом этого самого Тору. В чём была проблема, так это в том, что Рёши даже не знал, когда этот человек прибыл в Отани. А значит, не знал и того, стоило ли вообщще возводить напраслину. Оставалось только одно - приглядывать за Накагаве Асахине всё время конкурса. А для этого следовало обеспечить Маю-сан всем возможным для победы.
Громким набатом по площади прокатился звук гонга. Потом ещё один удар. И ещё. Это если и не было сигналом к началу соревнования, то уж по крайней мере изящно навело всех на мысли о порядке. Участники, а вместе с ними и обычные зеваки, притихли, ожидая продолжения.
Вперёд вышли главные судьи. Все трое. За ними, небольшим полукругом встали судьи остальные - всего числом семь. Жюри было столь многочисленным неспроста - конкурс полагалось оценивать по уйме различных шкал и линеек. Казалось бы, в чём соль - иметь столько разных мнений? Но и тут выражалась философия основателя. Повар - человек, который должен своим искусством накормить всякого, невзирая на пристрастия и слабости. Хотя, конечно, основное решение оставалось за главными судьями, оттого их по идее и должны были между собой выбрать все прочие. Состоялись ли эти выборы, или решение было волюнтаристически принято самой тройкой - тайна сие велика есть. Однако все они были из местных.
Кроме Тору.
Казалось бы, что в этом такого странного? Да вот только сколько не расспрашивал Рёши, никто не мог ему назвать решительно ничего об этом человеке, которого ранее в Отани не видели. Вёл эти расспросы Охотник, имея ввиду “подмазаться” к судьям, узнавая их пристрастия. Местные наблюдали за этими его потугами со смешками, явно пряча улыбки и ожидая, когда этот его “меркантильный” подход заставит сесть в лужу.
Рёши не был против этого, наоборот, такое отношение делало его работу много проще.
А судьи тем временем начали представление конкурса, кратко поведали историю его Основателя; предостерегли нарушителей традиций и распорядились конкурсантам быть в полной готовности. Зрителей же попросили пройти на специально выстроенные трибуны, чтобы по достоинству оценить будущие кулинарные подвиги.
Рёши, переглянувшись со своей напарницей, двинулись к сцене. Не спеша лезть в первых рядах, парень всё же улучал момент, чтобы занять место достаточно выгодное, где Маю-сан оказалась бы в наилучшем возможном свете.
Когда участники наконец оказались на сцене, от судей последовало указание по очереди подходить к механизму, крутанув который, конкурсант определял номер своего “посева”. Разумеется, в этом соревновании не было никаких квот, и потому из посеянных быть не могло, однако уважаемых судей этот вопрос, видно, мало интересовал. Наконец очередь дошла и до команды Рё и Маю.
Они посвятили выбору называния некоторое время. Называться чемпионами Рассохи, или как-то вроде этого, они не решились - хотя именно на этом настаивала вся Троица. Сестрица тогда, показав язык своим “подопечным”, сообщила, что лучше назваться РёЧоШо, чтобы в случае поражения этим троим было очень стыдно. Предложение же самого Рёши отмели как излишне пораженческое - он предлагал “Поварёшкиных”.
Путём сложных переговоров Маю удалось убедить Рёши, что путём к победе должен оказаться некий символ. Что-то лёгкое, с трудом поддающееся высмеиванию.
“Белое поле”. Оно же Сирота.
- Рё-сеншу и Маю-сеншу из команды Сирота, ваш номер 25! Теперь вы можете отправиться в зрительный зал и ожидать своей очереди, - огласилась площадь голосом комментатора. Последовав его совету, девочка и её помощник отправились к трибунам.
Вокруг бродили шепотки разного свойства. Кто-то шутил, что Маю маловата для любовницы, да и вообще стоит скрывать свои пристрастия. Другие замечали, что большой ещё вопрос, кто-кому здесь помощник. А третьи предпочитали вслух размышлять, сколько эти дилетанты продержатся.
Сестрицу Маю нисколько не трогали последние - она, как уже и сама замечала, предпочитала всем словам действия. Вторые лишь вызывали кислую улыбку, в которой легко читалась её нелюбовь к такого рода размышлениям…
Но вот первые, удивительное дело, отчего-то её зримо задевали. По пунцовеющим в темноте ушам, по опущенной голове и подчёркнуто твёрдым шагам было легко заметно, что для девушки подобные фразы были в новинку.
Вряд ли она была столь невинна, что никогда не слышала похабных шуточек в свой адрес. Да и то, с какой лёгкостью она отбрила Тору, наводило на размышления о том, как быстро взрослеют нынче дети.
Вот в чём дело… Когда дело касается неё самой, она кремень. Но вот на кривотолки о других, вызванные её участием, она воспринимает как собственные промашки” - подумал Рёши. Однако вместо того, чтобы замахать руками, громко поинтересоваться о психическом здоровье окружающих или ещё как-то пресечь болтунов, Охотник догнал девушку и схватил её за руку. Маю ошарашено переводила взгляд с руки на парня и обратно. Он слегка наклонился и шепнул ей на ухо:
Так ли важно, что они наплетут? Хотят верить своей извращенности - пускай упиваются. А тебя, Маю-сан, я обещал довести до конца...
Конечно же, это было представление не только для людей на трибунах. В планы Рёши входило подразнить явно заинтересовавшегося Маю-сан Тору, который даже со сцены продолжал сопровождать девушку своим немигающим взглядом. Если бы люди не были так увлечены обсуждением пары Рёши-Маю, и они бы наверняка заметили этот нескрываемый интерес.
Впрочем, быстро появившись, тема для разговоров так же быстро и иссякла, хотя соседи Охотника и продолжали коситься на них с любопытством. Рё, повернув голову, вежливо им кивнул, и люди тут же отвернулись, словно найдя новые, чрезвычайно интересные вещи вокруг.
- Как твоё впечатление, Маю-сан? Кто представляет наибольшую опасность как соперник? - украдкой спросил Рёши. Девушка дёрнулась - до этого она старалась не обращать внимания на Охотника. К тому же, её рука была всё ещё зажата пятернёй Рёши, что никак не способствовало её спокойствию. Собравшись с мыслями, она сообщила, всё так же вполголоса, словно соблюдая какой-то только что заведённый между ними ритуал:
- Кажется, что та парочка из пустыни- люди несдержанные. Могут устроить что угодно, и не приемлют полумер. Их блюдо должно нравится гостю - и точка. Если будет что-то иное - вполне могут устроить представление. А остальные… ну, думаю, большая часть надеется на финальный раунд. Так что они вряд ли что-то такое могут - первый круг будет совсем не про домашние заготовки...
Ответ Маю оказался достаточно обстоятельным, чтобы Рё с восхищением на неё посмотрел. Помимо удивительной для своего возраста работоспособности девушка оказалась чрезвычайно проницательной, и пусть в довольно специфической области. К тому же, Сам Рёши не мог сказать, что сделал бы из их мимолётного знакомства столь далеко идущие выводы. Но повода не доверять мнению юной кулинара не было.
Прозвучал гонг. Снова трижды. На большой доске позади сцены появился плакат, где номера посева распределялись по группам для первого круга. Их номер 25 оказался в третьей группе. Всего таковых было шесть - по команд в каждой. По залу прошёлся лёгкий шёпот - всякий пытался угадать, в какой из групп будет самая безжалостная борьба. “Разумеется в нашей”, - удовлетворённо отметил Рёши, наблюдая за тем, как к сражению готовятся и повара-пустынники, и отряд из Страны Волн, и ещё две команды, которые иначе как “чрезвычайно подозрительными” назвать было невозможно.
Впрочем, кто ждал, что будет легко?..

+1


Вы здесь » NARUTO: Exile » флешбеки&альтернатива » [FB] Блюда с острой подозрительностью подают осенью


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно